Правила

***

      Юнги сидит в своём кабинете, заваленный бумагами с ног до головы, когда в кабинет нерешительно стучат. Из-за двери появляется рыжая макушка секретарши. Она вежливо спрашивает разрешение войти и, получив его, проходит в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Сольджи беспокойно смотрит на своего босса, который с каждым днём всё больше напоминал бездушную оболочку, и протягивает ему коробку, завёрнутую в серебряную бумагу.       — Что это? — Юнги приподнимает бровь, отрываясь от подписания очередного документа. Он забирает из чужих рук коробку и ставит перед собой.       — Это Вам, — девушка ёжится под пристальным взглядом.       — Это я понял. От кого? — тон холодный и острый, как сточенная водой льдина.       — Я не знаю, господин Мин. Это принесли только что, а когда я спросила у курьера, от кого, тот сказал, что Вы сами поймёте.       «Только он мог это сделать», — мужчина давится смешанными чувствами.       — Можешь идти, — уже более мягко произносит Юнги, жестом показывая, что девушка должна уйти.       Он дожидается, пока секретарша покинет его кабинет, и берёт посылку в руки. Трясёт, но содержимое определить так буквально невозможно. Посылка не издаёт никаких звуков, кроме шуршания упаковочной бумаги под его пальцами.       Юнги точно знает, кто прислал подарок, и какое-то время даже борется с желанием выбросить его, но желание узнать, что внутри, всё равно берёт верх. Он развязывает красный бархатный бант и срывает серебристую упаковку. Из подарка вываливается небольшое письмо. Юнги смотрит на то, что было под упаковкой, и чувствует, как начинает задыхаться. Дженга. Это, блять, ёбаная дженга.       Отложив игру в сторону, он хватает письмо и разворачивает его, неаккуратно порвав конверт.       Сердце пропускает удар или два, может, и больше, Юнги точно не знает, но физически чувствует, как в груди становится слишком тесно. Его словно переполняет, стремясь вылиться за край. И это всё нежность, смешанная с любовью. Той самой, которую он топил в своём отчаянии всю неделю. Ему хочется рассмеяться или расплакаться, и какое желание сильнее — вопрос, который останется без ответа. Юнги медленно проводит указательным пальцем по последнему предложению и поднимает взгляд, чтобы перечитать письмо. «Юнги, прошу тебя, не выбрасывай письмо, пока не прочтёшь до конца».       — Ты никогда не просил меня, всегда лишь требовал, — выдыхает в пустоту Мин, словно Хосок может его услышать. «Я знаю, что никаких слов не хватит, чтобы описать, сколько боли я тебе причинил. Сколько ты страдал в одиночестве, пока я продолжал делать неправильный выбор раз за разом. Но я буду честен с тобой, Юнги. Я боялся. Банально боялся того, что испытываю к тебе уже длительное время. Я даже не могу вспомнить, когда это началось. Возможно, что с первой встречи, но я не хочу заблуждаться ещё сильнее. Сначала я думал, что просто быть твоим другом, но при этом наслаждаться сексом с тобой — это правильно. Этого достаточно, чтобы заполнить пустоту, которую я особенно остро ощущал вдали от тебя. Нет смысла говорить, что я не пытался забыться в женщинах, ты знаешь, что это так. Я сам не раз говорил тебе об этом, а потом напивался. Но, знаешь, я никогда не лгал тебе, когда говорил, что рядом с тобой я чувствую себя, как дома. Сейчас я понимаю, что ты и есть мой дом. После того, как ты выгнал меня, я почувствовал это особенно остро. Мне искренне жаль, что я осознал это слишком поздно».       — Возможно, не так уж и поздно, — хмыкает Юнги, судорожно сжимая пальцами письмо. Второе прочтение вызывает у него ещё большую бурю эмоций. «Я знаю, что не заслуживаю даже шанса на прощение, но хочу хотя бы попытаться. Прошу тебя, прости, ведь я люблю тебя. Своей странной и запутанной любовью, но действительно люблю. P.S. Я знаю, что ты почувствовал аромат духов от моей рубашки, но хочу тебя заверить, что уже давно не спал ни с кем, кроме тебя. Я пах духами лишь потому, что до этого заходил к сестре, и она пыталась убить меня своими объятиями. Знаю, что звучит как жалкое оправдание, но я посчитал нужным, чтобы ты знал».       — Какой же ты всё-таки долбоёб.       Юнги ощущает, как мягкая улыбка сама появляется на его губах, а в глазах предательски стоят слёзы, но уже счастья. Он берёт в руки телефон. Сейчас ему трудно поверить, что Хосок действительно любит его, но он с рождения весьма любопытен и должен это проверить. И не один раз. По его мнению, каждый заслуживает второй шанс, даже если он, возможно, тысячный. Юнги слишком любит Хосока, чтобы отказаться от возможной взаимности. Отказаться от возможного счастья. Не в этой жизни.       Юнги быстро набирает сообщение, кидает телефон в карман пальто и выходит из кабинета, прихватив Дженгу и письмо.       — На сегодня ты свободна, — бросает он Сольджи и стремительно уходит в сторону лифта, оставляя секретаршу в слегка шокированном состоянии. Девушка думает, что впервые за неделю видит своего босса таким взволнованным, и пожимает плечами. Свободна, так свободна. Ей же лучше.

***

      Хосок сидит в офисе и нервно постукивает пальцами от ожидания. Его бесит буквально всё. От мерного звука движущейся стрелки настенных часов и до яркости экрана монитора его рабочего компьютера. Проходит уже больше часа с момента, как он послал курьера в офис к Юнги, а ответа он так и не получил. В голове всплывает предположение о вероятности того, что задушенный гордостью и чувством собственного достоинства Мин просто выкинул посылку. Такой исход совершенно не нравится Хосоку, он знает, что совершил слишком много дерьма, но даже в случае отказа и игнора не сдастся, пока не докажет, что осознал свои ошибки и готов залечить каждый миллиметр разбитого сердца Юнги. Его мысли прерывает звук, оповещающий о получении нового сообщения. Хосок разблокирует экран, и улыбка невольно прокрадывается на его губы. Сообщение от Юнги. От: Слишком идеальный для меня приезжай играть в дженгу.       Хосок мгновенно срывается с места, молча вылетая из своего кабинета, и на ходу набирает: Кому: Слишком идеальный для меня Считай, что я уже рядом.       Широко улыбаясь, Хосок буквально запрыгивает в машину и, вставив ключ в зажигание, давит на газ. Как только он доберётся до чужой квартиры, то уж точно докажет Юнги, что с ним он играть собирается лишь в Дженгу. А его чувства настоящие. Искренние. И, кажется, бесконечные.

***

      У Мин Юнги есть три правила. И все они касаются только одного конкретного человека. Но на хуй эти правила, когда Хосок рядом и теперь это не приносит боль.