not ok but its ok

Лампы дневного света нещадно дерут глаза, вызывают в висках тупую боль; ощущения какие-то смешанные, гадкие вперемешку с тошнотой. Тэхёну здесь немного жутковато, если честно. Всегда. Глухой шум из тоннеля, стены в разноцветных указателях, давящая тишина – мурашки по коже от всего этого и очень сильно хочется домой. И так с понедельника по субботу, когда на работе завал дикий и подходишь к метро в двенадцатом часу ночи совершенно сонный, лохматый и заебанный, а начальство не выдает заслуженного отпуска. Тэхёна, в принципе, не особо заботит, просто усталость порой не даёт нормально концентрироваться. Концентрироваться на ошибках в отчёте было бы неплохо, к примеру. Концентрироваться там, не знаю, на жизни своей? Хотя бы немного. Просто чтобы совесть не жрала – Тэхён же не планктон офисный какой-нибудь, в конце концов, а всего-то на стажировке, которая не должна затягивать его до полуночи, но так получается. Он сходит с лестницы и буквально чувствует, как внутри вновь все падает от липнущей нервозности – и готов часами оспаривать, что это не на почве повышенной измотанности. Тэхён суёт наушники, водит пальцем по экрану смартфона, включает любимый плейлист, зависая на обложке альбома дольше обычного, прикрывает веки и немного расслабляется. До нужной станции минут двадцать. Десять минут на полудрём. Пять, чтобы прокрутить в голове план для завтрашнего проекта. Остальное на беспрерывное палево на пацана в шерстяном пальто. О том, что пацана зовут Чонгук Тэхён узнал абсолютно случайно, когда ему перепало ехать домой с Намджуном в паре. Чонгук – давний знакомый Намджуна. То ли учились на одном курсе, то ли жили по-соседству – он как-то не особо вникал. Чонгук носит белые свитера и одну и ту же шапку цвета хаки. Он читает "Норвежский лес" уже около месяца (Тэхён даже купил себе, но так и не потянул) и иногда улыбается еле заметно во время процесса; Чонгук теребит нитки на рукавах, когда мобильник разряжен, книга не с собой, а заняться вообще нечем; у Чонгука длиннющие ноги и сам он весь очень идеальный – Тэхён мог бы назвать его богом, правда. Тэхён считает себя долбанной фанаткой. Или сталкером, шпионом каким-нибудь, хотя ничего такого не делает. Чонгук тихо заходит в вагон примерно за три станции от тэхёновой. Он вальяжно падает прямо возле, не стесняясь и нарушая свои шаблоны (обычно сиденья в начале - его любимое, или не садится вовсе – словно по закономерности). Тэхёну невольно хочется спросить знаком вопроса, как в переписках, или запаниковать, и "нет, я не слежу за тобой", но лишь пожимает плечами сам себе и сверлит глазами яркий дисплей, отправляет пару смайликов Чимину и пишет Намджуну тупое: познакомь меня с Чонгуком. И удаляет сразу. Тэхён выдыхает тяжело, залипая на чужие пальцы, красные от холода. Он, кажется, пялится на них чересчур долго, потому что слышит слабую усмешку и страшно теряется, когда сталкивается с обладателем глазами. – Ты же Тэхён? Или как там тебя? "Как там тебя" звучит намного лучше, если ехать ещё несколько минут, а уверенный взгляд напротив лижет лицо и ковыряется. Тэхён, зачем-то, сипит: – Второе, – не узнавая собственного голоса. Он смеётся с Чонгуком заодно, смущённо прячется в своём клетчатом шарфе, по-непонятному резко реагирует, когда они соприкасаются плечами. Тэхён вообще-то не гей, ему просто любопытно до безумия. У Чонгука длиннющие ноги, он читает дурацкий "Норвежский лес", носит ужасную шапку, ездит на метро в полночь. Со слов Намджуна, учится ещё, верит во всякие сверхъестественные штуки, постоянно лезет обниматься и немного бесит своим "хён, можно?", потому что отказывать никто не в силах, пусть там "нельзя" до самой верхушки Айсберга. У Чонгука красные пальцы, клёвая улыбка, ребячество прёт из всех щелей, на самом деле. Мёртвый снаружи и живой внутри, типа, пафосно говорит он, когда тащится за Тэхёном к выходу. Тэхён, в свою очередь, помнит, что им не по пути, только не говорит ничего, засовывает руки в карманы, сжимая там наушники, режется о чонгуково "хён" (не раздражает, кстати, нихрена). Тэхён вообще-то не гей, но он не против, чтобы да.