Правила

***

      У Мин Юнги есть три правила. И все они касаются только одного конкретного человека. Первое правило: Не бери телефон.       Измотанный на работе Юнги лениво лежит с айпадом в своей постели, без особого интереса листая ленту новостей. За окном бушует стихия: полотно неба затянуто серыми громовыми тучами, проливной дождь шумно бьёт по крышам, разбивается об асфальт и сбивает с деревьев цветную ослабленную осенью крону. В комнате мягкий полумрак, на фоне играет «Melt» случайно найденной группы лайтовых электронщиков Tender, и Юнги кажется, что он тоже начинает плавиться и растекаться по тёмным простыням на манер непреднамеренно опрокинутого бокала красного вина. Он свешивает ногу с кровати и думает о том, что неплохо было бы выйти на балкон и покурить, а ещё выпить зелёного чая, чтобы лучше спалось. Завтра у него долгожданный первый за две недели выходной, который он хочет встретить неторопливыми телодвижениями, тёплым пледом и минимальной мозговой деятельностью, например, просмотром телевизора. Юнги смотрит на часы на стене: без пятнадцати час. Недовольно ворча, он прикладывает последние усилия, чтобы встать с кровати, когда воздух разрезает рингтон активно вибрирующего на рабочем столе телефона. «A Little Death» группы The Neighbourhood; эта песня стоит только на одном конкретном человеке. «Прикоснись ко мне, да, я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне там. Дай мне почувствовать, что я дышу, чувствовать, что я — человек».       Мужчина резко переводит взгляд на айфон, уже зная, что увидит на дисплее. На него с экрана смотрит красивый темноволосый мужчина: у него высокие скулы, столь острая линия подбородка, что можно порезаться, лишь посмотрев на неё, кофейные бездонные глаза и аккуратная родинка на верхней губе. Его зовут Чон Хосок, и он — тот самый конкретный человек, из-за которого Мин Юнги был вынужден придумать три своих правила.       Тяжело вздохнув, Юнги направляется на кухню, ступая голыми ногами по паркету из морёного дуба. Там он щёлкает кнопкой электрического чайника, на автопилоте достаёт свою пол-литровую керамическую чашку и прозрачный заварник. Насыпав несколько ложек чайных листьев, мужчина решает сначала покурить, чтобы практически не ждать, пока закипит вода. Пройдя через просторную гостиную, он заходит вглубь лоджии и садится на мягкое кресло, поднимая с небольшого столика пачку Marlboro и притягивая к себе стеклянную пепельницу.       Мин привычно чиркает кремнем и делает первую глубокую затяжку. Густой дым раз за разом вырывается из его лёгких, устремляясь вверх и рассеиваясь в воздухе. Мужчина закидывает ногу на ногу и откидывается на спинку кресла, наблюдая за тем, как ветер колышет ветви деревьев, а дождевая вода стекает по стеклу закрытого окна. Он сбивает излишний пепел и пытается отключить разум, нажать на несуществующую кнопку выключения эмоций, перестать думать. Всё его внешнее спокойствие переваривающего жертву удава — напускное, и он это прекрасно знает. Юнги чувствует, что сердце бешено стучит о рёбра, реагируя на простейший телефонный звонок, и прекрасно помнит, как едва заметно дёрнулся, лишь услышав первые ноты рингтона, и каких титанических усилий ему стоило проигнорировать этого звонящего.       Он делает последнюю затяжку, давит стлевшую до фильтра сигарету в стекло пепельницы и идёт обратно на кухню, где его уже ожидает дымящийся чайник. Вскоре путём нехитрых манипуляций кружка до краёв наполняется зелёным чаем с мелиссой, в котором плавают случайно заблудшие чаинки. Мужчина забирает с собой чашку и идёт обратно в свою спальню, чтобы включить какой-нибудь сериал на фон, под который можно и вырубиться, допив свой чай и поудобнее устроившись в кровати.       В комнате его встречает мигающий телефон, оповещающий о том, что сегодня Юнги не собираются оставлять в покое. Мин искренне надеется, что это с работы, пусть лучше загрузят мозг цветами и макетами, чем звонящим будет Хосок, но в душе он понимает, что его надеждам не суждено сбыться. Поставив кружку перед монитором, Юнги берёт со стола телефон, разблокировывает экран, введя четырёхзначный пароль (хосокову дату рождения), и видит семь пропущенных плюс смс. Он неловко садится в компьютерное кресло и открывает непрочитанное сообщение. От: Чон Хосок Ты снова не берёшь трубку. Это бесит, ты же в курсе, да? Через 5 минут я позвоню последний раз. И ты сам знаешь, что будет, если трубку не поднимешь.       — Конечно, знаю, ты приедешь, — бурчит Юнги, дочитав сообщение. Он смотрит, когда было отправлено смс, и переводит взгляд на часы. Час десять. Хосок должен перезвонить через…       — Сейчас, — Мин вздрагивает, когда телефон начинает вибрировать в его руке. Собравшись с мыслями, он проводит пальцем по экрану, нарушая своё первое правило и прекрасно зная, что пожалеет. — Ты снова мне угрожаешь, — говорит он вместо приветствия.       — И тебе привет, Юнги, — Хосок игнорирует чужой выпад, его глубокий голос заставляет Мина невольно вздрогнуть. — Ты совсем забыл своего друга, не пишешь, не звонишь, а ведь мне без тебя одиноко.       «Да, конечно, — думает мужчина, делая музыку чуть тише, — ему всегда одиноко после прощального траха с очередной шалавой».       — У меня много работы, Хосок, ты же знаешь, — говорит он вместо своих мыслей, которые, как показывала практика, в девяносто девяти и девяносто девяти сотых процента оказывались чистой правдой, потому что Хосок действительно любит излить душу после расставания с очередной «дамой сердца».       — Знаю, а ещё завтра у тебя выходной.       — Сольджи?       — Ну да, она, кто же ещё? — удивляется мужчина на другом конце провода.       «Я уволю её, к хуям», — Юнги раздражённо стучит пальцами по столу, мысленно подписывая заявление девушки на увольнение по собственному желанию, а потом вспоминает, что совсем забыл предупредить секретаря, чтобы не распространялась о том, что у её босса выходной, особенно Хосоку; вероятно, Чон просто позвонил и спросил напрямую информацию, не являющуюся ни для кого вселенской тайной.       — Действительно, больше некому. А вообще, да, у меня выходной, и я бы хот…       — Прекрасно, — Хосок прервал Юнги на полуслове. — Жди меня через полчаса и готовь тот самый знаменитый японский вискарь, который мы не допили в прошлый раз.       — Но…       В трубке слышатся короткие гудки, Хосок, как обычно, бросает трубку, даже не дав возразить. Юнги устало трёт глаза, выключает ноутбук (смотреть сериал ему перехотелось) и возвращается в постель, закутываясь в одеяло, как в кокон. Он одновременно хочет и не хочет, чтобы Хосок приезжал. Потому что он знает, чем всё закончится. Знает, что не сможет сопротивляться. А ещё он понимает, что добровольно нарушил своё правило, и теперь его ждут последствия. Желанные и болезненные.       Зелёный чай так и остаётся остывать на рабочем столе.