Добро пожаловать в «Логово»

Я парень так-то вообще отчаянный и в свое время многое успел повидать и испытать. Хотя до сих пор до конца не уверен, зачем оно мне все надо было. И как при этом выжил. Лизал металлические качели в детском саду. Зимой. Пробовал гуашь, шампунь, персиковый кондиционер для волос и особо острый перец, растущий у бабушки в саду, на вкус. Жевал на спор пластилин, мел и алоэ (на редкость противная штука, не пробуйте). Сломал два раза ногу: первый раз в попытке забраться на дерево и посмотреть, почему из соседнего сада звуки такие странные доносятся, словно сосед свою жену мучает (иначе с чего бы ей так стонать?). Во второй раз по этому же поводу, чтобы все-таки увидеть. Дергал за хвост соседского кота и обнимался с бродячей собакой. В общем много, чего успел повидать и натерпеться… И ради чего все это? Чтобы в итоге попасть в логово к настоящим волкам? Вернее, даже не к настоящим. Но от этого только страшнее. Может, нужно было все же съесть на спор клей из тюбика или уксуса испить, как в свое время предлагал старший брат? Тогда бы сейчас не мучился. Я вот не мог с уверенностью сказать, что в подвалах сего, с позволения сказать, учебного учреждения, не лежат груды костей невинно убиенных (и, естественно, сожранных) наивных студентов. Единственное, в чем уверенность меня переполняла — это то, что пополнять коллекцию своими категорически не хотелось. А значит, врага стоило получше изучить и по возможности дурачком несведущим прикинуться, чтобы раньше времени не раскусили и по назначению не употребили. Вот только познания в области мифологии в общем, и оборотней в частности, у меня были до обидного скудными, неточными, и все как один, пессимистичными (для меня, так точно). Единственное, что я мог с уверенностью сказать — это то, что оборотни коварны, сообразительны и стратегически подкованы. Хотя этому в умных книжках не учат, выставляя полузверей существами недалекими, соображающими исключительно мускулами (а по полнолуниям и вовсе не соображающими), но меня так просто не проведешь. Просто как же они все продумали идеально: нет электричества, нет связи с внешним миром, нет транспорта, нет возможности вызвать помощь. Бери и употребляй ничего не подозревающую жертву хоть на обед, хоть на ужин. Не особо надеясь на пользу своей затеи, я все же направился к единственному доступному мне в данный момент источнику знаний, подозревая, что всю действительно важную литературу из нее успели изъять (если она вообще существовала). И очень скоро убедился, что там реально обогащаться было нечем. Никаких тебе талмудов «Оборотни. Опыт бывалого охотника на нечисть» или «101 способ умерщвления особо опасных мифических тварей» (мне бы пригодилось) на пыльных полках. Да даже завалящей «Красной Шапочки», которую я усердно искал в разделе «Хоррор» (потому что для кого-то поучающая сказочка, а для кого-то пример истребления существа аналогичного вида), не нашлось! Не было ни-че-го! Хотя логично. Зачем давать не обученному солдату гранату с выдернутой чекой, да еще и без инструкций? У меня же ни страшного оружия, ни знаний, как его можно своими руками по-быстрому соорудить. Обложили, гады! Не оставалось ничего другого, как обратиться за помощью к библиотекарю, который посматривал на меня на втором часу безуспешных поисков крайне подозрительно (или может даже плотоядно, кто этих потенциальных нелюдей разберет?), но глазами светить не спешил, за что был мной квалифицирован как собрат по несчастью, относящийся к строго человеческой особи, без уклона во всякое зверство, и признан достойным доверия (почти): — Мне бы про оборотней почитать… Развлекательное! К счастью скалиться и радостно зазывать местных монстров на самосуд «новичка, который что-то заподозрил», тот не стал, напротив улыбнулся понимающе и даже как-то немного сочувственно, и протянул мне книгу, в стиле детской «Я познаю мир»: — Проблемы с адаптацией? Еще какие проблемы… Я окончательно убедился, что против меня готовится покушение с целью, если не сожрать вместе с косточками и фирменными кроссовками (тьфу-тьфу-тьфу), так оборотить в зверя и пополнить свои ряды свежей молодой кровью. Иначе, зачем мне изучать стадии оборота, влияние фаз луны на организм и разум оборотня, и… репродуктивную систему? В итоге получилось, что несмотря на все свои старания «обогатился» я лишь ненужными подробностями интимной жизни псевдомифических тварей и внезапными приступами паранойи. Стал ходить по коридорам, постоянно оглядываясь по сторонам и далеко от себя Чондэ не отпуская, а в столовой просил соседа отпить первым из моей кружки, на что тот крутил пальцем у виска и просил платить ему жалование исключительно золотом, потому как поведение у меня явно царское. Хотя это никакая не мания величия, а элементарная предосторожность! А еще предпочитал запираться в своей комнате на все замки, и дверь открывал с неохотой даже своему соседу. Только мне это все равно не помогло, потому что периодически выходить приходилось. Например, на занятия. Тут-то я и прокололся однажды, расслабился немного, упустив из виду Чондэ, позабыв об опасности, которая меня буквально на каждом шагу подстерегала…

***

Все произошло внезапно. Вот я спокойно шел по своим делам, размышляя о плане побега и вероятности добраться до цивилизации, желательно до того, как сам одичаю и с ума сойду. Мгновение, резкий стремительный рывок, и уже стою, прижатый щекой к стене, примерно как те плоские египтяне на шершавых, потертых временем фресках. — Больно, — в щеку впился неровный выступ стены, добавляя впечатлений, но пошевелиться, чтобы хоть как-то облегчить свою участь очень-очень сложно, когда сзади вжимается по-звериному (и это вообще не игра слов) сильное тело. Естественно, в таком положении не было видно, кто мне так страстно в шею пыхтел, но я все равно догадался по изящному захвату африканского питона на собственной талии. Никакой надежды на простого грабителя или маньяка с бензопилой. И ведь даже не покричишь, особенно драматично, созывая людей с вилами и факелами: во-первых, потому что здесь далеко не все люди, а во-вторых, видел я сострадание ближних в первый день моего заточения здесь. Да и ситуация такая постыдная, что далеко не каждому расскажешь, а уж наглядно демонстрировать… — Ой, извини-извини, — Видимо, калечить меня в планы на счастливое безоблачное будущее Чанеля не вписывалось (пока!), потому что он тут же одумался и дергано отстранился, разворачивая меня к себе лицом. Тем более любоваться в красивые, широко распахнутые глаза было даже приятнее. — Я так соскучился, — сверкнул он глазами и наклонился ближе к моему лицу, так что я смог в деталях рисунок его радужки изучить, и начать всерьез беспокоиться, не рассмотрел ли он мои слегка расширенные поры на носу (а что поделать? Комбинированная кожа) и теперь жадно рассматривает обнаруженный изъян. Этот факт почему-то задевал особенно сильно, поэтому я деликатно приложил указательный палец к его широкому (не по уму и сообразительности) лбу и попробовал увеличить между нами расстояние до необходимого для моего спокойного дыхания минимума. Пусть знает, что я весь такой неприступный и вообще дикий! — Эм… А можно не так близко? Как насчет пары метров? И получасовой форы. — Почему? Так же неудобно будет общаться, — удивился Чанель. И все бы ничего, но оскалился при этом так многообещающе, что у простых смертных остающихся даже по полнолуниям самими собой возникла парочка непреодолимых желаний: удалиться в уборную, или перед этим все же заскочить в комнату за стулом с крепкой спинкой. Общаться? Как же! Если уж только наоборот — заставить замолчать… Навечно! Намек был понятен, как и моя судьба. После всего этого меня точно в живых не оставят. Свидетелей не оставляют! Ведь если бы оставляли, я бы знал, что ОНИ существуют. А лучшая защита… (заодно и единственная доступная, как для моего прискорбно патового положения): — Лапы, убрал! — прошипел я, стараясь быть достаточно убедительным, и попытался сам оттеснить вражеские руки от своей талии, впрочем, на деле это оказалось даже сложнее, чем клок волос из кулачка младенца выдернуть, так чтобы волосяного покрова на голове не уменьшилось. Чанеля словно из каменной глыбы вырезали — ничего человеческого. Запрети что-нибудь свободолюбивому оборотню… — «По-моему, он со мной флиртует». — Чанель не смог удержаться от широкой искренней улыбки (от которой Бэкхен почему-то затравленно вздрогнул и зачарованно уставился ему в рот, как стоматолог пациенту, который лет тридцать пренебрегал его гостеприимством (то есть со священным ужасом)). Такая нетипичная реакция, конечно, немного смущала, и, наверное, следовало дать новичку больше времени на признание окружающей действительности, но слишком уж его мальчик оказался забавным, милым и скромным. Да и реагировал на него как-то уж слишком преувеличенно провокационно, чтобы все это всерьез воспринимать. Вот, например сегодня, отпрыгнул от оборотня как вампир от серебряного креста, намазанного чесноком, словно видеть был совсем не рад. Наверняка засмущался. Ну ничего, можно ведь подтолкнуть ненавязчиво, раз парень сам не решается на ответные шаги из-за глупого человеческого стеснения, культивированного в нем людьми-родителями и людским обществом. Тем более оборотень сразу заприметил новенького, почуял, так что приятно во всем теле потянуло (Сладостно так. Точь-в-точь как в сопливых романах), и решил в его компании всю жизнь прожить (в мечтах долгую и счастливую). Вернее, за него решила волчья природа, которая в подобных вещах всегда решает за нормальных людей оборотней. Даже если они всю жизнь исключительно порядочными были и ни одного несчастного человечка ни разу не надкусили. Хотя, может, как раз именно за это. Классические оборотни должны быть могучи, пахучи, волосаты и нелюдимы. И обязательно кровожадны! Прошлый век, в общем… Чанель ощерился частоколом зубов, разве что плотоядно не облизал губы в намеке, что я ему на один укус так-то. Вернее продемонстрированные зубы были ровные, крупные и красивые, но оскал от этого менее злобным не становился. — Ну зачем же убирать? Им тут так нравится… И тут…- Видимо, чудовище решило меня все же добить (хотя бы морально), и не гася широкой улыбки спустилось руками с талии на бедра. На краю сознания тут же жалобно завыла паника, постепенно повышая звук все громче и громче, чтобы под конец уже завопить, как пожарная сирена, захлестывая меня с головой в свое безумие и заставляя хаотично размахивать конечностями в попытке хоть как-то защититься. Вот только Чанель легко, словно несмышленого котенка, «спеленал» меня собой, словно издеваясь: «Раз не хотел этого допустить, то получай!» и прижал к стене, зарываясь теплым носом в вырез рубашки поглубже, словно целиком туда хотел запрыгнуть. Сухим, кстати, носом. Заболел, что ли? Ведь разве у собак, в смысле волков, обонятельный орган не должен быть прохладным и влажным? — Ты такой вкусный, — чуть позже поделился он ощущениями о моей съедобности, пробуя кожу губами и языком на вкус и посмотрел своими нереально мистическими глазами, с вкраплениями капелек живого золота, которые завораживали сильнее дудочки Гамельнского крысолова и искрились невыносимо ярко, так что глаза заслезились. Думается, я бы сейчас и в море вполне мог бы… Вот тут-то с моих губ и сорвался непроизвольный стон. Один гребаный (очень-очень тихий, что даже не серьезно) несчастный звук! А этот уже оскалился довольный: — Вот видишь, тебе тоже нравится… Хотя, разрешаю соврать, что нет. Действительность вернулась подобно ведру ледяной воды на голову. Это был даже не вопрос. Унизительно так. Поразительная самоуверенность. Существуют же на свете индивидуумы, которые свято уверены, что являются подарками природы человечеству. И вообще, может это был стон боли?! Я личного, хоть больного, хоть здорового, оборотня за пазухой заиметь вообще-то не планировал, поэтому, когда надо мной нависла эта гора мышц, потенциально нестабильного эмоционального состояния (я так-то в лунных фазах не силен (тем более, без гаджетов)) и потрясающего воображение самомнения, да еще и начала творить все, что чудовищной душонке вздумается, поясняя свои действия лично придуманной взаимностью, попытался вжаться в стену еще сильнее, в попытке хоть как-то увеличить расстояние между нами, и взгляд позатравленнее изобразить. Вот только оборотень мне попался какой-то совсем не правильный, вместо того, чтобы оскорбиться и задуматься о своей не такой уж и огромной неотразимости (в моих глазах как минимум), кажется, засиял даже еще больше, словно я на одно колено встал с самыми серьезными, а не сделал отчаянную попытку сложиться в маленький незаметный клубочек, мимо которого легко пройти и не заметить. Но, к сожалению к счастью (!), я ни в кого там превращаться не умел, и позвоночник у меня был вполне себе стандартный, без склонностей к метаморфозам (не то что у некоторых). Зато у людей другая суперспособность имелась — живучесть, которая по отдельным источникам даже с тараканьей посоревноваться могла. — Это насилие! Я тебя не люблю! — я драматично изломал брови и обратился на узурпатора взглядом, полным боли и отчаянья. Даже слезу подумывал пустить, чтобы пореалистичнее получилось. Ведь должно же хоть что-то пронять этого бесчувственного чурбана? И плевать на мужское достоинство. Думается, в ином случае оно гораздо сильнее пострадает. Чанель недоуменно хлопнул пару раз ресницами, уставившись на мелко подрагивающую нижнюю губу своей «добычи». Отсутствие ответных чувств ему даже в голову не приходило. Обычно было достаточно его подавляющей ауры лидера, да и сейчас при желании… К тому же условия между ними двумя были действительно особые… И оборотень старался не давить, действовал мягко, стараясь не переусердствовать в демонстрации собственнических замашек и чувств, почти сгорая от невозможности прикасаться к выбранному сердцем и сущностью пугливому новичку. Но кто бы знал, чего ему это стоило?! Особенно тяжело парню приходилось, когда Бэкхен вдруг непринужденно облизывал губы, или наклонялся, или просто спиной поворачивался, или смеялся, или разговаривал, или с наслаждением потягивался, вытягивая руки высоко вверх, так что тоненькая полоска кожи на животе открывалась его взору. Полоска нежной, розоватой, вкусно-пахнущей кожи. Ну и как тут было держаться? Его в такие моменты даже начинало потряхивать от запредельного напряжения во всем теле. И это было уже очень серьезно. Потому как грозило нехилыми такими неприятностями. Нет, не ему самому. Его в любом случае ожидало только удовольствие, а вот недотроге-парню… Думается, он грубому животному сексу был бы не очень рад. На данный момент… Ничего не поделать — адаптация… — Эй, Пак, ты записывал лекцию? Дай списать, — Чондэ, оценив гамму непередаваемых эмоций на моем лице, все же решил благородно прийти на помощь и бодро похлопал по плечу одногруппника, разбивая неловкое напряжение между нами. Но лучился при этом таким непонятным счастьем, словно мне Оскар вручали, а не жизнь под откос пустить планировали. Чанель нехотя, словно нарочито лениво отстранился, давая мне возможность вдохнуть «сладкого воздуха свободы», а сторонним наблюдателям полюбоваться пылающей от стыда физиономией. После чего так же демонстративно медленно прошелся подушечкой большого пальца по моей щеке, словно основного действия ему было недостаточно. — Без проблем. Сейчас дам.