then there's the landing

— Он не хочет тебя видеть. Голос Джина раздается громкоговорителем из динамика телефона Намджуна, который переводит нахмуренный взгляд на Чонгука, рядом с которым сидит беспокойный Чимин. Юнги курит на балконе. — Ребят, правда, ничего личного, он не хочет видеть абсолютно никого сейчас. Он в дерьмовом настроении, — Джин по ту сторону линии тяжело вздыхает. — Это было слишком, вы ведь понимаете. Его лодыжка в херовом состоянии, еще бы совсем чуть-чуть — и он снова сломал бы ее. Теперь он вне игры на весь следующий месяц. — Ну, вот, блять, — Чимин замученно вздыхает. — Он будет психовать из-за этого. — Поверь, Чимин, он уже психует. Буквально пару минут назад он Хосоку в лицо бросил бутылку с водой. — Что? — Намджун пялится в экран телефона. — Почему? — Хосок сказал, что ему не помешал бы отдых, а он разорался на весь дом и швырнул в него бутылкой. Чонгук недоумевающе хмурится, моргнув. — А... с Хосоком все в порядке? — Он теперь тоже в дерьмовом настроении, — следует небольшая пауза. — Я этого не переживу. Юнги возвращается в комнату, весь пропахший терпким дымом и дорогим табаком. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? Намджун мог бы приехать. — Да! — восклицает Намджун. — То есть я мог бы отвлечь Хосока, а ты бы тем временем побыл с Тэхёном и попытался его успокоить... — Слушай, я не хочу показаться грубым, правда, но, увидев тебя, я, скорее, в окно выйду, чем успокоюсь, — недолгая тишина. — А мы на пятом этаже. Намджун закатывает глаза. — Вот поэтому я и не хочу отношений с тобой. — Давайте не будем! — взвывает Чимин, отбирая телефон у Намджуна под его удивленным взглядом. — Ты уверен, что Тэхен не хочет видеть никого из нас? Проговорив это, он посылает в сторону Чонгука взгляд. — Уверен, — Джин тяжело вздыхает, и Чонгук действительно слышит, насколько он вымотан. — Слушайте, правда, не надо ничего принимать на свой счет. Тэ просто... немного не в себе сейчас. Постарайтесь понять его. — Да понимаем мы, — отвечает Чонгук. Но загвоздочка вся в том, что, по сути, он-то нихренашеньки и не понимает. Они прощаются, Чимин отключает вызов и возвращает телефон обратно Намджуну. — Еще раз без спроса у меня что-нибудь возьмешь — я тебе зад надеру, — ворчит Намджун. Юнги, стоявший позади него, выразительно вскидывает бровь. — Че ты там моему жениху сказал? — Ой, да заткнись, ради Бога, — Намджун встает и устало потирает переносицу. — И так башка болит. Чимин разминает плечи, прежде чем встать с места следом. — А давайте набухаемся, а? Прям щас вот. Мы ведь должны хоть как-то отпраздновать первое золото нашего Гукки. Чонгук слабо улыбается. Черт, конечно, он безмерно рад своей собственной победе. Просто в бешеном восторге. Но ему все еще очень нужно поговорить с Тэхёном, а это явно не собирается случиться ни сегодня, ни в последующие ближайшие дни. Вся оставшаяся ночь проходит словно в каком-то тумане, воспоминания размытые и нечеткие, с множеством смеха, подколов и тяжелой золотой медалью на груди.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС

На протяжении долгих трех недель Чонгук не занимался практически ничем, помимо тренировок. — У тебя теперь золото, — говорит Намджун. — С того самого момента, когда ты выигрываешь золото на серьезных соревнованиях, тебе уже никак нельзя быть хуже этого. И поэтому Чонгук тренировался, как дикий, отточил все свои трюки и выступления, планирует добавить еще один четверной прыжок куда-нибудь и даже понемногу начинает сам придумывать себе хореографию. Чимин занят подготовками к следующему чемпионату, к Олимпийским и, собственно, к свадьбе. Потому что, оказывается, когда Юнги делал ему предложение с чертовым луковым кольцом, он совсем не имел в виду: «Мы поженимся, как только захотим». Он имел в виду: «Мы женимся, и точка». — Весь прикол в том, что он даже палец о палец не стукнул за все это время, — говорит Чимин, разговаривая по телефону с Чонгуком, развалившимся на диване в своей гостиной с недоеденным бургером в тарелке. — Буквально нихера не делает для этой свадьбы. Мы должны сходить на пробу торта и... — Иисусе, пробу торта. — Да, и это обязательно нужно сделать. Но он все время откладывает, потому что, и, я цитирую: Да не люблю я сладости, просто пойди и закажи любой, какой только понравится. Ну уж, блять, нихуяшечки! Не бывает в жизни все так просто, — Чимин тяжело вздыхает. — А еще эти гребаные кольца. Не заставляй меня думать о них. И о костюмах. И о заведении. Господи... и зачем я только согласился? — Ну, любишь его по ходу дела-то. — Я знаю, что ты... — Чимин делает небольшую паузу. — Зачем я вообще разговариваю с тобой? Ты ведь все равно ни за что не согласишься пойти на пробу торта вместе со мной. Чонгук нахмуривается. — Я могу, если хочешь. — Стой, правда? — Я люблю тортики. — Я бронирую тебе билет. Чонгук смеется, а совсем скоро и сам Чимин не сдерживает негромкого хихиканья по ту сторону линии. Чонгук с подозрением смотрит на свой бургер и понимает, что он внезапно не такой уж и голодный, а потому отставляет тарелку на журнальный столик. — Что-нибудь от Тэхёна слышал? — спрашивает он, и Чимин прекращает смеяться. — Да, слышал. — Оу, — Чонгук кивает. — А мне он так и не позвонил ни разу. И не написал даже. — Знаю. Я отчитал его за это. — Благодарочка. — Всегда рад, — усмехается Чимин. — Хотя я думаю, он совсем скоро позвонит тебе. Хреново себя чувствует, хочет, чтобы его простили, и все такое. — Он уже извинился в собственной манере. — Мне кажется, в этот раз он хочет попробовать словами, — Чонгук слышит в голосе Чимина улыбку. — Не волнуйся, Гук, он обязательно объявится.

*****

Когда Чимин сказал, что он объявится, Чонгук уж точно никак не ожидал, что он в прямом смысле заявится к нему домой. Но вот он, Тэхён, стоит на пороге его квартиры со все еще занесенным в воздух кулаком, готовым вновь удариться о деревянную дверь, смотрит на Чонгука выпученными и даже немного испуганными глазами. — Привет, — говорит он, роняя свою руку. — Привет, — сглотнув, отвечает Чонгук. — Чимин дал мне твой адрес. — И ты не мог хотя бы написать мне перед этим? Рот Тэхёна приоткрывается. — Ох, черт, братуха, ты прав. — Братуха, — Чонгук сдерживает улыбку. — Я сейчас изучаю сленги! — Впечатляюще. Тэхён кивает, а затем тупит взгляд на собственных ногах, теребя рукава своей кофты, а красные отросшие локоны спадают на его лицо немного небрежно. — Ты... — Чонгук откашливается. — Может, войдешь или... — Я никогда не смотрел видео с тем несчастным случаем, — Тэхён поднимает на него взгляд, а челюсть крепко стиснута. — Когда я сломал лодыжку. Никогда до этого не видел. Оно есть на YouTube. В высоком качестве, и все прочее. Чонгук медленно кивает. — Хочешь посмотреть его сейчас? — Думаю, да. — Хорошо, — Чонгук делает шаг в сторону. — Проходи. Чонгук ставит свой ноутбук на журнальный столик, пока Тэхён уже удобно размещается на диване в позе лотоса, уперевшись локтями в собственные ноги. У него снова какие-то странные носки. С каким-то мультяшным героем на одном из них, но Чонгук даже не собирается спрашивать. Только он хочет начать печатать, как тормозит и хмурится. — Стоп, а что мне искать-то вообще? — Попробуй Ким Тэхён несчастный случай 2016 или типа того. Чонгук кивает и вбивает запрос, конечно же, самым первым появляется то самое видео с тем ужасным падением. — Слушай, ты точно уверен, что... — Да, конечно, давай. — Ну, ладно. Чонгук кликает пуск и тоже отклоняется на диван. На первых секундах видео они наблюдают великолепное, непревзойденное выступление. — У тебя были коричневые волосы. — Я был таким милашкой, — говорит Тэхён, не отрывая взгляда от экрана. — Может, стоит снова вернуть цвет? — Мне больше нравится красный. Тэхён хмыкает. — Тогда, наверное, оставлю его. О, вот, уже через несколько секунд! Вот он, Тэхён, на видео, собирается выполнить офигенный четверной Сальхов, как в один момент что-то идет совершенно не так, вращения получаются крайне неправильными, оси неровные, и четверной прыжок превращается в двойной, а приземление... что ж, на это действительно больно даже просто смотреть. Его лодыжка почти что пополам складывается, а в следующую секунду Тэхён уже летит на лед прямо животом. Чонгук в этот момент осторожно смотрит на Тэхёна, но тот даже бровью не ведет, внимательно наблюдая за всем происходящим на экране с абсолютным безразличием. Затем он снова переводит взгляд на экран и видит, как Тэхён пытается встать, но стоит ему только опустить хоть грамм веса на поврежденную лодыжку, как из его груди вырывается крик, настолько громкий, что его было слышно даже на записи через громкую музыку. Чонгук кривится, когда Тэхён падает обратно, всхлипывает и хватается за свою ногу, а затем музыка останавливается, и к нему спешит кучка медиков. Видео заканчивается, но Чонгук все еще как-то приторможенно смотрит на экран, где выскакивают другие предложенные видео. — Мне всегда было интересно, какое у меня тогда было лицо, — говорит Тэхён, нарушая тишину. — Было правда больно, но по большей степени я кричал не от боли, а от страха. — Тэ... — О, смотри! — внезапно восклицает Тэхён. — Там есть видео и с недавнего инцидента, я хочу посмотреть! — Что? Нет, подожди... — Ты уже смотрел его? Чонгук немного кривится. — Да, но правда, не надо... — Поздно, — говорит Тэхён, кликая на нужное видео, а Чонгук взвывает, зарываясь лицом в подушку. В видео Ёнг сильно толкает Тэхёна, роняя его на лед, а спустя десять секунд там появляется Чонгук, который усаживается на колени рядом с красноволосым. — Посмотри на свое лицо, — с мягкой улыбкой проговаривает Тэхён. — Ты выглядишь просто ахуеть каким напуганным. — Да так и было вообще-то, придурок, — ворчит Чонгук. — Я в ужасе просто был. — Я знаю, — Тэхён ставит видео на паузу и тоже отклоняется на спинку дивана, поворачивая голову в сторону парня. — Знаю, что был. Чонгук повторяет за Тэхёном, усаживаясь точно так же. — Ёнг отстранен от соревнований, да? На весь сезон вроде бы. — Да, ИСУ* были просто взбешены, — Тэхён берет подушку и кладет ее на свои колени. — Нам надо поговорить. — Да, надо. Тэхён кивает. — Мне жаль, Чонгук. За все, что я наговорил. — Да я не... — Чонгук встряхивает головой. — Слушай, в ту ночь я был просто нереально зол, но я же не могу заставить тебя любить меня в ответ или типа того. Так никогда не бывает, поэтому глупо злиться на тебя за то, чего ты сам изменить не можешь, так что... — Нет, в том-то и дело, — Тэхён глубоко вздыхает. — Я соврал. В тот вечер — я соврал. В Чонгуке просыпается маленькая надежда, зажигаясь в его груди неярким светом и быстро расходясь по всему телу, но он быстро убивает это чувство. С Тэхёном всегда так. Чувство существующей надежды, а затем только прах, оставшийся от собственных желаний, которые никогда не были реальностью, так с чего бы в этот раз всему случиться иначе. Тэхён чувствует эту борьбу внутри Чонгука, а потому со всей осторожностью переплетает свои пальцы с чужими. — Это так. — Серьезно? — Я... — Тэхён закатывает глаза. — Я не так уж хорош в признаниях, так что я постараюсь... блять, да нахуй. Я ведь говорил, что никогда не боялся приземлений? Никогда с того самого случая, ни разу. Это потому что я всегда был один, но потом появился ты, и я просто не мог тебя терпеть. — Взаимно вообще-то, умник ты хренов. — Я и сейчас не всегда могу вытерпеть твое поведение. — На самом деле, почти никогда. — Но... — Тэхён кусает нижнюю губу, и взгляд, до этого направленный на Чонгука, медленно опускается к их переплетенным пальцам. — Я боюсь приземления, если оно с тобой. Чонгук хмурится, он правда пытается разобраться в словах Тэхёна, но в эмоциях на его лице не удается распознать ничего дельного, кроме бесконечного волнения и настоящего страха. — Попробуй еще раз, — осторожно просит Чонгук. — Я ничего не боюсь, когда я один, но вместе с тобой мне страшно приземляться, — снова говорит Тэхён, гулко сглатывает и испуганно смотрит Чонгуку в глаза. — Потому что теперь разбиться может мое сердце. И только теперь до Чонгука доходит, он понимает смысл всего сказанного. Потому что Тэхён может быть отстоен в признаниях, зато он мастер концептов и историй, и Чонгук все понимает в этот раз. Таким вот странным образом Тэхён ему говорит, что любит. — Это было как-то наигранно, — Тэхён неловко усмехается. — Извини. — Мне понравилось, — отвечает Чонгук, улыбаясь. — И, я думаю, нам стоит быть осторожными с твоим сердечком. Наконец Тэхён позволяет себе расслабленно улыбнуться, все его тело будто бы понемногу избавляется от напряжения, а на щеках появляется слабый румянец. — Наверное. — И, возможно, нам стоит сделать все по-человечески. Сходить на первое свидание. — Да, наверное. — Мы не будем никуда спешить. — Это будет просто здорово. — Будем спорить, кто из нас оплатит счет, и так далее. — Отлично. — Я даже не поцелую тебя после первого свидания. — Мы ведь должны уважать традиции, — Тэхён облизывает губы, а игривость в его глазах вновь возвращается. — Но сейчас мы ведь не на свидании, так что... — он медленно убирает подушку и подается вперед до тех пор, пока кончик его носа не соприкасается с носом Чонгука. — Так что, знаешь, мы могли бы поцеловаться прямо сейчас. — Безусловно, — Чонгук широко улыбается. Тэхён тыкается губами в чужие, крадя короткий целомудренный поцелуй. — А потом ты сводишь меня на ужин. — Обязательно свожу. Теперь целует Чонгук, а Тэхён просто по-ребячески счастливо улыбается. — А потом спросишь, не хочу ли я заглянуть к тебе домой? Чонгук перехватывает чужую ладонь чуть крепче, тянет ближе к себе, все еще коротко касаясь губ парня безобидными поцелуями, чувствуя себя по уши влюбленным идиотом. — Я спрошу, не хочешь ли ты чашечку кофе, и прочие клише. Оказывается, целовать Тэхёна вот так, обнажая все чувства, гораздо приятнее. Это просто невероятно. Держать его вот так — невероятно; слышать, как он бесконечно зовет его по имени, когда они перемещаются в кровать — невероятно. И безопасно. Он чувствует эту приятную безопасность. Как прыжок, который обязательно получится идеальным. — Чаги — это сокращенно от чагия, — чуть позже говорит ему Тэхён, глубокой ночью, поглаживая его волосы. — И что это значит? — спрашивает Чонгук, указательным пальцем вырисовывая круги на обнаженном бедре парня. — Чагия — значит я, — Тэхён широко улыбается в темноте комнаты. — Я называл тебя собой. Частью себя. — Это как-то чересчур, — усмехается Чонгук. — Мне нравится.

ЧЕМПИОНАТ МИРА, МИЛАН, 2018

— Люди очень многого ждут от тебя, ты ведь забрал золото на Чемпионате Четырех Континентов. Чувствуешь себя под давлением? Чонгук хмыкает, стараясь игнорировать камеру, которой едва ли ему в лицо не тычут, отвлекаясь на громкую попсовую музыку, доносящуюся из колонок. — Мне кажется, давления не избежать в любом из случаев, но у меня хорошее предчувствие. Я покажу хорошее выступление, сделаю все, на что способен, как и всегда. — В этот раз твоим соперником будет Чимин Пак, который стал чемпионом мира два года подряд. — Мы с ним заключили пари. Кто из нас побьет мировой рекорд. Я поставил на себя. Журналист смеется. — А на кого же поставил мистер Пак? — На себя. — Ну, конечно! Так, хорошо, можете ли Вы рассказать нам... Внезапно, буквально из ниоткуда возникает красная макушка, Тэхён прыгает у камеры и игриво подмигивает, а затем поворачивается в сторону Чонгука и оставляет на его губах недолгий поцелуй, а затем еще один, теперь на пару секунд дольше, прежде чем убежать, хохоча, как какой-то маньяк. Журналист выглядит буквально обескураженным, а Чонгук откашливается и сжимает губы в тонкую линию. — Что... — мужчина чуть нервно усмехается. — Что это было? Объясните? — Это? — Чонгук широко улыбается. — Я называю это здоровым соревнованием.