then there's the landing

ЧЕМПИОНАТ ЧЕТЫРЕХ КОНТИНЕНТОВ ПО ФИГУРНОМУ КАТАНИЮ, КАННЫН, 2017

— Ты вообще слушаешь меня? Чонгук хмыкает, глаза по-прежнему закрыты, а в наушниках на максимальной громкости орет Дрейк. — Нихуя ты не слушаешь, гаденыш, — недовольно шипит Намджун, отвешивая ему нехилый такой подзатыльник, из-за которого наушники соскальзывают и падают парню на колени. — Бля, ты убить меня, что ли, хочешь? — воет Чонгук, потирая пострадавший затылок и возвращая наушники на место, но музыку все же выключая. — Я хочу, чтобы ты слушал меня! — Окей, я слушаю. В самолете слишком тихо, слышится только приглушенный гул; в бизнес-классе всегда гораздо тише, чем в экономе, с легкостью можно расслышать, как кто-то клацает по клавиатуре своего ноутбука. — Я спросил, смотрел ли ты то видео. Чонгук кривит губы на воспоминания, но все же кивает головой. — И? — Что и? — спрашивает Чонгук, нахмуриваясь. — И какого хуя ты такой спокойный?! — восклицает Намджун, непонимающе качая головой и глаза выпучивая. — Я вообще не наблюдаю, чтобы ты пытался сфокусироваться. — Я собираюсь соревноваться не через три часа, Джунс, а через два дня, — отвечает он, немного поникая. — У меня есть все время мира, чтобы сфокусироваться. — Это не прошлогодний Чемпионат Мира, где твоим единственным соперником был Чимин, малыш, — говорит Намджун. — Мы говорим о Ким Тэхёне. Это золотая медаль в Сочи 2014 Ким Тэхён. Это двукратный чемпион мира Ким Тэхён. — И сломанная лодыжка, из-за которой он был отстранен от соревнований на целый год, Ким Тэхён, — улыбается Чонгук. — Целый год без соревнований все равно даст о себе знать, Намджун. Намджун фыркает, складывая руки на груди и качая головой так, словно совершенно не может поверить в то, что только что услышал собственными ушами. Есть в Намджуне эта хреновая черта — если ему не нравится то, что ты говоришь, неважно, насколько это правдиво, он все равно упрется, как баран, и не станет даже слушать. — Будто год в отставке мог как-то повлиять на Ким Тэхёна, — Намджун нервно трет шею. — Ты же вроде смотрел то видео? И продолжаешь думать, что он тебе не соперник? — Я не говорил, что он мне не соперник. Любой является соперником. Чонгук смотрел то видео немного больше раз, чем ему хотелось бы признавать, но Намджуну об этом знать совсем не обязательно. Он понимает, почему все так любят Ким Тэхёна, ведь он просто безоговорочно идеален, когда катается. Ни малейшей ошибки. Ни единого сложного приземления. Ну, за исключением того раза, когда он приземлился настолько жестко, что сломал лодыжку, но это было всего лишь раз. Но вся безупречность вокруг Тэхёна совершенно не волнует Чонгука: он катается так, будто родился на льду, иногда похожий на робота. И это то, что всегда цепляет судей — совершенство, точность. В видео, которое предоставилось посмотреть Чонгуку, Тэхён катался безо всякой страсти, а страсть — это то, в чем Чонгук никогда не халтурит. Он говорит об этом Намджуну, а тот просто смеется ему в лицо. — Бесстрастно, — повторяет Намджун, совершенно возмущенный. — Ты говоришь так, просто потому что никогда не видел его на чертовом льду вживую. Когда ты поймешь это, будет уже слишком поздно. — Да пофигу. — Он изящный, Чонгук. А ты? — Намджун кривится. — Чё-то не очень. Чонгук поворачивается к нему, цокая языком. — Уау, пасиб, тренер, именно так спортсменов и надо подбадривать, чтобы они чувствовали себя уверенно перед соревнованиями. Чонгук решает просто отвлечься на свой телефон. В самолете, благо, приличный вай-фай, так что он проверяет сообщения, которые еще не успел прочитать. Одно — от мамы, которая просит позвонить сразу же, как только он приземлится в Канныне, другое — от папы, который увлеченно рассказывает о том, что уже настроил телевидение, чтобы следить за всем, даже если есть еще целых два дня, и, наконец, Чимин. — Чимин и Юнги будут ждать нас в аэропорту, — говорит Чонгук, на что Намджун хмыкает и кивает. А после они оба проваливаются в тихий дрем, просыпая оставшиеся три часа пути, и, черт, Чонгук будет просто ненавидеть себя за это, потому что состояние после перелета точно оставит желать лучшего. Ему стоило уехать со всеми остальными атлетами еще три дня назад, но он, как и всегда, слишком упертый идиот. Да и к тому же все остальные участники его ненавидят, так что. — Это потому что ты американский азиат, который моложе и лучше них, — однажды сказал ему Намджун. — Они не принимают тебя, потому что твой тренер тоже азиат, а Чемпионат Четырех Регионов проходит в Корее, так что у них есть предположения, что все уже подстроено для тебя, даже если это ни разу не так. К слову, все это неважно. Ты стал фигуристом не для того, чтобы заводить друзей. Ты пришел за победой. Пока они ждут свой багаж, Намджун шарится в своем телефоне и читает какие-то новости на корейском, а Чонгук тихо ненавидит себя за то, что никогда не пытался выучить этот дурацкий язык. Он, к слову, слишком сложный. Кому вообще нужны все эти непонятные палки и овалы. — Они называют тебя золотым макнэ, — говорит Намджун чуть приглушенным из-за маски голосом. — И какого хрена это значит? — Это вроде твоего американского прозвища. Золотой новичок. Золотой макнэ. «Макнэ» значит молодой. Тебе подходит. Чонгук тяжело вздыхает. — Ненавижу прозвища. — Тебе дают их, если ты становишься элитой. Почему ты не как Чимин? Ему нравится его прозвище. Чонгук закатывает глаза. Конечно ему будет нравиться, ведь оно почти крутое: Ледяной Танцор. Оно подходит ему. — Потому что в нем есть смысл. Типа... я ведь не буду золотым новичком всегда, потому что скоро я вообще не буду новичком. — О, поверь, это прозвище привяжется за тобой, — Намджун делает недолгую паузу. — Ким Тэхён тоже любит свое прозвище. Ледяная Фея. — Это самое хуевое прозвище в мире, меня полностью устраивает быть Золотым Новичком. — Как скажешь. Черт возьми, ты слишком грубый. В тебя Юнги вселился? — Очень смешно. — К слову о Тэхёне... Чонгук измученно вздыхает. — Да ебаный стыд, Джун, ты на него дрочишь, что ли? — Я попрошу тебя об услуге, — Чонгук может заметить, что губы Намджуна растягиваются в улыбке под маской. — В этот раз стремись к золоту. Чонгук нахмуривается. — Я всегда стремлюсь к золоту. — Ты только говоришь, но не стремишься. Ты просто был бы не против получить золото. В этот раз я прошу тебя реально прицелиться на золото. Таким образом ты, возможно, сможешь выиграть серебро, — Намджун кивает сам себе. — Единственный способ выиграть серебро, когда в игре Ким Тэхён, — это стремиться к золоту. — Спасибо за веру. — Если ты реально заберешь серебро, я сочту это за золото. — Наш багаж, — говорит Чонгук, вставая с места, а Намджун быстро следует за ним, пихая телефон в карман своей куртки. По прибытии Чонгука встречают многочисленные вспышки камер журналистов и громкие крики девушек, которые держат в руках плакаты с его именем. Он знает, что у него весьма внушительная фанбаза в Корее, и улыбается им всем широко, потому что, да, может быть, он и уебок, но уебок благодарный. У него целые чертовы фансайты в Корее, и они даже отправляют ему подарки. Дорогие подарки. Конечно он будет благодарен. И, не изменяя своим словам, за несколько шагов поодаль стоит Чимин и машет им приветливо, стараясь заставить Юнги сделать то же самое, но ожидаемо проваливаясь. — Куки, бро! — кричит Чимин со своим слишком явным британским акцентом. А Юнги просто сонно зарывается носом в изгиб шеи своего парня. Чонгук быстро подбегает к ним, крепко держа чехол с костюмом, и улыбается счастливо, когда Чимин набрасывается на него со своими сокрушительными объятиями. — Черт, ты малявка, но силы в руках становится все больше с каждым разом, — говорит Чонгук, закашливаясь немного, а Чимин отпускает его, похихикивая. — Я скучал, Гук, давно не виделись! Юнги тоже соскучился, просто слишком устал для разговоров. Трудности перелета. Намджун! Сколько лет, сколько зим! Намджун быстро обнимает Чимина и безмолвно кивает Юнги в знак приветствия, хорошо осведомленный тем, что сероволосый слишком сонный и уставший для общественных деятельностей. — Пошли, нас такси ждет снаружи, — наконец подает голос Юнги, вероятно, просто потому что он хочет выбраться отсюда как можно скорее. — Мы остановились в твоем отеле, — говорит Чимин, когда они выходят из слишком шумного и беспокойного аэропорта Каннына. — Круто. Мы ж сто лет не виделись, — говорит Чонгук. — Да, ведь ты не приехал посмотреть на меня на последних Европейских, — Чимин дуется, хватаясь за руку Юнги и сжимая ее крепко. — Уебок. — Прости, я реально был занят. И поздравляю с золотом. Ты полностью заслужил его, я смотрел твое выступление по телеку. Ты был прекрасен. Чимин улыбается горделиво, чуть вздергивая подбородок. — Я был просто ахуенен, — говорит он, а Юнги хмыкает в подтверждение и коротко кивает. — Англия меня после этого в зад должна поцеловать. — Англия уже тебя со всех сторон вылизывает, — фыркает Чонгук, а улыбка Чимина становится только шире. — Тоже верно.

*****

Парни начинают распаковывать свои багажи сразу же, как только отмечаются в отеле и располагаются в своих комнатах. Чонгук вытаскивает из своего чемодана подходящие для завтрашней тренировки вещи и принимает быстрый душ, чтобы смыть с себя усталость после длительного перелета. Чимин стучит в его дверь несколько минут спустя и сразу же радостно запрыгивает в постель, тяжело вздыхая. — Ну, и, — начинает Чонгук, укладываясь в кровати рядом с Чимином. — Что нового? Чимин разминает шею. — Работаю сейчас над своим выступлением на Мировых, Юнги сочинил просто самый лучший трек, — говорит он. — А кроме этого ничего интересного. Все как всегда. Тренировки, тренировки, секс и тренировки. Оу! — Чимин крайне очаровательно хлопает ладошками. — Мы теперь живем вместе. — Издеваешься? С Юнги, что ли? — переспрашивает Чонгук, а Чимин утвердительно кивает. — Черт, это серьезно. — Я в курсе, — улыбается Чимин. — Это реально круто, кстати. Серьезно. Это здорово. Чонгук забавно морщит нос. — Это здорово, потому что вы двое соулмейты или типа того. Иначе это не было бы так круто. — Охуенный секс тоже играет роль. Он становится лучше с каждым разом, это просто что-то невозможное. — СМИ*, чувак, — смеется Чонгук. — Но я правда рад, что ты здесь. Спасибо, что приехал навестить меня. Чимин шлепает его по руке. — Слишком по-гейски, — говорит он. — К тому же я здесь не только ради тебя. — Ух ты, а вот сейчас было реально больно. Для кого же еще ты выделил свое бесценное время? — Вообще-то, для всех, — Чимин театрально закатывает глаза. — Но я и ради Тэ приехал тоже. — Тэ? — Тэхён. — Постой-ка, — Чонгук опирается на свои локти, нахмуриваясь. — Ким Тэхён? Чимин кивает. — Мы друзья, — объясняет он. — Типа БФФ и все такое. — Я думал, я твой лучший друг. — А у человека разве не может быть больше одного лучшего друга? — Кроме этого, с каких это пор ты дружишь с Ким Тэхёном? — Да с детства как-то. Задолго до того, как познакомился с тобой. Но мы с тобой встретились тогда, когда у Тэхёна была травма, поэтому ты никогда не пересекался с ним раньше на соревнованиях и прочем. — Не могу поверить, что ты дружишь с моим единственным соперником. И на это Чимин ржет самозабвенно, до того, что его глаза буквально исчезают, а щеки становятся розовыми. — Что такого смешного я сказал? — Ты думаешь, что можешь соперничать с Тэхёном, вот, что смешно! — кое-как проговаривает Чимин между смешками. — То есть ты думаешь, у тебя с ним один уровень?! Брось! Ты, конечно, хорош, но недостаточно даже для того, чтобы задумываться над соперничеством с Тэ. Он в пятьдесят раз лучше тебя. — Ну, спасибо, блять. Ты прямо как Намджун. — Намджун умный парень, — хмыкает Чимин, продолжая хихикать. — Да ну тебя нахуй. — Тебе лучше стремиться к золоту, чтобы выиграть хотя бы серебро. — А вот теперь ты реально повторил слова Намджуна. Чимин усмехается и усаживается ровно, зачесывая пятерней назад свои черные волосы. — Кстати, мы собрались в бар, — говорит Чимин. — Во сколько начинаются тренировки? — В девять утра. Не могу пить, — отвечает Чонгук, крайне тяжело вздыхая. — Я наконец нахожусь в стране, где могу позволить себе выпивать, но все еще не могу позволить себе этого. — Я куплю тебе клубничный сок. — Реально, Чимин, иди нахуй. — Тэхён сказал, что хочет встретиться с тобой. Любопытство — настоящая сука. А когда дело доходит до Тэхёна, любопытство — буквально самая дорогая шлюха, а Чонгук никогда не мог устоять перед искушением. Именно поэтому он и соглашается.

*****

Тэхён наконец показывается в баре на целых два часа позже назначенного времени и выглядит совершенно не так, как Чонгук себе представлял. Ким Тэхён на льду — холодный и непоколебимый, точный и изящный. А вот Тэхён вне льда — парень, который выглядит так, будто готов в эту же секунду начистить рожу любому, кто ему начнет перечить. Такой походкой он направляется в сторону Чимина и Чонгука, которые сидят на барных стульях. У Ким Тэхёна вне катка горящие глаза и загорелая кожа, темно-красные волосы, которые выглядят на нем неприлично превосходно, и самая странная на свете улыбка, которую Чонгуку только выдавалось увидеть на чьем-либо лице. — Клянусь Богом, Чимин, я сегодня чуть не обделался, — оказывается первым, что он говорит, настигнув их. Его голос глубокий и теплый, приукрашенный его очаровательным акцентом. — Не в том смысле, что я был напуган, а в самом, черт возьми, прямом. Мне нужно было по-большому, а я не мог разыскать свою комнату и практически рыдал. Чимин улыбается и указывает в сторону Чонгука. — Чонгук, знакомься, это Тэхён. Тэхён, это Чонгук. Тэхён переводит свой взгляд на указанного парня, по-прежнему улыбаясь широко. — Чон Чонгук? — уточняет он. — Да, я. — Я так хотел увидеть тебя! — громко восклицает Тэхён, усаживаясь рядом с ним на свободный стул. — Черт возьми, в жизни ты выглядишь еще более мясистым! — Что? Чонгук переводит недоумевающий взгляд на Чимина, но он просто отстраненно улыбается всему происходящему. Тэхён подзывает к себе бармена, говоря ему что-то на корейском, видно, заказывая себе выпивку, прежде чем повернуться в сторону Чонгука. — Ты можешь пить? — Нет. — Жаль. Я бы угостил тебя. Тренировки? — Да, — Чонгук немного тормозит. — Разве у тебя их нет? — Мне лучше работается с похмелья, — отвечает Тэхён, улыбаясь бармену, который отдает ему что-то отдаленно напоминающее текилу. — И под давлением. Чонгук кивает. — Но разве мы не находимся под давлением всегда? — спрашивает Чонгук, а Тэхён ненадолго задумывается над этим. — Чимин — нет, — отвечает он, кивая головой в сторону брюнета. — Точняк, — Чимин упирается подбородком в свою ладонь. — В этом разница между вами и мной. Я не испытываю стресс, это же, блять, бесполезно. — Нет, просто ты становишься невозможным, если испытываешь стресс, — поправляет Тэхён. — Тоже верно. Ты будешь участвовать в Мировых? — Естественно, — Тэхён широко и довольно улыбается. — Кое-кто надерет твою сладкую попку. — Мечтай, сучка. — Кое-кто слишком самоуверен, — с ухмылкой отмечает Чонгук, за что Чимин его по плечу шлепает. — Я всегда такой. Потому что я просто охуенен. Я надрал твою жопу на прошлых Мировых. Чонгук кривит лицо в гримасе. — Мне придется терпеть это до конца жизни. Чимин явно хочет ответить что-то, но его прерывает завибрировавший в заднем кармане его джинсов телефон. Он достает его и расплывается в широкой улыбке, увидев имя вызывающего абонента. — Я бы остался и высмеял по полной ваши тощие задницы, но звонит Юнги, а значит, меня ждет секс, — Чимин соскальзывает со своего стульчика и выпрямляется. — Удачно оставаться, лузеры. Тэхён машет ему, а Чимин удаляется с довольной улыбкой на губах. — Ненавижу, когда он уходит, но обожаю смотреть, как он идет. — Чувак, — Чонгук кривится. — Некрасиво. — Его задница — просто чертов шедевр. — Тебе повезло, что Юнги тебя не слышит. Тэхён чуть сводит брови и наклоняется немного ближе. — Однажды услышал. Было хуево, я думал, он убьет меня. Чонгук в ответ на это усмехается негромко и отмечает на чужом лице удовлетворение. — Итак, — начинает он, зачесывая назад отросшие красные локоны. — Чон Чонгук. Золотой макнэ. — Отстойное прозвище. Тэхён хмыкает, залпом осушая свою рюмку и слизывая с губ каплю алкоголя. Чонгук прослеживает за этим движением. — Соглашусь. О тебе очень много говорят, знаешь? — Не читаю новости о себе, это странно. Тэхён улыбается. — А я читаю, — снова говорит Тэхён, выпивая еще одну стопку текилы. — Они говорят, что ты мой главный соперник в этом году. — Правда? — Это смешно. — Что именно? Дружелюбная улыбка исчезает с лица Тэхёна, не оставляя совершенно никакой реакции, а в глазах проскальзывает холод. — Смешно, что они думают, что я собираюсь воспринимать тебя как потенциального соперника, — Тэхён вздергивает подбородок. — Потому что, поверь, солнышко, это совсем не так. Слова медленно доходят до осознания Чонгука, а когда он понимает их смысл, то чувствует себя невозможно раздраженным. Он тоже вздергивает подбородок и одаривает Тэхёна взглядом, который должен быть хотя бы немного осуждающим. — Ты настолько самоуверенная сука, что не признаешь других спортсменов? — Оу, нет, — Тэхён качает головой отрицательно. — Я признаю их. Я признаю Чимина, вот он действительно мой соперник. Ты? Ты хорош. Конечно, по-другому ты бы не был сейчас здесь. Но ты мне не соперник. — Почему? Потому что я новичок? — Нахуй новичков. Это слово не имеет ни капли значения, когда дело доходит до реальных соревнований, — Тэхён сжимает губы в тонкую линию. — Ты можешь быть охуенно мощным, когда соревнуешься с другими, но когда я вступаю в игру, ты просто хорош. А этого недостаточно против меня. — Но вот он ты, — улыбается Чонгук. — Разговариваешь со мной. Пытаешься напугать меня или что ты там делаешь. Как по мне, ты единственный, кто чувствует себя под угрозой. — О, да ты просто милашка. Окей, давай я объясню по-другому. — Просвети меня. Тэхён наклоняется еще ниже, его губы влажные и блестят от алкоголя, и Чонгук может ощущать его теплое дыхание на своем лице. — Мы оба высокомерные ублюдки. Любой фигурист такой, потому что катание — это постоянные соревнования, это тяжело и охуенно больно, так что нам нужна самоуверенность, чтобы выжить во всем этом дерьме. Но вот в чем дело: я высокомерен, потому что соревнуюсь со своих тринадцати и потерял счет золотым медалям, которые у меня за спиной. А ты высокомерен, потому что считаешь себя настолько выше остальных, что из твоего рта льется только дерьмо, стоит тебе начать разговаривать. Чонгук сглатывает плотный комок гнева в горле, чувствуя, как лицо начинает гореть от злости. — Ты никогда не видел, как я катаюсь, так что и представления не имеешь о том, что говоришь. — Вообще-то, я видел, как ты катаешься. Когда ты отстойно проебал Чимину, — улыбка на лице Тэхёна настолько фальшивая, что у Чонгука кулаки чешутся ее стереть. — Ты всегда выигрываешь только серебро. Серебро — это дерьмо. Чонгуку известно лучше, что он проиграл Чимину, только потому что был не в себе. Его нервы подвели его, потому что он упустил момент для этого чертового вращения и напортачил при исполнении Лутца. Но все это прозвучало бы как дешевые оправдания, а он совсем не собирается потакать Тэхёну в этой игре. — Я тоже видел, как ты катаешься, — говорит Чонгук. — И, позволь заметить, ты не добираешь. — Не добираю, — с усмешкой повторяет Тэхён. — Не хватает страсти. Может быть, ты и идеален до пиздеца, но в том, что ты делаешь, нет реальных чувств. Тэхён хмурится, выглядя максимально озадаченным. — Ты меня наебать пытаешься? — Нет. — Уау. Ну, тогда ты просто слепой, — Тэхён встает с места и кидает на барную стойку несколько купюр. — Что ж, это было забавно. Жду не дождусь встретиться с тобой на льду. Раз уж ты здесь, купи себе хотя бы сок, Чон. И после этого Тэхён просто уходит достаточно уверенной походкой, чтобы люди стали расступаться и пропускать его. А Чонгук просто понимает, что реально проиграл в этот раз.