Добро пожаловать в «Логово»

Утро выдалось до отвращения солнечным и до обидного теплым, идя вразрез с настроением заточенного в каменном саркофаге (который здесь ласково называли «Логовом») узника. Лично я сейчас бы предпочел лицезреть за окном хмурые тучи, а в идеале и вовсе снежную метель, если честно. Но где ее взять в начале осени? Поэтому пришлось страдать, почти задыхаясь под тканью одеяла. А все потому, что я благоразумно решил притвориться больным и не пригодным ни для занятий, ни для посягательств. Впрочем, думаю, актером мне не быть, потому что получилось неважно, по крайне мере мой сосед, лучащийся предвкушением грядущего дня, не проникся и от души пихнул в бок: — Вставай. И за что мне именно этого соседа подкинули? Чтобы окончательно жизнь в ад превратить? — Хватит валяться, нам скоро выходить. Имей в виду, что я тебя ждать не буду. И я даже не усомнился в его словах. Точно не будет, ведь иначе на целые две минуты меньше в обществе своего обожаемого Минсока проведет (эгоисты кругом). Пришлось вставать, тем более, подраскинув голодными мозгами и, потерпев безоговорочное поражение в неравной битве с потребностями активно растущего молодого организма, решил, что оставаться в комнате и в самом деле малость недальновидно (хотя бы для меня самого, что являлось решающим фактором), поэтому все же условно добровольно встал, принимаясь неспешно подбирать гардероб на выход, стараясь оттянуть предстоящее событие как можно дальше.

***

Если и существует в «Логове» место, где всегда многолюдно (многооборотнено?), то именно в этой чудесной обители чревоугодия. Отвечаю. А вот в чью пользу перевес численности — большой вопрос (очень актуальный). Да и как отличить первых от вторых, если никто с утра даже хвоста отрастить не удосужился? До чего же на людей похожи. Может, это просто одна из ветвей Человека Разумного, развитие которого пошло по другому пути? Такой себе очень альтернативный человеческий подвид? Я запаниковал, дернув соседа за рукав, отказываясь с места сдвинуться, пока ответов не получу, понимая, что это соотношение может быть вовсе не в сторону традиционно прямоходящих представителей населения планеты: — А как распознать оборотня? Чем он от обычного человека отличается? Чондэ по инерции попытался сделать еще один шаг вперед и очень удивился, когда нога вдруг зависла в воздухе, так и не приблизив его к законному завтраку, что, судя по выражению его лица, приравнивалось сразу ко всем смертным грехам, а потому мстительно, с завываниями, подтвердил мои самые страшные опасения: — Очень-очень сложно. Присмотрись… Это может быть каждый… Правда, получилось у него так себе. Совсем не страшно… Но, неужели действительно в каждом? Я осмотрелся по сторонам и даже при повторном внимательном подозрительном сканировании окружающих вынужден был признать, что действительно, те ничем от моего привычного (прежнего) окружения не отличались. Хотя, с их стороны гораздо великодушнее в этот момент было многозначаще зарычать, или шерстью обрасти, чтобы мне от всех шарахаться не приходилось. Сосед раздраженно закатил глаза, проницательно догадавшись направлению хода моих мыслей, и даже не комментируя, направился в сторону столика. Естественно, я поспешил за ним. Обещал же «даже в туалет»… Вот только далеко уйти не получилось. Прямо на моем пути кто-то раскидал лапы (или даже хвост, кто этих нелюдей разберет), по которым я от души прошелся. Не в смысле, что конечности были отделены от всего остального, с комплектом полный порядок был (что печально). Еще печальнее стало от того, что именно этот «комплект» принадлежал ТОЧНО оборотню. Чанель поприветствовал меня улыбкой людоеда. — Доброе утро, — попытался я проклять его добрым словом, сдерживаясь, чтобы не освятить крестным знамением (и не от жалости, а от наличия в помещении неучтенного числа его собратьев). В животе, в качестве радости от встречи, тут же что-то екнуло, многозначительно так (подозреваю, что это сердечко решило дезертировать), и ноги малость подкосились, а изо рта вырвалось заковыристое ругательство, очень быстрое и совсем не разборчивое (надеюсь…). Естественно Чанель тут же принялся меня благородно спасать, вцепляясь в тело, как Чондэ за последний кусок мяса на тарелке вчера вечером. Не оторвать. Причем, предусмотрительно на уровне бедер, словно для такого важного дела предплечья было недостаточно. — С ног сшибательно выглядишь, Чанель, — вежливо прокомментировал Чондэ, акцентируя внимание на каждом слове и демонстрируя особо обворожительную улыбку. — И это несмотря на то, что ты ***ое четырехногое чудовище. И прекрасный слух… Расслышал таки. А я его еще вчера жалел. — Доброе утро, — сверкнул белозубой улыбкой, следящего за гигиеной хищника, Чанель, продолжая удерживать пошатнувшегося меня в вертикальном положении, и, пользуясь случаем чувственно провел ладонью от моего бедра выше. Я тут же покладисто затрепетал от этого недвусмысленного движения (а ну как когти выпустит). Оборотень, в силу своей неприспособленности к жизни, воспринял мои вибрации за взаимность и направил руки дальше, к селезенке, явно примериваясь… Внимание! Жизненно важный вопрос: кто-нибудь знает, без селезенки же можно жить? — Да ничего я тебе не сделаю! — торжественно соврал оборотень, вглядываясь в мое лицо так скрупулезно, что тут же захотелось вытащить зеркальце (не то, чтобы я его ношу) и узнать, что он там такого увидел. — Постой немного спокойно. То есть он не заметил, что это и было «спокойно». Никуда же не убежал и даже не попытался его наглую руку перегрызть, хотя очень-очень голоден и можно было бы «двух зайцев», брррр… Почему-то шутки на каннибалическую тему в этой компании, тоже уже не кажутся смешными. Пришлось подчиниться. И вовсе не из-за внезапно проснувшейся симпатии, а благодаря огромным лапам, мягко, но непреклонно удерживающим за талию. Хорошо зафиксированный парень, не способный достойного сопротивления оказать, вообще в любви покладист. Я обреченно сглотнул, заготовленную слюну, которой позже собирался демонстративно его наградить, и вытер о штаны вспотевшие ладошки. Не в силах до конца определиться, расстроился я по поводу того, что таких радикальных мер, как плевок в наглую рожу, не понадобилось, или наоборот обрадовался. Чанель, видимо, и сам догадался, что чего-то не то сказал, поэтому пояснил для особо непонятливых новеньких: — В смысле, без истерик и отговорок постой. — А потом и вовсе фантазировать принялся (ему бы книжки писать — десятитомники): — тебе же самому нравится так стоять. Я вижу. И взгляд еще такой самоуверенный изобразил. До тошноты. Авторитетно заявляю, что в Логове просто жизненно необходимо ввести уроки психологии, потому что коренные обитатели ну полные в ней профаны. И даже если я действительно пригрелся и чуть-чуть расслабился рядом с оборотнем (что вовсе не от его безграничного обаяния, а от безысходности), то вслух этого озвучивать точно не стоило. Хотя бы, чтобы снова не напрячь. Естественно, мне тут же перехотелось «спокойно стоять» и я закрутился на месте, орудуя локтями, как бы невзначай, и прицельно оттаптывая оборотничьи лапы в кедах: — Пусти меня! — слишком резко и ультимативно потребовал я, тут же понимая, что получилось не особо дальновидно, как для человека, пытающегося выжить, поэтому пришлось капризно надуть губки и неловко соврать: — Кушать хочется. Хотя кушать минут пять уже как перехотелось. Чанель тут же затряс головой китайским болванчиком и поволок меня к столу, посчитав причину для расставания с моим телом вполне достойной. А потом с тоской наблюдал, как я усаживаюсь между Чондэ и Минсоком, в недосягаемости. Это сосед мне неожиданно аттракцион немыслимой щедрости устроил. Не в смысле, что виллу в Майами подарил, а остатки нервных клеток пощадил, усевшись так, чтобы я разделял их с Минсоком. А значит, никаких Чанелей, с прижимающимися ко мне бедрами! Правда, был еще вариант, что это он все же характер свой решил показать, демонстративно отсев от наставника, который тоже немного удивился изменениям в рассадке присутствующих. Если это так, то попытка получилась убого неубедительной. По крайне мере, Минсок одарил подопечного задумчивым взглядом, поскреб ногтями свое левое плечо и пожал плечами, принимаясь за завтрак: — Бэкхен, мне кажется, что ты немного эм… нетипично реагируешь на нашу расовую принадлежность. Тебе здесь ничего не угрожает. Ты же нас не боишься? Да еще серьезным таким тоном сказал, как маленькому ребенку говорят заведомую ложь. И тут уже все присутствующие посмотрели на меня как-то напряженно-выжидающе. Явно ожидая реакции. Мне же к собственной гордости все же удалось сохранить на лице что-то похожее на приветливое выражение. Что в данной ситуации, если честно, выглядело фальшивенько. — Почему это не угрожает? Оборотни же кровожадные монстры, — Чондэ добросовестно состроил самое страшное лицо, на которое был способен, и кровожадно потянулся к моей шее, зловеще пошевеливая пальцами. — И как до этого додумался то? — Минсок не отвлекаясь от разговора, отпихнул его руки. — Если что, люди тоже при виде мяса в обморок не падают. И ничего, как-то по этому поводу не особо страдают. Да еще и бифштексами с кровью не брезгуют. Гадость… — он скривился, словно ему эту самую кровь на ложечке к самому носу поднесли и предложили выпить не закусывая. — Вообще-то вкусно! — эмоционально возразил Чондэ, но заметив на себе недоуменные взгляды, причем даже от наставника, возмутился: — Что? Вы просто не пробовали. Я же достаточно в цивилизации пробыл, чтобы успеть все попробовать. — Ничего я не боюсь, — занервничал я. Кажется, они начали о чем-то догадываться. Поплакать, что ли? Может, это их разжалобит и меня не тронут? Или наоборот начать смеяться долго и громко, чтобы они решили, что я с ума сошел, и связываться с психом себе дороже. — Не съедите же вы меня, в конце концов. — Не бойся, если так сглупить решим, то заворот кишок нам будет обеспечен. — По мне так Минсок выглядел малость потерянным сегодня. Расстроился, что я узнал их страшный секрет? Так поздновато что-то. Чондэ воодушевленно подался вперед, не желая упустить ни единого нюанса разыгрывающегося представления, даже позабыв, что должен перед наставником холодное равнодушие изображать: — Точно. Или ядом отравится, или костями подавится. Тебя только на холодец пускать. Но ничего, отъешься, — и дружелюбно потрепал меня по плечу, что никак не вязалось со словами. А потом с вызовом посмотрел на Минсока. Это что? Это он так манипулирует им, меня подставляя? Или решил поверить, что наставник совсем уж не подходящая для него пара. Особенно по полнолуниям. Деликатно выбрав момент, когда закончится борьба добра и зла, я все же поинтересовался: — Не понял. Так мне вас боятся или нет? — Зачем бояться? Сам же сказал, что не съедим тебя, — глумливо захохотал Чанель, не давая возможности усомниться в правдивости своих слов. И истинных мотивах. И не подавятся… Когда-нибудь их, так называемые, шутки оставят непоправимые глубокие невротические повреждения в моей психике. — Кстати, а сколько в человечине калорий? — задумчиво поинтересовался между делом Минсок, вяло ковыряясь палочками в своей тарелке. А я дал себе обещание дверь на замок всегда закрывать. А еще лучше изнутри стулом подпирать. Или вообще не спать! Никогда! Но в тот момент старательно подарил ребятам самую лучезарную улыбку, чувствуя, как от напряжения стянуло скулы. Надеюсь, поверили. Вот только собственный аппетит был безвозвратно утрачен, и я отодвинул тарелку подальше. Обещали же на кости не кидаться. — Кушай! — Вот и докатился Бен Бэкхен до личного сталкера. Чанель почти насильно вложил мне палочки в руки, подтверждая подозрения, что все это время от меня взгляда не сводил. — Нашел, кого слушать. И хотя ты очень аппетитный, пожирать тебя я не буду ни за что. — И улыбнулся так ярко и открыто, что я даже на минутку расслабился и немного проникся. Так самого себя страхом извести можно, если боятся всего. Правда, потом вспомнил, что он до сих пор страшный кровожадный монстр и ничего с этим делать не собирается. И это еще помимо того, что он меня преследует. «Монстр» и «меня» в одном предложении, если честно пугало. Даже на слух. Что уж тут говорить про реальную жизнь? — Если только немного покусаю… Я неосознанно пододвинулся к соседу, ведь должен же он, если что-то случиться меня поддержать, хотя бы в силу идентичности нашей расовой принадлежности. — А вы сдружились, я смотрю, — Минсок еле уловимо поджал губы. И если бы я не видел вчера, как он прямо посреди коридора демонстрировал прилюдный (и приоборотневый) акт проявления чувств к своей девушке, то заподозрил бы, что приревновал своего подопечного. — Это запрещено? — Чондэ, не поднимая головы, так сильно воткнул вилку в стейк, словно планировал нацепить его вместе с тарелкой. — Думаю, твоему новому другу стоит сначала кое-что о тебе самом узнать, — улыбка на губах Минсока показалась мне особо ядовитой. — Бэкхен, а Чондэ ты не боишься? — А чего его боятся? — заподозрил я не ладное. — Действительно, — снисходительно фыркнул Минсок, одаривая мои ладони, судорожно вцепившиеся в руку его подопечного, многозначительным взглядом. Приревновал, наверное.

***

— Бэкхен, скажи честно, тебе у нас не понравилось? Я кинул неприязненный взгляд на Чанеля, до этого мирно беседующего с Минсоком, но не забывающим сверлить меня плотоядным взглядом, но он в силу своей уникальной толстокожести, ответил мне открытой светлой улыбкой. Меня передернуло. К моему глубочайшему огорчению, оборотень оказался умным, вежливым, приятным и начитанным, что как-то не вязалось с родом его основной деятельности. Но факт оставался фактом. О чем бы ни заговаривали, он с энтузиазмом поддерживал, а если не знал о предмете разговора, то искренне интересовался, и с удовольствием выслушивал собеседника. Думаю, это вроде как с вампирами. Обаять, чтобы жертва сама под когти подставилась. Думаете, им не к чему? А вы уверены, что знаете об оборотнях ВСЕ? И Чанель этот… Странно. Почему его все любят? Включая однорукого садовника, полоумной кастелянши и моего соседа, который все же любит Минсока, но и от Чанеля фанатеть не забывает. — Ну что ты? У вас тут весело и интересно. Загадочно, опять же, — поспешил польстить я. — Да и название такое… со смыслом… — Ты просто еще ничего не знаешь о нас, — улыбнулся Чанель, но улыбка его заметно потускнела. И узнавать не хочу. Не Чанеля. Особенно после того, как Чондэ решил меня просветить об особенностях его характера, и о том, что от вынужденной изоляции оборотней от остального мира, у них развилась некоторая асоциальность. К тому же, окружающие тут темпераментные и не привыкли друг другу реверансы отвешивать. Утешил он меня, ага. Вокруг меня куча асоциальных неадекватов! Да им порешить меня за одно неосторожное слово ничего не стоит, так как нормы и правила поведения для них словно юридический справочник для сантехника: вроде бы все буквы знакомые, но слова, будто на другом языке написаны. Ну уж нет! Наедине с этим монстром оставаться я точно не собираюсь! — Ребята, а что вы собираетесь делать после завтрака? — максимально небрежно поинтересовался я, прицеливаясь и метко подхватывая палочками идеально круглую фасолину, которую уже добрых пять минут гонял по тарелке (еле удержал себя от злобного смеха). — Да так… тебе будет скучно, — поскучнел Чондэ, демонстрируя мое будущее на собственном примере. Хотя я бы лучше поскучал в компании хотя бы одного точно-человека, чем повеселился в компании одного точно-оборотня. — Если тебе нечем заняться то, как на счет того, чтобы немного отдохнуть со мной? — Чанель неожиданно оказался слишком близко, неловко перекатился с пятки на носок и принялся рассматривать каменный пол с таким интересом, словно лично его укладывал. Такой весь из себя невинный и стеснительный. Только вот меня не провести! Как же, на отдых зазывает… Если только на вечный. — Я не устал! — Так даже еще замечательнее. Тогда сразу к главному вопросу перейдем, — Он кокетливо поиграл бровями. — Как на счет того, чтобы узнать меня получше прямо сейчас? — А смысл? Я предпочитаю людей и через год собираюсь уехать из этой дыры. Так что ничего личного. — И глаза. Глаза, как можно шире распахнуть. Широко распахнутые глаза — символ наивности. Оборотень поскучнел. — Знаешь, я мог бы тебя заставить, да так что ты бы сам мне на шею начал вешаться. Но не буду. Не думай, что я от тебя откажусь. Ты сам ко мне придешь. Причем, по своей воле. — Ага, только глазки подведу, да губки подкрашу, — я, не дождавшись скорой расправы, а потому обоснованно решив, что угроза миновала, возвратил твердость духа, демонстративно поправил рубашку и отодвинул несопротивляющегося парня подальше от себя: — Размечтался! После чего гордо выпрямив спину, пошел прочь, уговаривая себя не переходить на трусливый бег и не оглядываться, в попытке проверить отсутствие погони. До конца не верилось, что на этот раз меня не тронули (ну, почти). Вот только можно ли сказать с уверенностью, что и в следующий раз мне так повезет? Впредь надо быть осторожнее. На своих ошибках учатся, а у меня достойный повод пройти это обучение экстерном. И как это не прискорбно — на кону моя жизнь. Вот только далеко уйти не смог. Я сам не понял, как мне удалось не заорать, когда шею сзади окатило ледяным холодком, словно кто-то дышал мне прямо в спину, преследуя настойчиво, неустанно и бесшумно. Жутко так, что волосы на голове дыбом встать норовят. Ну, зато на глаза лезть не будут. — У тебя девять жизней что ли? — я все же не выдержал. Даже тот факт, что я знал, кто именно за мной крадется, жуткого липкого страха от посторонних вздохов за затылком, не отменял. — Нет, одна. Это ты нас с кошками путаешь. Да и у них вообще-то это метафора… — Так вот и цепляйся за свою «одну» тогда. Нервы у меня не железные! — Но ты мне нравишься. По-настоящему. И что мне теперь делать? — стиснул зубы Чанель, с настойчивостью капризного ребенка не желая отпускать свою игрушку просто так. Я постеснялся озвучивать подходящий вариант развития дальнейших событий, тем более, думаю, он все равно отказался бы об стенку убиваться. И просто доверительно сообщил очевидное, хотя в голову и закрадывались сомнения, что оборотень на это мнение… в общем, не учтет: — Вот уж не думаю, что могу с оборотнем ужиться. Мы с тобой как бы виды несовместимые. И вообще, сейчас бы еще о симпатиях поговорить. Детский сад, ей Богу. Мне вот вообще в начальной школе нравилась девочка, обладательница оригинальной моноброви. Именно по причине этой брови и нравилась, притягивала эта бровь мое внимание и все тут. И хоть сейчас она эти брови стала выщипывать посередине, придавая ухоженный вид, но все равно уже не то. Так что все проходит… — Если бы ты рационально подумал по этому поводу… — Нет. Ты оборотень! — У каждого есть свои недостатки. И вообще ты выделяешь не важные вещи. То есть важные, конечно, но не самые существенные, — проявил удивительную твердолобость Чанель. И поцеловал меня в шею, не стесняясь посторонних, вроде как демонстрируя всю степень своей симпатии. А вот я стеснялся, поэтому покраснел и чувствительно пихнул его локтем в бок: — Ты что творишь?! — Доказываю, что мы просто созданы друг для друга, — наивно хлопнуло ресницами подлое чудище, захватывая меня в медвежьи объятия. Оборотень - он, а в капкане - я. Иронично. И может быть… МОЖЕТ, я бы и выдержал очередное посягательство на себя бережно лелеемого, если бы не подлое хватательное движение, с хирургической точностью пришедшееся аккурат на место пониже спины, ставшее последней каплей… Руки бы оторвать! POV автора (которому надоело куски текста курсивом выделять) Нет, Чанель вовсе не был против флирта. В определенных количествах флирт — это даже очень возбуждающе. Но тут игра явно затянулась. Парень сопротивлялся так отчаянно безумно, что он себя самым настоящим насильником чувствовал, когда пытался хотя бы просто прикоснуться к нему, со всей искренностью влюбленного сердца. Оборотень болезненно скривился, когда Бэкхен лягнулся особенно отчаянно, хотя его рука просто-напросто слегка съехала с талии вниз. И пусть непоправимого каким-то чудом не совершил, не оставив оборотня без репродуктивного органа, но близость расплаты заставляла нервничать. — Малыш, ты, конечно, обаятелен в своей невинности, но нельзя ли понежнее? — с намеком на компромисс предложил Чанель, слегка отстранившись, всего на пару сантиметров, явно надеясь на продолжение. — Понежнее хочешь? — Бэкхен с отчаянностью смертника вцепился зубами в его губу. Действенно. Тем более и опыт подобный уже имелся. И пусть его теперь и отсюда выгонят. Он против не будет. Но поликовать получилось до обидного мало, через секунду он сам почти сложился пополам, постанывая от боли в вывернутой за спину руки. Чанель подавил легкую дрожь на кончиках пальцев, не в силах справиться с томительным волнением. Ничего так не возбуждало его, как охота. Инстинкты требовали завладеть им, его сердцем, накинуться, проглотить целиком, чтоб без остатка, хранить как реликвию и поклоняться с трепетом, словно божеству. Оборотень еще не знал, зачем ему новичок, но уже очень сильно хотел себе очень. И лишь только отголоски человеческого в голове удерживали парня от посягательств. Да и клетки, чтобы держать перепуганного парня всегда при себе в его комнате не имелось (и в подвале не имелось (что бы там по этому поводу не фантазировал Бэкхен)). Нужно было, чтобы парень сам, добровольно, дрожа от любопытства, страха и возбуждения, пришел к нему, подчинившись инстинктам, и вручил собственное сердце. Но это сколько ждать бы пришлось? Чанель никогда не отличался особым терпением. Да и что такого в обычных невинных объятиях и поцелуях? Конец POV автора Поравнявшийся с нами Чондэ мазнул по мне задумчивым взглядом, словно прикидывая, бросаться ли благородно на помощь, или оставить все как есть, тем более что бонусом к последнему варианту развития дальнейших событий шла освободившаяся жилплощадь и минус один сосед. Привлекательные перспективы, как ни посмотри. И зажмурившись, словно боясь передумать, выпалил: — Чанель, ты его пугаешь. И он не притворяется, реально считая это все насилием. В точку, надо заметить, попал. Минсок же, то ли пользуясь случаем, чтобы помириться с Чондэ, то ли реально планируя помочь мне, подхватил их обоих под локти и потащил за собой на «серьезный разговор». А я?.. Я просто обессиленно поплелся в свою комнату, подозревая, что за эти несколько минут похудел наполовину, и очень скоро, наверняка, стану интровертом. Хотя, все же не дождутся!