Добро пожаловать в «Логово»

— Охо-хо, что я только что видел! Ты и Чанель. А недотрогу из себя строил, — проводив взглядом поспешно скрывшегося за углом коридора оборотня, заулюлюкал Чондэ. Радостно так, что аж до тошноты и зуда на кончиках пальцев, требующих стереть чужое торжество самым действенным насильственным способом. Еле подавив в себе почти непреодолимое желание проделать этот трюк с помощью кулака, решил прежде все же объясниться по дороге в аудиторию. Не ходить же ему в неведении и всякие странности про меня думать. Хотя, если уж начистоту, то я самый адекватный в этом сумасшедшем доме. — Замечу, что твой смех сейчас неуместен. Почему меня не дождался? А как же дружеская поддержка и «новенькие должны вместе держаться»? Знаешь, сколько страху я натерпелся? И это не то, что ты думаешь! Я просто в шоке от его наглости пребывал и не успел по его смазливой физиономии врезать! Вот же кобель недоделанный! Раз думает, что весь такой сильный, то все под него прогибаться обязаны? — выругался я, падая на стул рядом с соседом. Естественно шепотом и еле слышно. Не такой уж я глупый и храбрый, что бы все это вслух высказывать. Но Чондэ все равно покрутил пальцем у виска, попеняв совсем ласково: — Ему? По физиономии? Смешно. И ты бы еще с транспарантом прошелся. У оборотней слух получше, чем у летучей мыши со слуховым аппаратом, — и снова весело рассмеялся. Кажется, меня здесь всерьез не воспринимают. И чего он вообще меня постоянно из себя выводит? Будто мне Чанеля мало?! — Почему ты раньше не помог, раз заметил, что я в беде? — В беде? О, это она была? А ведь так сразу и не догадаешься. Что-то ты на помощь звать не спешил. Да и судя по довольному выражению лица, против не был. Я до сих пор удивляюсь, как ты вообще в благодарностях перед ним не рассыпался… Я смутился, припомнив свое не слишком благоразумное поведение, а потом разозлился. На Чанеля, естественно, который моим мнением даже поинтересоваться не удосужился. И на его долбанные глаза, в которые меня почти затянуло: — Это все его глаза… — Ну-ну. Светятся, помню-помню, — занудно оборвал меня на полуслове Чондэ. — Да не… В смысле, светятся, конечно, но еще и гипнотизируют. Я же на секундочку поддался ему, почти. Хотя это ненормально! Он же страшный. — Так смазливый или страшный? — Смазливый, а потому еще страшнее. — Это любовь, — подключил к делу свою больную фантазию Чондэ. Хотя какая уж тут любовь, когда мне от вида Чанеля кишки подмораживает? Должна быть какая-то другая причина: очевидная и адекватная. Точно! И как я сразу не подумал? — Нет, это отсутствие внимания от противоположного пола. — Вот что значит, когда долго нет девушки. — Ты здесь всего неделю, секс-машина. Твоя теория трещит и рушится. — Чондэ всем своим видом выражал скепсис, и это было даже обидно. Вообще-то в прошлой жизни у меня все нормально с этим было. Видел бы он мою бывшую… — А вот и все еще монументальна и надежна. Я секс марафон перед отъездом не устраивал, если ты об этом. Так что, мне просто срочно девушку найти надо. Или даже двух! Заодно чудовище увидит, что я глубоко в отношениях, и, может быть, даже отстанет. — Здесь? Да ты большой оптимист, — Чондэ ловко прокрутил в пальцах карандаш и беззаботно поделился собственными наблюдениями: — Ничего у тебя не получится. Девушки, силу любят. Бредовыми, если честно. — Девушки любят тугие кошельки. Они какую хочешь силу компенсируют, — разрушил я его шаткую теорию контраргументом. — Или эффектную внешность. Впрочем, второе перед первым всегда проигрывает. Чондэ после этих слов посмотрел на меня как-то по-особенному жалостливо, пробурчав себе под нос что-то о необходимости быть терпимым и терпеливым, и не ссориться с соседями по мелочам, а то Минсок-хён будет недоволен. И спорить не стал, решив, что я сам во всем разберусь, со временем. Это меня даже немного огорчило. Я бы ему много аргументов в пользу своей теории мог бы преподнести. И я вообще-то уже давно разобрался «во всем», когда меня два года назад девушка бросила ради одного сынка богатых родителей, который потом бросил ее (мелочь, а приятно). Ну ничего, докажу этому дикарю как дела обстоят на собственном примере. Я одарил соседа многообещающим взглядом и, не теряя времени, развернулся к двум милым девушкам, сидящим за соседней партой. Не совсем в моем вкусе, но какая разница, когда я почти на краю пропасти морального грехопадения качаюсь? — Все время забываю о твоей неосведомленности, — излишне театрально вздохнул Чондэ, как-то уж слишком до обидного скучающе посматривая на мои попытки соблазнить одногруппниц, которым я посвятил значительную часть занятия. И, если честно, если бы не его обидное снисхождение, то давно бы бросил это бесперспективное занятие — разговор с затылками, которыми время от времени поворачивались ко мне эти «не желающие пасть пред моим обаянием крепости», что было крайне невежливо с их стороны (и обидно). И только опасливые взгляды девушек назад, в сторону злыдня-оборотня, немного утешали и вселяли надежду, что со мной не все так плохо. — Ну что, убедился? — дождавшись окончания занятий, сделал собственные очередные глупые, не соответствующие действительности выводы Чондэ, озорно подмигивая проходящей мимо нашей парты девушке, решив закрепить свою бредовую теорию на собственном примере, и тут же получая равноценный знак внимания в ответ. Что опровергало ее полностью. Вот только использовать себе на благо не успел, ее подружка, уловив обмен любезностями, что-то прошептала цели соблазнения на ушко и обе девушки поспешно повернулись к моему соседу все теми же незаинтересованными затылками (это что, проклятье какое?). — Вот видишь, нет силы — нет успеха у противоположного пола, — ничуть не расстроился такому открытому игнору сосед беззаботно пожимая плечами. Только сдается мне, что и его вежливо игнорируют, благодаря кое-кому достаточно влиятельному. А успеха у него нет, потому что даже шанса на возможность не предоставляется… Что было крайне эгоистично со стороны Минсока, которые проявлял небывалую черствость и эгоизм своей натуры довольно часто в последнее время. Кажется, Чондэ даже побледнел на пару тонов, когда увидел в коридоре своего наставника. По традиции не одного. Просто разве можно вот так легко играть чужими чувствами? Он даже попытался оскорбиться, ну или хотя бы обидеться, так чтобы сделать вид, что чувства этой парочки его совершенно не трогают, но очень скоро обреченно констатировал, что все бесполезно. Гораздо легче было каждый раз давать себе клятвенные обещания прекратить, наконец, с самообманом и свести общение с наставником к минимуму, прикрывая собственную боль панцирем напускного безразличия. Но стоило хёну повернуть голову к нему и сложить губы в чертову улыбку, искреннюю и любящую, как самообладание снова давало сбой, а губы сами собой счастливо расплывались в ответ. И плевать, что от любви там было только дружеская симпатия, если вообще не отеческое расположение, продиктованное навязанным наставничеством. Но как же от этого было невыносимо больно. Я заинтересованно уставился на Чондэ, отмечая, что от вида обнимающейся парочки он словно заледенел всем телом и на внешние раздражители реагировать перестал. Даже над моими неудавшимися попытками соблазнения потешаться прекратил, словно это все ему уже не казалось таким смешным. Сильно, в общем, по всем внешним признакам расстроился. Мне пришлось даже отодвинуться в сторону, наверняка ведь ему поделиться перипетиями своей тяжелой доли захочется, а мне слушать вообще не хотелось (у меня своих перипетий…). Но он молчал, поэтому, немного помявшись на месте, я все же решил взаимное благородство проявить, возложив ладонь соседу на плечо, на что он только недовольно им дернул. — И что ты будешь делать? — не стал обижаться я недооцененному порыву. Все же горе у человека. — Пойду к себе в комнату. Плакать, — на полном серьезе заявил Чондэ, даже не поменяв выражение лица на более скорбное. И реально пошел. Странный он какой-то. По мне так, если кто-то положил глаз на вашего любимого мужч… (вот уж оговорочка (вы этого не читали)) любимого человека, значит что? Правильно! Значит, что у этого «кое-кого» имеется лишний глаз. А вот так делать вид, что тебе все равно — вообще не по-спортивному. Естественно, я поплелся за ним следом. Оставаться одному катастрофически не хотелось. В смысле одному в стане врага. К тому же, раз уж сосед мой был в несколько невменяемом состоянии, то следовало попытаться его на откровенность вывести: — Не понимаю я твоих переживаний. Как он тебе вообще может нравиться? Он же просто животное. И я сейчас вовсе не в переносном смысле. — О да! — мечтательно вздохнул Чондэ и даже улыбнулся почти искренне, потушив своим романтическим бредом весь мой боевой настрой, включающий стратегически-коварный план по обретению верного союзника, обиженного общим врагом. — Настоящий зверь. И не только по полнолуниям, заметь. Ты просто не знаешь, от чего отказываешься. — Он в задумчивости побарабанил подушечками пальцев по губам и как-то совсем уж влюбленно-идиотски улыбнулся: — Хотелось бы мне узнать хотя бы, как Минсок целуется. Какой-то он совсем не обидчивый. Ведет себя так, словно это не перед ним только что эти двое мило ворковали, втаптывая сердце и чувства в неровный каменный пол. А он так и продолжает Минсоку дифирамбы петь, навевая на меня подозрения, что отвлечь его от такого приятного занятия (сугубо по его личному мнению) можно исключительно заклеенным поперек рта скотчем. И то прогрызет, чтобы сообщить напоследок, что получше его наставника человека еще поискать надо. Даже как-то подбешивает эта его добродушная наивность. — А ты не пробовал ему в чувствах признаться? Говорят, что так дело быстрее идет и продуктивнее. — Безнадежный случай, — тяжело вздохнул Чондэ, кутаясь в одеяло так, чтобы было видно только глаза, а эмоций видно не было. — Прямо не скажешь, потому что потом как вместе сосуществовать, если мы определенными обязанностями связаны? А намеков он не понимает. Я как-то ему сказал, что замерз, ну, типа, флирт. Надеялся, если уж не на объятия, то хотя бы на теплую кофту с его плеча… классический трюк. — И что? — я заинтересованно подался вперед, почти наваливаясь своим телом на одеяльный кокон с начинкой в виде соседа. — Говорю же, безнадежно. Заставил меня пробежать пару кругов вокруг стадиона. И ведь реально согрелся… — Чондэ невесело рассмеялся и посмотрел на меня как-то особенно печально, так что пришлось глаза стыдливо в сторону отводить. — Знаешь, а я ведь тебе немного завидую. Это даже забавно и мило, как Чанель за тобой ухаживает. Ухаживает? Вот оно, оказывается, что это было. — Обхохочешься, — уныло согласился я, разгадывая хитрый трюк и понимая, что надо мной снова изощренно поиздеваться решили (на этот раз словесно). Да и чего бы не поднять себе настроение за чужой счет? Это же не моего соседа по углам зажимают всякие непонятные личности с не самыми честными, но весьма очевидными намерениями. А может Чанель вообще маньяк? Тем более очень похож (именно такими я их и представлял (начал представлять с недавнего времени)). Сделал тайком мою фотку, стащил трусы из тумбочки и в одном нижнем белье удовлетворяет свои маньячьи потребности на мой светлый облик. — Это не ухаживание, а самое настоящее преследование. И если бы мы были в цивилизованном обществе, то он давно уже сел бы за домогательства. — Поверь, это именно оно и было. Просто, ему же никогда не приходилось кого-нибудь завоевывать. Скорее отбиваться. А тут ты такой появился: дикий и невоспитанный. И именно ты ему нравишься. Нравлюсь… Если только запеченным до хрустящей корочки и с яблоком во рту. — Он мне не нравится. Лучше уж с таким ненормальным чудиком как ты встречаться если честно, — кажется, я даже слегка передернулся, впечатленный перспективами совместной жизни с диким полузверем, но насладиться смесью эмоций не успел, Чондэ хлопнул меня по плечу, полюбовался на искры, брызнувшие из глаз в результате непредвиденно знака одобрения, и довольно рассмеялся: — А у тебя отличный вкус. Но, увы, ответить тебе взаимностью я не могу. — И за это я тебе готов в ноги кланяться, — нервно хихикнул я, ненавязчиво отодвигаясь от греха. Еще одного поклонника моя психика точно бы не выдержала, пусть и такого достаточно безобидного. — Повышенной популярности я бы точно не пережил. С одним то поклонником не знаю что делать. Чтобы выжить. — Как что? Наслаждаться. Тем более что у тебя и выбора как бы нет. Оборотни моногамны, а Чанель, видимо уже выбрал — тебя, — занудно, с видом профессора, читающего третью лекцию подряд одной и той же аудитории, сообщил Чондэ, пошатнувшееся настроение которого уже приходило в норму (хотя он и не плакал, как обещал). Тут же захотелось по привычке зевнуть. А что поделать — рефлексы. И только одна мысль мучила сознание. — Это же хорошо, что моногамны? Просто вдруг «многогамны» лучше? — Ну как сказать, — сосед пожевал нижнюю губу и трагично зарылся пятерней в свои волосы, заставляя меня снова занервничать своей затянувшейся паузой: — раньше я думал, что это просто замечательно, а теперь всерьез начал сомневаться. — Минсок? — я понимающе кивнул, откровенно не понимая, почему Чондэ вместо безнадежных (откровенно глупых страданий) парочку-другую бутылочек шампанского по этому поводу до сих пор не откупорил. Просто кому вообще нужно внимание оборотня? Вот я бы от этого самого внимания с удовольствием избавился. Даже от этого потенциального «несорванного цветочка», от которого удостоился повышенного интереса. — То есть оборотни ни с кем и никак, пока не влюбятся? — Да конечно, — сосед неодобрительно поджал губы и драматично закатил глаза, словно эту сторону оборотническую рьяно осуждал (а остальные стороны у них норм, ага). — Скорее уж с точностью наоборот. Словно боятся, что нагуляться и всего попробовать не успеют, и в старости вроде как вспомнить нечего будет. Встречаются все с кем хотят, сколько хотят и как хотят. Но вот союз семейный создавать не спешат. Потому что ни от потомства, ни от любимого никто не откажется. Представляешь, чтобы было, если бы оборотни плодились, как кролики, или как люди, ради самого процесса? Там далеко не дураки живут, — и многозначительно указал пальцем вверх, безбожно тыча в высшие силы. Я же не стал его обвинять в богохульстве, вместо этого покладисто представил, что было бы, и похолодел. Аналогия напрашивалась сама собой: если бы оборотней было очень-очень много, то людей бы стало очень-очень мало. Кушать все хотят — закон джунглей… — Ну ладно, с этим все понятно: моногамны, многогамны, недогамны… — я хихикнул, радуясь удачной игре слов: — но я то тут причем? И что, если не захочу быть с Чанелем? Смех быстро увял до жалкого неуверенного хихиканья, когда я встретился с серьезным, как со стодолларовой банкноты, взглядом Чондэ: — Захоти. И вот сейчас он точно не шутил. Так это что, Чанель от меня никогда-никогда не отстанет? Вот это я попал! Я прижал руки к голове, как персонаж из небезызвестное картины, но в отличии от него, все же вслух мысли озвучил: — Я так с ума сойду. — Будет жалко, — соврал сосед. По крайней мере, не потрудился даже сочувствующее выражение, подходящее случаю, на лице состряпать. Но очень скоро пересмотрел свой эмоциональный фон на более подходящий ситуации (крайне трагической, к слову), когда я поделился с ними своим руководством по выживанию в условиях не совместимых с жизнью. — Чондэ, я теперь один даже в туалет ходить не буду! Только с тобой. А один — ни за что!.. Ладно-ладно, я пошутил. Тебе в кабинку со мной заходить не обязательно, — я, вдоволь насладившись эффектом своих угроз и мольбой в его глазах, просящих прибить сразу и избавить от мучений, тут же предложил альтернативный вариант: — Или ты можешь мне рассказать, как убить оборотня. — За что? — заинтересованно спросил Чондэ, ради этого даже вылезая из своего одеяльного укрытия. Так и знал, что второй вариант развития событий ему покажется более подходящим. Даже малость обидно за себя. — Интересный вопрос. А того, что он страшный кровожадный монстр не достаточно? Ведь я кто? — Кто? — Свидетель! — Свидетели долго не живут, — понятливо кивнул Чондэ, даже не пытался скрыть скепсис в глазах, и почему-то почесал меня за ухом. Наверное, дурную привычку от любимого хёна заполучить успел. — Именно! Поэтому, нужно действовать на опережение! — Я незаметно для самого себя потянулся вслед за ускользающей рукой, в надежде продлить удовольствие. Вот уж не думал, что таким тактильным маньяком окажусь. И даже мурлыкнул в порыве чувств, правда тут же осознал, что именно сделал и испуганно прикрыл рот ладонью, намереваясь умолять соседа, чтобы все осталось между нами: — И почему это так приятно? Он удивился еще больше: — Тут у всех эрогенная зона. К гадалке не ходи. Я тоже удивился. А как же на счет тех ребят, которые ненавидят, когда их волосы трогают? Но наставать на уточнении не стал, так как дела поважнее имелись. Вместо этого обшарил взглядом комнату на предмет подходящей для сооружения баррикад мебели. — Как думаешь, они сюда не вломятся ночью? — Я был бы не против, если бы Минсок ко мне вломился, но за столько времени почему-то еще ни разу не вламывался, — пошутил Чондэ и проницательно так на меня посмотрел: — А что? Ты спать что ли боишься? Это же надо было вот так просто оскорбить человека! — Я не боюсь! Просто проверил, заперта ли дверь. А еще, пожалуй, положу под подушку нож и стул пододвину поближе. И напихаю в карманы побольше гвоздей, тогда эти твари точно подавятся. Где бы их только взять? Я задумчиво взглянул на соседа, но ничего спрашивать не стал. Он лицо заинтересованное, находящееся в стане врага, а значит заблаговременно не внушающее доверия. Вон, даже против оборотня в нашей комнате не против. И вообще, нужно успокоиться. Побольше улыбаться, шутить, не отводить взгляд… и под столы больше не прятаться. Тогда они ничего не заподозрят и я смогу сбежать. Вряд ли кто-то еще додумается в лапы к одним из самых кровожадных созданий идти, если им не доверяет. Да еще и с улыбкой. Кроме меня. Я демонстративно забрался в свою постель, всем своим гордым видом демонстрируя, что не боюсь ничего и вообще всем вокруг доверяю. Немного поворочался на месте, стараясь успокоиться и подрагивая всем телом, когда вдали послышался волчий вой (или что-то очень похожее, порожденное моим воображением) и не удержался от вопроса, который мне покоя не давал: — Чондэ, а у Минсока есть уже?.. Ну, который на всю жизнь? — У Минсока есть девушка, если ты не заметил, — приглушенно сообщил сосед. — Та самая? — Не знаю… Давай спать. Завтра вставать рано, — недвусмысленно намекнул он, что эта тема не особа ему приятна. Я не стал настаивать на продолжении разговора, тем более что пережитый день оказался настолько эмоционально насыщенным, что сил для ночного бодрствования попросту не осталось. И, не в состоянии бороться с усталостью, откинулся на подушки, смиренно прикрывая глаза. Естественно, о спокойном сне никакой речи не было. И спал я в эту ночь с металлическими палочками под подушкой (которые добросовестно умыкнул со столовой), каждый момент, рискуя проткнуть себе ночью оба глаза, так как-то и дело доставал «страшное оружие», когда сквозь сон доносились странные звуки с улицы. Но после полуночи волчий вой перестал пугать. Вместо этого пришло раздражение, когда неприятный звук в очередной раз вырывал из ласковых объятий сна, и острое желание вылить, как в старые добрые, ведро помоев на голову самому голосистому. Когда же к вою добавился скулеж, раздающийся у самой стены, а потому наиболее громкий и раздражающий (будто мне изначальных звуков не хватало), не оставалось ничего другого, как зарыться под подушку с головой и искренне пожелать волкам приятного аппетита и поскорее добить несчастную загнанную жертву. Ах да… мораль: никогда не пробуйте спать на посторонних предметах, не предназначенных для этих целей! Ну или хотя бы под подушки не забирайтесь, когда эти самые «предметы» туда успели поместить. Утром щека ныла.