Добро пожаловать в «Логово»

Странные сюрпризы иногда жизнь преподносит. Вроде живешь себе самой обычной жизнью счастливого человека, а потом хоп! — случайное стечение обстоятельств, и вся твоя жизнь переворачивается с ног на голову. А вниз головой жить крайне неудобно, кровь к мозгу приливает и лицо краснеет. Я покорно сидел на заднем сиденье потрепанного временем автомобиля и обреченно смотрел в окно, разглядывая унылый пейзаж, который, словно решив свести с ума, не менялся уже на протяжении целого часа: — Долго еще? — сомнения в способности отца ориентироваться на местности, зародились еще пару часов назад, когда вдруг неожиданно закончились электрические столбы, которые я считал чтобы хоть как-то развлечься, а дорога из гладкой и асфальтированной сменилась на землистую и очень бугристую. Очень-очень бугристую. Это наводило на определенные мысли… Так и не закончив писать на запотевшем моими усилиями стекле особо нецензурное слово (вот потом родителям сюрприз будет) и чуть не откусив себе пол языка на очередной яме, все же поинтересовался: — Вы что, решили не париться с моим будущим и просто кинуть где-нибудь в лесу? Папа закашлялся. Получилось уж слишком громко и членораздельно, для человека захлебнувшегося негодованием от несправедливого обвинения, посмевшего вырваться изо рта непутевого сына. — Ничего подобного, — перевела на «человеческий» мама. — Это все ради тебя вообще-то. И если бы ты не накинулся на того бедного мальчика… А вот тут настало мое время давиться негодованием. Услышать такой наглый поклеп… И от кого? От собственной матери! Я непроизвольно потянулся рукой к левому глазу, на котором в память о том самом судьбоносном дне наливался синяк, и тяжело вздохнул. Не был тот «мальчик» никаким бедным и забитым, и ничем мне в габаритах не уступал, может даже наоборот. Но разве докажешь? Да и вообще, как уж накинулся? Всего лишь ударил пару раз, да за ухо цапнул в порыве гнева. Хотя последнее было довольно-таки странно и смущающе. Не замечал как-то за собой ранее склонности к каннибализму… Да и приемчик получился до обидного по-девчачьи истеричным, что лучше уж и не вспоминать. Но кто даст забыть?.. Декан долго и нудно отчитывал на тему: «Как таких земля носит?», «Изыди обратно в ад, чудовище!» и «Ты поставил несмываемое пятно на репутации нашего учебного учреждения, ублюдок». За достоверность и подлинность слов я, конечно, ручаться не могу, так как слушать нравоучения перестал после первого предложения и просто зачарованно смотрел на забавно шевелящиеся, как в немом кино, губы, обдумывая, куда бы с друзьями вечером сходить, учитывая, что в приличные заведения путь был временно заказан из-за налившегося «украшения» под глазом. В сознание проникло всего одно слово, последнее. — Что? — вопрос вырвался из горла с легким присвистом от сбившегося дыхания. Ведь наверняка же ослышался, не может же такого быть, чтобы… — Отчислен, — повторил декан почти спокойно, в отличии от остальной эмоциональной речи, протягивая тонкую папку — единственное свидетельстве о моем пребывании здесь. — С этой самой секунды. Но разве так бывает? Несправедливо, с какой стороны ни посмотри. Ведь просто укусил! Не откусил же! Да и сцепился я не с обожаемым сыночком какого-нибудь там нефтяного магната или арабского шейха, а с обычным парнем из такой же обычной, без особых связей семьи. Не то, чтобы наличие сомнительных оснований для отчисления примирило бы меня с действительностью… Но хотя бы объяснило!

***

— Вот и приехали, — преувеличенно бодро объявил отец, с едва уловимым сомнением в голосе, останавливая машину. Дороги дальше не было. Как и каких-либо строений. — Куда? — риторически поинтересовался я, стараясь вложить в голос как можно больше желчи, не особо-то беспокоясь о том, что могу затронуть этим чувства родителей (если бы они у них были, то меня бы здесь не было). И не то, чтобы сильно ждал ответа, но отец, занятый торжественным изъятием чемоданов «непутевого сына» из багажника, кивнул головой в сторону едва заметной тропинки, которая змеясь, терялась где-то в глубине леса: — Тут пройтись еще немного надо, — а после, с особым цинизмом, прочувствованно и крепко сжал меня в объятьях на прощанье: — Ну, пока, сын. Еще бы сцедил в кулак несуществующую слезу… Да уж, особой гиперзаботливостью, мои родители не страдали. Раньше я этому даже радовался. Сейчас же как-то не получалось. — Как «пока»? — я выразительно посмотрел сначала на него, потом на непролазную чащу, намекая, что рано прощаться, так как неизвестно, что меня в конце это самой, с позволения сказать, тропинки, ждет. Признаков расхваливаемого нового учебного заведения, жаждущего заполучить в ряды студентов злостного хулигана в моем лице, до сих пор не наблюдалось. Зато наблюдался хмурый неприветливый лес, который словно только и ждал, когда ни о чем не подозревающая жертва одна останется, чтобы сожрать! Или еще чего похуже… — А проводить? Убедиться, что я добрался в целости и невредимости? — Да что с тобой случится? — пренебрежительно отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, «заботливый» родитель. — С красивым, одиноким, молодым парнем, без захудалого ножа за голенищем, в самом центре дремучего леса? Действительно, что может произойти? — манией преследования я не страдал, будучи скорее реалистом, но окружающий лес казался на удивление зловещим и идти туда одному совершенно не хотелось. Если честно, то и в компании не особо… И нет, мне не стыдно. В такой ситуации немудрено параноиком стать! — Ну, хорошо-хорошо, мы тебя проводим. Действительно ведь красивый, и неудивительно, с такими то генами, — польстил себе папа, не обращая внимания на мой показательно тяжелый вздох, с которым я подхватил один из чемоданов, пытаясь отогнать от себя ощущение неведомого зла, притаившегося в лесу, которое теперь, казалось, почувствовав чужой страх, довольно насмехалось над жалкими человечками, попавшими в его сети. — И почему я вас вообще слушаю? Я взрослый. Теоретически мне уже все можно. И я не обязан… — Не обязан, конечно, — не дал мне закончить фразу отец, догадываясь примерно, что сейчас услышит. — Но, думаю, без профессии, работы, денег и квартиры тяжеловато тебе придется. — У меня и так ничего из перечисленного нет, — буркнул я, исключительно, чтобы последнее слово за собой оставить. Ведь сам прекрасно знал, что без образования в нашей стране никуда, пусть и такого сомнительного. Да и может здесь удачнее сложится? Все лучше, чем целый год терять. — ПОКА нет. Но это поправимо. Как на счет сделки? Ты доучиваешься этот несчастный год. Получаешь документы на руки и полную свободу в распоряжение. Ну, а в качестве приятного бонуса — бабушкину квартиру. Естественно, без бабушки, ее мы к себе заберем. Как тебе такие перспективы? Перспективы впечатляли. В голову тут же стали приходить картины замечательного будущего на отдельной жилплощади. Настрой портил лишь только сам папа, выглядящий в этот момент, как ловкий зазывала-аферист на улице, предлагающий наугад ткнуть в один из стаканчиков и выиграть целое состояние. Хотя с моей стороны было крайне неправильным думать о самом близком человеке в столь негативном ключе. Вот только… как бы все стаканчики не оказались пустыми. Я тряхнул головой, отгоняя сомнения подальше, и решительно шагнул вглубь жуткого леса. Правда, предусмотрительно пропустил отца вперед. И вовсе не потому, что его не жалко было, а потому что в случае чего сориентироваться смог бы быстро и атаку неведомого нечто из леса отбить… И тогда родители, может быть, надо мной бы все же сжалились и забрали с собой. Мечты-мечты… Но дорога до учебного заведения получилась на удивление спокойной, если не считать озверевших комаров, должно быть испытавших невиданный шок, когда деликатес в их глушь добровольно явился, и с небывалым энтузиазмом накинувшихся на путников. Только за зло я решил их не считать. Не доросли. И через каких-то двадцать минут деревья расступились, и поросшая практически непримятой травой тропинка сменилась на мощенную, словно в средневековой Европе дорожку, с неровными камнями, где-то раздробленными в мелкую крошку, где-то вообще отсутствующими, вызывающими подозрения, что их на сувениры и долгую память растащили. Ужасная дорога, как для учебного заведения, пусть даже не совсем себя уважающего. Но настоящее удивление вызвала вовсе не дрянная дорога, а замок, которым она заканчивалась. Настоящий! С аккуратными башенками, остроконечными шпилями, коваными решетками на закругленных окнах и тяжелым разводным мостом, как в тех книжках о драконах, вскрывающих как консервные банки доспехи рыцарей. Я даже попытался вглядеться в окно самой высокой части некогда величественного строения, в попытке увидеть среди лиан мумию прекрасной принцессы (на что-то более свежее после стольких лет в ожидании доблестного избавителя рассчитывать не приходилось), но не увидел. Для полноты картины не хватало только парочки жутких каменных горгулий на крыше, которые оживают по полнолуниям и устраивают естественный отбор с благой целью «отсеивания зерна от плевел», планеты от перенаселения, а данное учебное заведение от неуспевающих студентов. А что? Эффективно и благоприятно для рейтингов. Впрочем, горгулий успешно заменяла пара неподвижно сидящих у входа на каменных постаментах волков, с голодным блеском в невидящих глазах и оскаленными в злобных гримасах мордами. — Жуууть… — протянула в унисон с моими мыслями мама, но осеклась, поймав взгляд, в который я не поленился вложить максимум укоризны, надеясь, что самый близкий и родной человек все же проникнется всей тяжестью такой незавидной судьбы и своего недальновидного, явно поспешного, решения. Не прониклась. Демонстративно втянула в легкие воздух, который здесь действительно отличался той особой свежестью, свойственной только вот таким диким местам, спрятанным в непроходимых лесах, и поспешно продолжила, словно так и было задумано с самого начала: — Жуть, как красиво! Но все прекрасно поняли, что она на самом деле имела в виду. — Еще не поздно… — намекнул я в последний раз, ни на что уже особо не надеясь. Отец на это положил руку мне на плечо, заглянул в глаза и проникновенно напомнил: — Бабушкина квартира…