Just Hate Me (no, please don't...)

      Сколько боли может вместить в себя одна душа?.. Сколько страданий и терзающих мук она может пережить?.. Иногда кажется, что бесконечность… Целую чертову вселенную боли…       Эвен гнал Исака, но он не уходил. В своей депрессии Эвен говорил много страшных слов, но больнее всего было слышать о том, что он не нужен. Исак не нужен… Что он мешает и причиняет еще больше боли и страданий. Исак придумывал много оправданий этим словам, но чаще думал о том, что Эвен хочет освободить его от себя и поэтому делает больно. Чтобы было легче отпустить, уйти.       Да, Эвен знал, что его смерть Исак не переживет. Но если прежде сделать так, чтобы он разлюбил… А лучше — возненавидел… Тогда Исаку будет легче отпустить его. Для этого придется причинить Исаку боль, но это он выдержит, он сильный, несмотря на свою внешнюю хрупкость. Зато потом у него будет целая жизнь. Целая длинная и счастливая жизнь… Без него. Без Эвена. Без психа. Без ненормального, который может только все портить, причинять боль, заставлять чувствовать напряжение и постоянное беспокойство. Беспокойство из-за него. Из-за никчемного болезного, которому не место рядом с этим мальчиком. С этим воплощением любви и солнечного света, нежности и ласки, чистоты и преданности, всего самого лучшего, что есть в этом гребаном мире. Он не заслуживает такой жизни… Неполноценной, наполненной болью, страданием, постоянным напряжением и страхом от незнания, что будет завтра…       Три года совместной жизни. Три года сменяющих друг друга эпизодов. Эвен принимал лекарства: они продлевали интерфазы и немного сглаживали эпизоды, делали их не такими глубокими. Но они не исцеляли полностью. Исак устал. Очень устал. Он понимал, что это не сам Эвен гонит его, а его депрессия. Он знал, что Эвен любит его. Знал, что депрессия закончится и снова будет много тепла и света. Знал, что как только Эвен улыбнется, как только обнимет его, прижмет к себе, что есть силы, и скажет, что любит, все это забудется. Забудется мрак и темнота. И Эвен будет благодарить его за то, что не слушал, что не ушел, не поверил, не отвернулся… не возненавидел…       Только с каждым разом сил сопротивляться было все меньше, а аргументы этой треклятой депрессии Эвена становились все убедительнее. И в какой-то момент Исак понял, что он верит им. Верит этим аргументам. И тогда он ушел… Ушел навсегда… Он просто не мог больше оставаться. Не мог больше сопротивляться попыткам прогнать его, убедить в его ненужности, в том, что с ним все только хуже…