Меня зовут Айзек Наиндфор и я грауг.

Появление свояка Айзека совершенно не порадовало Рейдена. Да и Наиндфора видимо тоже. Грауг без аппетита доел пойманную птицу и направился дальше по лесу. Днем они прошли через давно заброшенное поле, на краю которого стояла покосившаяся ферма. Двери и ставни поскрипывали на ветру, а бурые следы которые не смог смыть дождь навевали тоску. Перекусив на крыльце, что бы спрятаться от солнца, они отправились дальше. В этот раз рядом с шоссе. Дважды им попадались одинокие грауги с которыми переговаривал Айзек и возвращался. Теория о том, что только отделившись от стаи грауг умнеет, нашла свое подтверждение. Со вторым он проговорил довольно долго, а вернувшись был в хорошем настроении. - Путь чисссст на двое ссссуток – шипел Айзек виртуозно, от змеи не отличить. - Военных не встречал? - Вссстрррречал. Сссспрррряталсссся в канаве. Неделя. Рейден почесал затылок. Неделю назад... За это время пеший грауг неторопливой походкой прочесал довольно далеко. Но это ещё ладно, хуже того, что товарищи уже должны были достигнуть базы, а от них ничего не слышно. К вечеру они достигли моста рядом с которым не рискнули заночевать. Отморозков много, а за мостами они следят в особенности ночью. Пройдя около километра по течению, Рейден первым налетел на двоих граугов. Пара, мужчина и женщина. Оскалились, зарычали, но стоило появиться Айзеку, как женщина отступила назад пряча зубы. - Назад – короткий приказ, которого Рейден не посмел ослушаться. Он уже видел как дерется Айзек. Бой граугов, это никаких запретов, зубы и когти рвут плоть, а от ударов трескаются кости. Единожды Дойлю довелось увидеть пропущенный удар в асфальт, вмятина осталась приличная. Рычание, диалог между двумя граугами со стороны не понятный, но завораживающий. Чужак кинулся первый, подбадриваемый порыкиваниями женщины и отлетел назад получив удар в лицо с ноги. Брызнула первая кровь, но это его лишь раззадорило, через несколько секунд два грауга покатились по земле, заставив самку и человека отскочить в разные стороны. Странный хруст, и чужак слегка обмяк дергаясь, в каком-то подобии агонии. Айзек скатился на траву и сплюнул ржавую кровь наблюдая. Чужак дергался, а затем его раны затянулись и он перевернувшись на живот ткнулся лбом в землю. Наиндфор ощерился и мотнул головой, от чего тяжелый хвост хлестнул его по лицу. Ответ, и грауги уходят. Рейден проводил пару непонимающим взглядом, воззрился на Айзека. - Потом – отрывисто бросил Наиндфор, поднимаясь с травы. На нынешнюю ночь их приютом стала старая медвежья берлога. Кто-то раньше здесь ночевал, во всяком случае старый лапник и давно засохшие ветви деревьев говорили об этом. Снова спиртовка и сух паек, а затем Рейден потащил Айзека мыться. Запах ацетона раздражал. Нежась от того, что мне наконец-то промывают волосы, я задумываюсь о том, что сделал. Мне неведомо, кто заразил того чужака, но теперь я знаю где он находится, а спустя пару часов, и где его пара. Не могу подобрать научного объяснения, особенно когда пальцы Рейдена массируют голову, но видимо мой укус передал вирус, но так как он уже был граугом мутировать невозможно, а вот привязать - вполне. Тело уже мою сам пока Рейден сохнет на берегу, ещё не хватало, чтобы он наткнулся на мой стояк и расцветший узел после оргазма. Хорошо вода взбаламучена и пока песок не осел ничего разглядеть невозможно. Выбираюсь и растягиваюсь на траве. Холода почти не чувствую, грауги не мерзнут, наша температура тела прекрасно регулируется нами же, именно поэтому никакие тепловизоры нас не берут. А вот Рейден, несмотря на то, что оделся, все равно вздрагивает от порывов ветра. Осень приближается, ночи уже стали холоднее. Поднимаюсь и натянув одежду киваю на место стоянки. Там отпаиваю Рейдена чаем, а затем, тщательно подобрав когти обнимаю, прижимая к себе и повышая температуру собственного тела. Вначале он вздрагивает уже не от холода, а от каждого моего движения, но после, расслабляется и просто греется. Теперь он спит первым, а я слушаю шум леса и тихое дыхание. Зубы, аж чешутся от желания впиться в доверчиво подставленную шею, сделать таким же как я, что бы уже ничто не помешало соединиться, но пока нельзя. Люди странные существа, кто знает, может обида останется и в теле грауга. Я знаю что на небе сияет луна, но из берлоги её совершенно не видно, а вход мы перекрыли камнем, который конечно же пришлось нести мне. Рейден, в жизни не поднял бы эту махину. Звук двигателя. Дергаюсь, от чего просыпается Рейден, и прислушиваюсь внимательнее. Да, дизель. Марку точно не узнаю, но этот рев ни с чем не спутаю, как и запах который принес ветер с моста. Все же, у кого-то есть машины. Выбираюсь первым, слегка откатив валун в сторону. Дорога вдоль реки не проложена, но следы шин я принимал за старые, а не свежие, хотя должен бы был сообразить, что ни одни следы такое долгое время не продержатся. Машина ехала не быстро, и чем ближе, тем все хуже воняло. Единственное, что точно не могло перебить вонь, это запах граугов. Мимо проехал джип, покореженный, обшитый лишним металлом, а за ним на цепи тащились трое граугов. Несмотря на регенерацию они оставляли ржавые следы на земле. Это же сколько им пришлось протащиться,раз ноги настолько стерлись? Рейден выглянул рядом, но молчал, только скрежет зубов слышен. За граугов он не переживает, а вот за топливо очень даже. Машина уехала, а мы вернулись в берлогу. Рядом свой, свободный, не пойдет. Люди, вкусные люди, их мясо манит, не достать, не достать! Бьют жуткими палками, горит все тело, еда недоступная, хочу выбраться, уйти. Отпустите, хочу есть. Свободный, помоги! Рейден наблюдал как нервничает Айзек и ничем не мог помочь. Грауг будто взбесился от того, что его сородичей посадили на цепь и тащили за машиной как скотину. С одной стороны, он явно желал остаться и помочь Дойлю добраться до базы, но с другой, вся его сущность рвалась к своим. Помочь, разорвать обидчиков и возможно, вкусить свежей плоти. Поспать в эту ночь так и не удалось. Айзек тихо порыкивал на любой вопрос и смотрел жуткими белыми глазами, заставляя дрожать. Если что, Рейден просто не отобьется. Утром они выступили в прежнем направлении, но Айзек часто посматривал в возможную сторону лагеря отморозков. Казалось, он тщательно запоминает дорогу, чтобы вернуться и вероятно, даже не одному. Ещё два дня прошли спокойно, только Айзек отлучился на охоту и вернулся сытый, с округлившимся от съеденного животом. Позволил себя отмыть в очередной речке и мелодично рычал когда Рейден касался кожи головы. Волосы граугов жестче человеческих, Маклаген это как-то аргументировал, но Дойл уже не помнил, да и не нужно ему это. Жесткие и гладкие, любая девушка позавидует. Вечером пятого дня когда они прошли уже более половины пути, Айзек остановился будто налетел на стену, и с невероятной силой спихнул Рейдена в овраг рядом с которым они шли. Скатившись и набив себе многочисленные шишки Дойл затих на дне под валежником. Пережидая боль в теле и головокружение он услышал звук двигателя, да не один. Стрекот автоматной очереди заставил задержать дыхание. Айзек остался там, наверху, под пулями отморозков, а он не в состоянии встать. Раздалось рычащее грау, громкое, резанувшее по сердцу. Его он узнает из любого шума. Айзек, надо подняться, помочь! В глазах резко потемнело, и Рейден отключился. Меня поймали, подстрелили колени, и замотав в железную сеть поволокли по дороге. Надеюсь Рейден не свернул себе шею, а то мои надежды спариться с ним и обратить безнадежны. Волокли меня совершенно не бережно, спасибо цепи пусть от трения не плохо разогрелись, но во всяком случае хоть немного уберегали от того, чтобы с меня стёсывало куски плоти от такой транспортировки. Ехали мы не долго, уж где находится их лагерь я по карте ещё выяснил, но вот то, что он будет защищен похлеще военной базы, не ожидал. Двойные ворота и такой же двойной забор. Ходящие по периметру ублюдки с оружием. Откуда у них вообще столько оружия и патронов? В меня выпустили не меньше сотни и явно могли бы и больше. Прямо в цепи бросили в тесную клетку и хорошенько приложили электрошокером. Больно, очень, наверняка мой крик слышали многие. Грауги в соседних клетках отозвались громким рыком. - Одиночка, бля, должен быть умным – крепкий мужик покрытый татуировками с головы до ног сдернул с меня сеть и захлопнул дверцу. - Слышь, обмудок, ты меня понимаешь? – гаркнул ещё один бритый элемент. Рычу, показывать навыки речи не собираюсь, не клоун, но и бросаться на клетку не собираюсь. - Слышит, слышит – усмехнулся первый – сиди тихо, и может сможешь пожрать. Уходят, над чем-то хохоча. Разглядываю своих соседей по клетке и изумленно дергаю бровью. В соседней, в летаргическом сне, предшествующему превращению, лежит Майкл. Он отправлялся среди других военных на базу, значит их поймали. Но зачем им люди? Протягиваю руку сквозь решетку и с некоторым трудом перехватываю его за запястье. Подтянуть к себе и впиться зубами, пуская свой яд. Так я его хотя бы найду потом и смогу вколотить хоть немного мозгов. Сажусь поудобнее и подбираю под себя ноги. Теперь нужно ждать. Для чего-то меня сюда привезли же! Ждать приходиться долго, почти двое суток. Все это время я пребывал в состоянии полудремы даже днем, накидывая на голову и лицо снятую футболку. Клетки стоят на самом солнцепеке, а осень выдалась необычайно жаркая. Очнувшийся Майкл был как младенец, рычал, кидался на клетку, но стоило рыкнуть - затихал. Так реагируют дети на окрик взрослого когда творят какую-то неведомую херню. На третьи сутки моего соседа напротив выволокли из клетки, предварительно как следует подолбав электричеством. Мда, хороший сервис, но от ударов током почему-то перестают трястись руки, хотя должно быть наоборот. Шум боя граугов мне знаком. Короткие взвизги, спишем на удары электрошоком навскидку, сегодня пятница ,если мне не изменяет память. Значит сегодня вечер развлечений. Из клетки меня выгоняют когда уже темно, подгоняют, но я лишь рычу на особо активного погонщика. Получать разряд за разрядом мне не улыбается. Как я и думал, арена, огороженная грубо сваренной клеткой, а в ней очень-очень крупный грауг доедающий себе подобного. Отвратительно, это все равно что люди едящие людей. Когда-то это был негр, но сейчас только черты лица и жесткие завившиеся в тугие барашки волосы это выдают. Белая кожа покрыта грязными разводами, в том числе и ржавыми, а лицо уже приняло первоначальный цвет схожий с рыжим оттенком. Меня вталкивают на арену и захлопывают клетку. - Еда – оживляется гигант. Да он скоро треснет! Отпрыгиваю от его стремительного рывка и перемещаясь по клетке, обдумываю ситуацию. Оторвать голову, как вариант, вот только со спины не подобраться, несмотря на массу он ловкий. Идти в лоб значит оказаться в прямой досягаемости зубов и когтей, разорвет и имени не спросит. Снова отскакиваю как следует полоснув когтями по руке. Это только в дурных фильмах о зомби мачете с легкостью сносит руки, ноги и головы, с граугами такой финт не проходит. Наши кости очень крепкие, требуется определенная сноровка чтобы перебить кости и наши же когти этого не сделают. Прыжок, повиснуть на прутьях наверху, чтобы тут же переместиться оттуда подальше. Пол железный, видимо для того, чтобы долбать электричеством, не зря тут столько проводов за периметром арены. Снова уворот, только в этот раз достается когтями по плечу, больно, но не смертельно. Что же делать, как вообще свалить эту махину? Очередной прыжок, поднырнуть между ногами и лягнуть как заправская цирковая лошадь. Великан впечатывается мордой в решетку, брызгая кровью на первые ряды. Если вам повезет, вы не заразитесь. Прыжок на спину, великан ревет, пытаясь меня сбросить, но с его телосложением он банально не дотягивается до спины. Вот к чему приводят перекаченные мышцы. Он решает этот вопрос падая на спину, только уже поздно. Зубы смыкаются на шее разрывая её, кровь хлещет фонтаном, организм не успевает её восполнить и одновременно зарастить ранение, последнее усилие и голова отлетает в сторону. Выбираюсь из под тушки. Воняю ацетоном и безумно хочу помыться. Только здесь не добрый Рейден, а злобные ублюдки, ванна мне не светит. Вопли и улюлюканья заставляют морщиться, звенят патроны, ну да, тотализатор, судя по всему на меня ставили не многие.