Ассасин поневоле

От автора: внезапно, да. Я знаю, вы все давно ждали его появления, вы обожаете его. Так встречайте и приветствуйте........ Уильяма Майлза! Ну да, кто, кроме меня, любит Уильяма? XD Конечно же, я говорю о Клэюшке. Наконец-то, добралась до главы с ним. Собственно говоря, с этой главы в моей голове и родился этот фанфик. И вот вам небольшой набросок Клэя от меня: http://cs409517.vk.me/v409517405/4cf/EBkfS5YdyLE.jpg И другие артики, куда же без них? http://savepic.net/3608327.htm http://savepic.org/3536316.jpg http://savepic.ru/4513294.png Дезмонд сидел в инвалидном кресле. На нём была длинная светлая рубаха, какие выдают в больницах. Из-под подола торчали худые ноги с острыми коленками, руки были перебинтованы в районе запястья – недавно он снова пытался вскрыть себе вены. Больше всего пугал его взгляд – бессмысленный, устремлённый куда-то в пустоту. Губы едва шевелились, издавая тихий неразборчивый шёпот на итальянском вперемешку с английским и арабским. - Это ты виноват… - шёпот вдруг сформировался во вполне различимую и осмысленную речь. Голос Дезмонда был пугающе хриплым и изломанным. - Что ты со мной сделал?.. За что?.. За что, папа?.. Уильям вздрогнул. Страшное видение исчезло. Мужчина поморщился и потёр глаза. Кажется, он ненадолго задремал, сидя на неудобном табурете, из-за чего теперь затекли шея с ногами, а кости поднывали. Всё-таки он был уже не молод. Наверное, Шон и Ребекка давно ушли спать, за окном была темень страшная. А Уильям… Уильям по-прежнему был здесь, рядом с Дезмондом. Майлз взглянул на своего сына. Парень снова лежал в кресле Анимуса с плотно закрытыми глазами. Его грудь медленно вздымалась, дыхание было слабым, но непрерывным. Уже целую неделю Дезмонд не открывал глаза. Он был в коме. Уильям поднялся с табурета, прошёлся по комнате, разминая затёкшие конечности. Из открытой форточки веяло холодом. Билл поёжился, а затем подхватил шерстяной плед, валяющийся на старомодном комоде, и неловко укрыл им сына. Быть может, Дезмонду было сейчас всё равно, но… Но просто хотелось, чтобы он был в тепле. Уильям в задумчивости ещё немного потоптался около Дезмонда, подоткнул, как умел, края пледа ему под ноги и уселся обратно на табурет. - Ты не заслужил этого… - пробормотал Билл, вглядываясь в безмятежные черты лица сына. – Я так долго за тобой гонялся… Целых девять лет. Видимо, я слишком хорошо тебя обучил в детстве. И вот теперь я тебя нашёл – едва дышащим и в состоянии глубочайшего шока. Дезмонд, как и ожидалось, молчал. Его мозг превратился в кашу: его собственная личность перемешалась с личностями Альтаира и Эцио. Хорошо, что они успели подключить его к Анимусу – это был единственный шанс хотя бы ненадолго спасти его от сумасшествия. А теперь всё зависело от него самого. - Звонила твоя мать, - тихо продолжил Уильям. – Мы с ней давно не виделись, пришлось временно расстаться, ради безопасности… Она волнуется за тебя. Так что ты там постарайся, сын… Слышишь? Хотя бы ради неё… Скрипнула дверь. В тусклом свете работающего монитора Анимуса сверкнули очки. Шон пробрался вглубь комнаты и поставил рядом с Уильямом чашку горячего ароматного чая. - Это мне? – удивился мужчина, протягивая руки к чаю. - Не за что, - усмехнулся Шон. – Твои манеры продолжают восхищать меня. Уильям закатил глаза и глотнул из кружки. Тепло тут же разлилось по окоченевшему от холода телу, а в ноздри ударил приятный аромат. Чай был вкусным, в этом Шон как истинный англичанин знал толк. Однако Билл сейчас предпочёл бы кофе. - Не понимаю, как вы можете пить эту дрянь, - раздражённо заявил Гастингс, таинственным образом угадывая мысли верховного мастера. - Такие уж мы – американцы, - с усмешкой ответил Уильям и оставил опустевшую наполовину чашку обратно на тумбу. - И долго ты ещё тут сидеть собираешься? – поинтересовался историк. - Сколько потребуется, - отстранённо ответил Майлз. Шон недовольно фыркнул. - Мало нам одного растения, так и ты ещё собрался в фикус превратиться. Ты вообще давно спал? - Шон, это мой сын, - раздражённо гаркнул Уильям. – Мой сын, который находится на грани сумасшествия, а я даже не знаю, выберется он из комы или нет! Гастингс скрестил руки на груди и с интересом уставился на Билла. Весьма странно было видеть такое внезапное и резкое проявление чувств с его стороны. Особенно в адрес Дезмонда. - Нда… Мне казалось, у вас не слишком тёплые отношения. Где же ты был раньше, Билл? Не думаю, что Дезмонд в курсе твоих искренних отцовских чувств. А если он умрёт или сойдёт с ума раньше, чем ты скажешь ему: «Прости, сынок, я люблю тебя»? Нет, это было уже слишком. Уильям многое мог простить Шону – в конце концов, он был чуть ли не единственным, кому можно было довериться целиком и полностью, однако сейчас… Сейчас Гастингс перегнул палку. - Оставь меня в покое, Шон, - сквозь зубы выдавил Билл, изо всех сил стараясь держать под контролем нахлынувшие яростные эмоции. Потому что всё, что говорил историк – правда. А правда, как известно, глаза колет. - Тебе виднее, - бросил Шон, покидая комнату и оставляя Уильяма наедине с его безмолвным сыном. Всё как всегда. Попытка как-то поддержать Уильяма, подбодрить его с треском провалилась. В этом был весь Шон. Он просто не умел по-другому выражаться, как бы ни старался. Гастингс был взбешён. Чёртов Дезмонд, чёртов Уильям! Чёртовы Майлзы! Один – избранный какой-то, пуп земли, золотой ребёнок, валяется сейчас в коме, другой – холодный чурбан, который слишком поздно спохватился. Да ещё и эта ситуация с Люси… Шон был напуган. Всё произошло так быстро… Они с Ребеккой даже моргнуть не успели, а Дезмонд уже проткнул Люси живот своим скрытым клинком. Да о чём думал тогда этот идиот? А потом они просто кинули его… Нет, конечно, не кинули, а умотали нянчится с Дезмондом, ведь он теперь в коме, он может умереть. А Шону пришлось в одиночестве хоронить Люси в Риме. На похоронах не было никого, кроме него. Никого. Озлобленный и взбешённый Гастингс толком не успел сообразить, как натолкнулся в тёмном коридоре тайной базы ассасинов на Ребекку. - Ты чего не спишь? – выпалил парень, смущённый и сильно удивлённый такой внезапной ночной встречей. Ребекка выглядела растерянной и глубоко подавленной. - Я… - пробормотала девушка. Того, что совершила Ребекка в следующую секунду, Шон от неё никак не ожидал. Девушка вдруг прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь и вцепилась пальцами в его серый свитер. - Шон… - всхлипнула Ребекка. – Это я во всём виновата. - Боже, Ребекка… - растерянно выпалил Шон. – С чего ты вообще взяла? - Чёртов Анимус! Это я его создала, а Дезмонд… Это из-за меня он сходит с ума, я расплавила ему мозг, понимаешь?.. А что, если… А если он убил Люси, находясь под действием галлюцинаций? Совершенно обескураженный этой неожиданной тирадой, Шон неловко положил руки на плечи Ребекки, лихорадочно соображая, как утешить её. Не привык он, чтобы на него набрасывались в темноте рыдающие девушки. А слёзы Ребекки видеть было просто невыносимо. - А Люси, – продолжала девушка. – Её больше, нет, Шон, понимаешь?.. Всё произошло так внезапно!.. Мне её не хватает. Сначала Ханна, теперь Люси… - Люси уже не вернуть, - тихо ответил Шон, поглаживая Ребекку по спине. – А Дезмонд… Не вини себя, ведь ты спасла этого олуха. Ребекка растерянно шмыгнула носом. - Если бы ты не додумалась вовремя подключить его к своему Анимусу, пускал бы он сейчас слюни в инвалидном кресле, - усмехнулся Шон, стараясь этим неким подобием шутки хоть как-то взбодрить девушку. «Не вини себя, глупая. Не стоит он твоих переживаний» Воздух вокруг был затянут голубовато-серой дымкой. Ветер безмятежно гнал по небу кучевые облака, шевелил кроны редких деревьев. С берегов Острова доносился шум плещущейся воды. Земля вокруг была усыпана странными обломками каменных блоков и столбов. Ещё более странно было видеть эти столбы парящими высоко в воздухе. Как именно они там оказались? Дезмонд предпочитал не думать. Остров – это вообще странное место. Ассасин сидел на одном из обломков, уткнувшись подбородком в колени, и слушал. Голоса отца, Шона и Ребекки доносились откуда-то сверху. Да, он был в коме, но иногда он мог слышать обрывки разговоров тех, кто находился рядом с его телом. Вот и сейчас приходилось слушать… слушать и слушать… «Избранный ли Дезмонд?» «А стоит ли Дезмонд всех этих неприятностей?» «Он ей нравился. Она сама так сказала» «Она похоронена в маленьком городке недалеко от Рима» «У него редкий дар. Жаль, что тамплиеры узнали об этом первыми» Дезмонд закрыл глаза. Больше всего ему хотелось избавиться сейчас от этих голосов. Он виноват. Он убил Люси. Как он мог? Как он мог позволить Юноне завладеть им? Всего секунда, роковая секунда… Дезмонд схватился рукой за голову. Голоса, голоса… Всё сразу встало на свои места. Он бесил Шона, и для отца он был всего лишь кучкой генов Предтечей, которым повезло собраться в теле его сына, и ему было жаль, что тамплиеры запихали его в Анимус раньше, чем это сделали ассасины. Так паршиво Дезмонд не ощущал себя ещё никогда. Неожиданно внимание парня привлёк силуэт стоящий метрах в двадцати от него. Дезмонд поднял глаза и вгляделся в смутно знакомые черты. Ветер колыхал длинные светлые волосы, на серебристом топе расплылось алое пятно, пухлые губы шевелятся, но слов Дезмонд не слышит. - Люси? – растерянно пробормотал ассасин, не веря своим глазам. Внезапное прикосновение к своему плечу заставило Дезмонда вздрогнуть. Силуэт растворился в голубоватой дымке Острова. - И долго ты тут собираешься сидеть? – поинтересовался Клэй. Дезмонд обернулся. На него недовольно уставился высокий мужчина тридцати лет. Он был одет в коричневую рубаху с короткими рукавами поверх голубой футболки и широкие джинсы. Светлые волосы были зачёсаны назад, в голубых глазах проскальзывало безумие, хотя губы были широко растянуты в добродушной улыбке. И вообще сам Клэй Качмарек был добродушным, но каким-то странным. И немудрено. Бедного ассасина слишком долго держали в Анимусе. Так что теперь Клэй мог с безумным хохотом носиться по Острову или же, свернувшись калачиком на холодной земле, что-то тихо бормотать себе под нос - Я его, понимаешь ли, защищаю, как могу, от удаления Анимуса, чтобы он мог спокойно дойти до синхронексуса, - недовольно скрестил руки на груди Качмарек, - а он тут расселся без дела! Дезмонд неловко скривился. Клэй действительно много для него делал. Начиная от тех загадочных посланий, которые он начертил своей кровью в Абстерго, заканчивая защитой от взбушевавшегося Анимуса. - Прости, прости, - извиняющим тоном пробормотал Дезмонд. – Я просто… - Соберись, парень, - медленно отчеканил Клэй, пристально глядя Дезмонду в глаза. – У тебя есть шанс вернуться, слышишь? А у меня его уже нет. Не допускай моих ошибок. - Прости, - снова повторил Майлз, поднимаясь на ноги. Парень вздохнул и направился к огромной каменной арке, пройдя через которую, он вновь погружался в воспоминания Эцио и Альтаира. Всё просто, как сказал Клэй – Дезмонд досматривает воспоминания до конца, Анимус разделяет его личность и личности его предков, и счастливый Дезмонд выходит из комы. Всего-то надо было дойти до этого долбанного синхронексуса. - Ты о чём-нибудь жалеешь, Дезмонд? – вдруг спросил Клэй. Майлз обернулся. - К примеру? – с подозрением сузил глаза он. - Что сбежал. Что бросил родителей. Что нашёл идиотскую работу и успокаивал себя, - в голосе Качмарека слышались нотки какой-то обиды и негодования. Клэй приблизился к Дезмонду и задрал голову, с вызовом заглядывая тому в глаза. - Вот как это – пытаться прожить жизнь, избегая непростых решений? - Да ладно! – обиженно фыркнул Дезмонд и отвернулся, направляясь дальше к каменной арке. Качмарек наступил ему на больное место. Блондин поспешно обогнал Майлза и снова оказался напротив него, взмахнув перед собой рукой. - Да, ты ассасин. Дезмонд закатил глаза. - Но это был не твой выбор. Да что этот сумасшедший от него хотел? Одна реплика страннее другой. - К чему ты клонишь? - Я хочу знать, - ответил Клэй, выжидающе смотря на Дезмонда, - жалеешь ли ты. - Ну да… - вздохнув, пробормотал Дезмонд. Он обогнул Клэя, сделал несколько шагов вперёд и в задумчивости остановился. - Мне жаль, что я был так резок с родителями, - честно признался Дезмонд. – Надо было их слушать. И Люси… Майлз запнулся, растерянно забегав перед собой глазами. - Может быть, всё бы вышло иначе, если бы я… Я не знаю. - Спасибо. Дезмонд резко обернулся и посмотрел на скрестившего на груди руки Клэя. - За что? – удивился Майлз. Шестнадцатый долго и пристально всматривался в Дезмонда, прежде чем ответить. - За искренность, - наконец, сказал он и растворился во вспышке яркого света. Дезмонд со вздохом развернулся и вновь направился к арке. Да, он жалел. Но не о том, что он стал ассасином, а о том, что оставил родителей много лет назад. О том, что бросил маму, что не сумел найти общий язык с отцом. Быть может, всё вышло бы иначе. И Люси… Её смерть Дезмонд никогда себе не простит.