Добро пожаловать в «Логово»

Обидно, но родители, кажется, даже были рады избавиться, наконец, от обузы в лице единственного сына. По крайней мере, прощание прямо во дворе получилось до неловкости скомканным и поспешным. Не то, чтобы я хотел заявляться с ними под ручку, завоевывая сомнительную славу маменькиного сыночка в самый первый день, но они могли бы и поправдоподобнее сожаление о разлуке изобразить. И было бы не так обидно, когда буквально через считанные секунды за моей спиной с драматичным стоном захлопнулась тяжелая дверь, заставляя поверить, что это все никакой не дурацкий сон и проснуться в ближайшее время мне не грозит. Внутри здание оказалось не менее жутким, чем снаружи, может даже еще мрачнее: темный пол в каких-то непонятных разводах, словно прямо на нем жертвоприношения совершали; кажущиеся кроваво-красными под светом тусклых светильников стены, с черными рамками по всему периметру, очень уж смахивающими на траурные; кукольно-отстраненные лица на портретах, взирающие на посмевших нарушить их покой с холодом и толикой презрения… И тишина… Я инстинктивно сделал шаг назад, в надежде вспорхнуть в то самое теплое место за пазухой у родителей, из которого всю сознательную жизнь пытался выбраться (молодой и глупый был), но встретился спиной только с больно впившейся между лопаток резной ручкой. И понял, что деваться некуда. — Новенький? Бен Бэкхен? И если бы в этот самый момент мое горло не сжалось от страха, я бы точно опозорился на год вперед, разразившись не крутым тоненьким визгом, а так просто некультурно икнул и вытаращился на материализовавшееся передо мной привидение в костюме охранника (другого объяснения его бесшумному появлению я сходу придумать не смог). И меня даже не смутило, что на бестелесное существо тот походил мало. Скорее уж на очень телесное. — Добро пожаловать в «Логово», — холодно кивнул мужчина, принимая мой даже не ответ за согласие. Хотя, если честно, я с гораздо большим удовольствием, предпочел бы все отрицать, отказываясь от собственного имени, и попытаться ускользнуть, подальше от внимательного взгляда темных, почти черных жутких глаз. Верните мне голос! Срочно! Да и вообще, гостеприимство можно было бы правдоподобнее изобразить (я и так боюсь (разумно переживаю)). Я конечно, парень не обидчивый (если меня не трогают), и только поэтому стерпел. Ну, это если не брать во внимание, что привратник, или кто он там, оказался постарше и в плечах пошире. Раза в два. Вон с какой легкостью мои чемоданы подхватил. Что он кушает?! Дайте мне двойную порцию! — Да я и сам мог бы… — пролепетал, стараясь не сильно настаивать. Чувствовал, что если перестараюсь, то «непосильная ноша» на мои хрупкие (нормальные крепкие) плечи свалится. А в руках я свое добро точно не унесу. Отец, между прочим, когда схватил эту самую сумку, со всей серьезностью поинтересовался, не хочет ли его дражайший отпрыск, в моем лице, еще в одном злодеянии раскаяться. А потом всю дорогу до замка интересовался, не упаковал ли я с собой чей-то труп, потому что трусы и футболки столько весить точно не могли. Наговаривает…

***

Я даже удивленно присвистнул, зайдя в выделенную мне комнату. Глядя на общий антураж здания я ожидал увидеть, что-то более… дряхлое. А оказалось ничего, жить можно. Не люкс конечно, а скорее эконом, но свисающих со стен ржавых цепей и паутины по углам не было, что неимоверно радовало. Зато обнаружилось сразу две кровати, которые недвусмысленно намекали, что вместе с комнатой мне прилагался сосед. И это, наверное, было все же хорошо, хотя я бы и один пожить не отказался. А вот массивные решетки на окнах, явно были лишними, словно здесь не слегка оступившихся студентов содержали, а особо опасных преступников. Или наоборот, служили защитой для кого-то извне, ведь закрывались изнутри. И это было очень странно. Меня окатило волной холодного, липкого, иррационального страха. Не в глухом лесу же в самом деле заблудился, а поехал учиться в престижное… я обвел стены, нуждающиеся в легком косметическом ремонте… но все равно учебное заведение. С этим спорить глупо. И если что, меня будут искать родители. Надеюсь… Уж больно все это на ссылку походило, с целью отделаться от неблагодарного отпрыска, посмевшего запятнать честь рода. Ну прямо средние века… Я успел только наскоро распихать по местам вещи, обозначив тем самым свое присутствие на новом месте (это вроде как животные метят свою территорию, правда, у них не такие приличные способы, там все гораздо аморальнее… Мда), как в комнату зашел темноволосый худощавый парень. Моя приветливая улыбка, нацепленная по случаю, тут же погасла. И было от чего. К накопившимся проблемам добавилась еще одна — я буду жить в одной комнате с психом. — Ты кто такой? — обнажил он зубы в оскале, вместо дежурного знакомства, заверений в долгой дружбе и готовности возложить на себя тяжкий груз приобщения новичка к местному обществу. Да еще и пару раз шмыгнул носом. Не хватало еще простудой от него заразиться. Как там говорили родители? «Быстро вольешься в коллектив? Найдешь новых друзей»?.. Хорошо рассуждать о чужой жизни, когда это тебя самого не касается. Хотя, если честно, я и не хотел здесь ни с кем особо приятельских отношений заводить. Зачем? У меня свои друзья есть. Нормальные! Это я так подумал, но вслух, конечно же, предельно вежливо сказал: — Я сосед. Новенький… Рад познакомиться. Надеюсь, подружимся. Внимательный взгляд карих глаз парня скользнул по комнате и на мгновение задержался на раскрытой сумке, уже лишившейся доброй половины содержимого, и чуть заметно кивнул собственным мыслям: — Ну вооот. Я-то думал, что один буду жить в комнате, как старшие… Я Чондэ. Твой сосед… Хотя это ты мой сосед, ведь я же заселился первым. И растянул губы в дружелюбной улыбке. Ну точно, псих. Какие еще нужны доказательства? Ведь разве ж можно так разгоняться в эмоциях за пару секунд? Нормальным людям, в смысле. Правда я снова героически промолчал, придержав мысли при себе, и даже толерантно на вопрос: «Ну и как тебе у нас?», вместо вертящегося на языке правдивого «дыра», предпочел нарисовать в воздухе петлю, в которую тут же полез, показывая всю степень своего отчаяния. Получилось очень даже виртуозно и наглядно, потому что Чондэ, вместо того, чтобы негодовать и оскорбляться заливисто рассмеялся: — А ты забавный. Чего-нибудь еще умеешь, такое же веселое? Громкий смех сгладил неловкость от первой встречи, и я облегченно подхватил зародившееся в комнате веселье. Может, не все так плохо, как успел себе напредставлять? Хотя с выводами явно поторопился, больше так делать не буду, чтобы потом не расстраиваться, потому что, поинтересовавшись у старожила, куда спрятали все розетки, получил в ответ спокойное: — А нет их. — Словно это было нормой. Хотя, может просто уже успел первичный шок перенести и смириться с неизбежностью? Он же здесь далеко не в первый день, как некоторые. — Как нет? — я несмело хихикнул, еще не определившись, пора ли начинать паниковать или это просто у некоторых чувство юмора отвратительное. Хотелось бы, чтобы второе. Сосед в ответ нахмурил лоб, в поисках подходящей мысли, дезориентированный глупым вопросом. Ведь что не понятного в слове «нет»? — А вот так. Отсутствуют, так сказать, на физическом уровне… Ты привыкнешь скоро. Все привыкают. Хён говорит, что это только отвлекает. Вот от чего вообще может отвлечь электричество?! — А как же?.. Компьютерный класс, интернет, мобильная связь?.. — Нет, нет и нет, — худая нога соседа свесилась с края некогда идеально заправленной кровати и принялась беспечно покачиваться в такт его словам. — Здесь все равно сеть не ловит, а электрогенератора хватает только на свет, который на ночь тоже выключают. Я смотрел на конвульсивные подергивания ноги Чондэ, чувствуя как с каждым новым ее движением, на меня все сильнее накатывает злость: — Ну точно тюрьма… — и обессиленно рухнул на свою кровать, чувствуя, что с этими словами из меня остатки сил уходят, оставляя на своем месте исключительно апатию. Я отказываюсь привыкать. — Ты просто слишком долго жил в городе и не понимаешь настоящей ценности уединения с природой, — сосед перетек в позу сфинкса и уязвленно насупился, словно я своим замечанием лично против него нацелился: — хотя не удивительно вообще. С такими то загазованными мозгами… Но ничего, думаю, тебе хватит месяца, чтобы понять насколько здесь идеальные условия. Для нас. Мне всего пары недель хватило. Но это мне. Я вообще-то особенный! Так Минсок-хён говорит. А он только правду говорит. Ведь зачем ему врать?.. Зачем неведомому Минсок-хёну надо врать (или, вернее, не врать), я так и не узнал, потому что уснул, убаюканный пространной лекцией своего соседа, который, даже не заметив исчезновения слушателя, так и продолжал еще некоторое время вдохновенно описывать сомнительные преимущества проживания вдали от цивилизации, «погрязшей в пыли, радиоактивном излучении и прочих сомнительных «прелестях». Лишь только понадеялся на краю сознания, что завтра мне не выдадут шапочку из фольги в качестве обязательного элемента местной униформы.