Завещанная жизнь

Ди редко ложилась спать в тот же день, когда и просыпалась, а эта среда не была исключением. Уже заранее начав грузить подругу тем, что день школьного фестиваля не за горами, и путём голосования было решено устроить кафе с угощениями и интерьером, стилизованными под Хэллоуин, Мия донесла, что Сеттерфилд выбрали “шеф-поваром” и внесли в списки, ожидая от неё предложений. Удрать, иными словами, не получится. Никакие отмазки не помогут. “Ты и так бездельничала на всех прошлых мероприятиях, хотя и каждый день приносила в школу изумительные сладости, которые сама приготовила. Хватит, имей совесть!” – сурово подытожили Мия и отключилась. Эта девушка не была приверженицей строгого соблюдения правил или фанаткой коллективной внеурочной работы, так что, Ди полагала, дело было в желании отомстить параллельной группе, обставившей их по продажам на прошлой ярмарке почти вдвое. “Кажется, там учится её бывший парень… Бедняга, в стремлении кого-то победить Мия иногда просто ужасает…” Вот так вышло, что школьница в очередной раз легла в пять часов, мучаясь не только над домашним заданием, составлением меню, но и работая с документами и систематизацией архива “Цветочного дома”, небольшого сыскного агентства, хозяйкой которого она недавно стала. Поэтому Диана и была так... раздражена, когда в её дверь кто-то позвонил. Нащупав вслепую ручку входной двери, та резко распахнула её, даже не удосужившись посмотреть, кто там, готовая выяснять отношения только о размере принесённых травм. Мужчина, которого зашибли, от чего он противно истерично вскрикнул, заслужив, судя по звуку, по меньшей мере, черепно-мозговую, куда-то однако исчез, а рядом что-то тихо звенькнуло, словно стекло стукнулось о бетон, когда Ди всё же открыла глаза. “Свалился, дурак. Небось от испуга аж через ограждение грохнулся…” В подтверждение её мыслям из колючих кустов, выросших недавно (вскоре после её переезда сюда) вдоль первого этажа, раздался мучительный стон. “Всего лишь второй этаж. Какая жалость”, – подумала Ди и возвратилась ко сну. А потом вновь встала, затащила в дом два ярких пиона, оставленных возле входа извиняющимся мужчиной. “Вот только весёлой жизни мне не хватало…” Но она забыла, что эти цветы ещё означают и исполнение желаний. *** По её собственной просьбе скамейку не стали восстанавливать - “Незачем”, говорила себе Сеттерфилд, перекатывая деревянный кулон меж пальцев - так что для бдения за могилой и чтения на воздухе пришлось выбрать временно другое место. Всё равно через парочку дней это закончится. На набережной не было красиво, но ветер, наждачной бумагой проходящий по лицу, навевал не только запах странствий, но и ностальгию, связанную с этим городом, забытую ею не очень давно, но однозначно далеко-далеко. Она думала, что этого хватит, но, кажется, не слишком жалела о своём ложном допущении. Обычно неподалёку от пристаней было довольно пустынно - никто не стремился задерживаться и становиться на пути бегущим потокам ветра, ласкающим Йокогаму, но в тот день одна женщина в забавных зелёных очках, яростно ругающаяся с кем-то по телефону, мальчик, гоняющий по мостовой своего щенка, который, судя по всему, впервые вообще на улицу вышел, и девушка, закутавшаяся в цветной платок, словно в одеяло, никак не хотели расставаться с обществом друг друга. И раздражало это, похоже, только Ди, остальные были погружены в собственные дела. - Что значит потерял?! Я уже устала ждать! Это вообще мне или тебе нужно?! Или… ты разлюбил меня? У тебя интрижка! Я пон… Это… Ты… Ладно. Я даю тебе ещё один шанс. Один. Встречаемся через два часа в кафе “Причал” на улице XXX. Если опоздаешь – всё будет кончено. Точка. Голос женщины сорвался, что-то сломалось внутри к концу разговора с женихом. Что-то, что тот доломал, когда она ушла с набережной, чуть дальше, дальше от чужих ушей. - Я… И у кого терпение лопнуло первым? Кто принесёт больше боли? Ди обратила бы на её состояние и мрачную уверенность в глазах чуть больше внимания, если бы не руки, закрывшие ей глаза, и голос, спросивший противно певучим тоном: - Угадай, кто там ~ Дазай Осаму. Как удачно. Или нет. - Мне как раз нужно было поговорить с вами. Она никогда не видела в своей жизни настолько противоречивого человека. Когда он желал убить себя по-настоящему, его глаза словно принадлежали совершенно другому – тому, кто был создан жизнью, словно плод её пылкой любви, взаимной, безраздельной, а потом частично украден приревновавшей Смертью. Было непонятно, для чего он тут. Он казался несчастным. Самым несчастным человеком на земле. И это особо погано вгрызалось в душу, так как она одновременно и знала его характер манипулятора и не могла отделить это представление от того, кого иногда видела перед собою. Но еще хуже становилось, когда он увлекался чем-то и забывал о вечном стремлении покончить с собой. Тогда он был похож на того, и кого не грех убить, и кто будет настолько отчаянно рисковать жизнью и обязательно выигрывать её обратно, что даже не сомневаешься, что Осаму достоин топтать эту землю вместе с другими. Да, он казался ей весьма и весьма знакомым. А, значит, и потенциально опасным. “Мы, быть может, встречались ранее, но… Это… Нет. Это же просто невозможно…” - Может присядете? Девушка скинула с себя холодные пальцы и махнула рукой на свободное место слева от себя. Однако же детектив лишь лукаво улыбнулся и предложил поменять дислокацию, пошутив про последнее свидание. Но, полагала Ди, это было связано не столько с его странным увлечением, сколько с громкими яростными криками, принадлежавшими Куникиде-сану, доносившимися откуда-то сзади. - Ну же, Да-чан, тебе же нужен ответ не на один вопрос? Но, кажется, желание сходить с тобой куда-то вот-вот станет для меня последним, а не предсмертным. Я, знаешь ли, не люблю боль и мучения. Мужчина взъерошил свои волосы и действительно боязливо оглянулся. Он всё ещё стоял за её спиной, так что Сеттерфилд приходилось сильно задирать голову, чтобы глядеть в его шальные глаза и пытаться понять, лжёт ли тот. Она не могла уже больше терпеть боль в искривлённой шее, а, похоже, Дазай желал уйти из-за её спины только по направлению ближайшего, а, желательно, вообще в другом районе кафе. Это было похоже на какой-то коварный план. - Хорошо. Пойдёмте. Но она тоже не слишком любила мучения. А муки от неизвестности были наихудшими для такого человека как Сеттерфилд. И Дазай знал об этом. На самом деле для него было несложно видеть мысли школьницы – исходя из того, как та действовала в различных ситуациях, и концепции её способности импульсивный характер становится очевиден, и только, наверно, Ацуши-кун и Куникида не захотели бы поддразнить девчонку. С учётом того, сколько неприятностей она им подарила в последнее время. К тому же он нашёл того, кому ему придётся быть хотя бы чуточку благодарным, так что перед тем, как она узнает об этом, Осаму хотелось расставить точки над “и”. Любезно оставив Диане в качестве жеста доверия, выглядящего скорее снисходительно и насмешливо, возможность занять место, позволившее ей видеть выход, он присел по другую сторону стола от неё. Атмосфера в заведении была спокойной, а интерьер, отдававший деревенским стилем, расслаблял, однако ни один, ни вторая не спешили сделать заказ – от подбежавшей официантки Сеттерфилд отмахнулась феноменально быстро – ещё до того, как Дазай успел попросить её о двойном самоубийстве. Уже давно неуютно чувствуя себя под дурашливым взглядом детектива, она скрестила под грудью руки и поджала губы, пока после долгого молчания не решила, что лучшая защита это нападение: - Фукудзава-сан сказал мне, что то, что я являюсь членом агентства – факт, а так же что я им стала посредством вступительного испытания, которое уполномочены проводить старшие сотрудники. Однако для полноценного зачисления необходимо моё согласие. Отсюда вытекает вопрос – когда это я успела дать его вам? Конечно, Ди не обладала ровно никаким пониманием произошедшей ситуации, но интуиция подсказывала ей, что именно этот подозрительный мужчина замешан в ней более всех в ВДА. Она всё ещё не могла отделаться от ощущения дежавю, что и заставляло всё ещё сидеть в кафе, а не ломиться в дверь агентства со сборником законов наперевес. - А разве Диана-сан не помнит, как сама сказала, что, если подвернётся возможность, была бы непрочь работать со мной детективом? - Чт… Мы встречались только пару раз, да и содержательных бесед не вели, чтобы я… “Ну, раз уж нам пока по пути, послушай-ка забавную историю: перед тобой стоит будущий детектив. Как тебе идейка? Может, присоединишься?” Она точно не говорила с ним на эту тему. Если только… “Вы не похожи на человека, который хотел бы помогать другим. Но...” Если только он не имел в виду время, которое та провела в Йокогаме четыре года назад. Когда приехала сюда в первый раз в сознательном возрасте. “Но это же… абсурд. Это невозможно.” Дазай улыбнулся более чем довольно, словно его гипотеза подтвердилась. В тот день он дал себе обещание оборвать последние хвосты и решиться перешагнуть порог некого Вооружённого Детективного агентства, которое Танеда помог избрать ему в качестве подспорья для исполнения последней воли Одасаку. Но а пока Дазай сидел на платформе в ожидании поезда… или кое-чего ещё. - Я бы попросила господина несколько повременить с его несомненно благоразумными намерениями. К несчастью, предыдущим рейсом не позволило воспользоваться время, так что на данный момент я безнадёжно опаздываю. “В отличие от вас”, - чётко услышал едкий подтекст бывший мафиози, который ясно уловил, что маленькая девочка, ждавшая транспорт вместе с ним видела, что он, в отличие от неё, уже, кажется, несколько часов просто сидел на скамейке. Она запыхалась, когда попыталась войти в закрывшиеся перед её носом двери, и низко наклонила голову к коленям, присев рядом с ним. Длинные тёмные волосы криво легли на лицо, закрыв один глаз. Просто это была самая маленькая скамейка. Рассчитана лишь на двоих. Да и места нигде больше не было. Ужасно маленькая, хрупкая, одетая в багрово красное платье она должна была напомнить ему Элизу, но почему-то первое, о чём Осаму подумал, так это что она та ещё неудачница. Её по-настоящему не любит жизнь. Нет. Вернее, та так считает. Висящий на спине откровенно детский белый рюкзачок с ангельскими крылышками заставлял казаться её жиденькие растрёпанные волосы не просто чёрными, а облитыми чернилами по воле злобной мачехи. Синие глаза ничего не выражали и, кажется, даже не отражали свет, прямо как и её голос. "Иностранка" Они были похожи, только некая цель в жизни не приносила ей ни облегчения, ни боли. Странно, но она показалась ему смутно знакомой. - О, прошу прощения у маленькой леди! Могу ли я чем-либо помочь вам? Может, смогу предложить вам отличный способ избавиться от проблем и скрасить досуг не только нам, но и пустоголовым полицейским, которые донимали вас расспросами о родителях? – он улыбнулся заискивающе, прощупывал почву, повернулся к девочке не только лицом, но и телом. Мог хотеть уйти и с ней. Ему действительно стоило бы избавиться от всех хвостов. - Нет нужды, - та только покачала головой, заправив длинные чахлые локоны за ухо, - Все уже давно наказаны, включая вас, господин. Будете долго сидеть со мной – станете несчастным, - глухо пояснила она вставая со скамейки. Для Осаму это не звучало как угроза, даже если бы не было этого тона робота. Это всё равно что сказать “убить мёртвого”. Кажется, после этих слов они опять довольно долго молчали. Так долго, что, наверно, Дазай взболтнул какую-то чушь, про небо, детективов, бродячих котов, песок, скрипящие застёжки на карманах и могилы. Ему уже мучительно долго не подворачивалась возможность разговаривать с кем-то, помимо Мори, крыс и “крыс” в пыточной. - Маленькая леди – эспер? – спустя секунду оба стояли у края платформы. Девочка по-прежнему не смотрела на него, просто кивнула, словно её спросили о погоде. И не старалась увеличить расстояние. Бывший мафиози подумал, что мстительность и злорадность детей как всегда мила, мысленно вытащив из этой группы Элизу и Кью. - Да это же прекрасно! То, чего ему не хватало, - неудача. Он устал желать жизни уже давно. Она протягивала ему свою руку лишь тогда, когда тот уже подошёл к Смерти и хотел взять ту за руку. Он оборачивался и колебался много раз, метался между своими двумя леди годами, из-за чего и навлёк на себя немилость обеих. Может сейчас ему повезёт? Он спрыгнул на рельсы, словно ребёнок, уставший от жары, в бассейн, вызвав громкие брызги – люди зароптали, и, кажется, кто-то собрался вызвать полицию. Однако же девочка смотрела перед собой всё так же безжизненно, только вытащила из рюкзака телефон, крепко сжав в руке. Её пальцы были [очень] короткие. На миг ветер взметнул чернильные волосы, и Дазай увидел другую половину её лица, когда локоны закрыли уже другой бок. Она колебалась. Сильно. Кто-то бы сказал, что так смотрят убийцы на возможную жертву, но Осаму был слишком умел, чтобы не понять, что единственный, кого та желала и могла убить – она сама. Когда та наконец криво ухмыльнулась, посмеявшись над чем-то, на мгновение ему показалось, что та прыгнет вслед за ним, но она лишь сверкнула глазом в луче утреннего солнца: - Неудачи и несчастье - две разные вещи. Разве господин не знает поговорку “все счастливы одинакого, но у каждого своё несчастье”? Вы не умрёте, даже если хотите этого. Скорее именно потому, что хотите. Я готова поставить на это свою жизнь, - она кинула ему в руки телефон и спрятала их в карманы, - Вы не похожи на человека, который хотел бы помогать другим. Но раз уж собрались – будьте добры доделать дело до конца. Может тогда я и попробую себя в этой стезе. До свидания. Дазай успел бы выбраться обратно на платформу и догнать ушедшую девочку, но замешкался из-за неожиданного объявления работника станции. “Из-за технических неполадок поезд маршрута 45 переносится на тридцать минут, а путь номер пять закрывается до завтра. Приносим вам свои извинения. Повторяю. Из-за технич…” Тем же вечером в памяти телефона он обнаружил важную информацию об одной из иностранный преступных группировок, посягающих на авторитет Портовой мафии, которую можно было использовать, чтобы уничтожить её, чем занялся чуть позже Накахара, получивший её по почте от адресата, которого не удалось вычислить, а также досье и номер одного человека его прошлого, с которым Дазаю было необходимо связаться. Забавно, но тогда он и не мог предположить, что если бы сказал “Должно быть, нас свела судьба”, она бы просто откусила ему язык. Что ж, у него ещё есть шанс на это, пока таинственный пропавший связист английской мафии, сливший “своих” конкуренту, пытается переварить до крайности забавную ситуацию. - Ну же, Диана-сан, не вы ли говорили, что мне нужно держать обещание. А теперь сами хотите избежать ответственности? Тот телефон и в правду был сравним с её жизнью. Девчонку могли найти и казнить. Однако этого не произошло. - Э-это… Потому что все забыли об её существовании. - Кажется, вы и в правду любите перекладываться ответственность за свои действия на других. С такой-то способностью это в принципе не удивительно, но, к несчастью, кажется, я единственный во всём мире не могу спустить такое поведение. Исключая человека, на которого не действуют другие способности, конечно. В тот день он узнал, что её “талант” заражать других невезучестью действует непосредственно и на кого-то конкретного и на окружающий мир в целом – он пару раз прикоснулся к ней тогда, но, к сожалению, от спасения это его не спасло. Он чувствовал, что встречал её уже ранее, потому что когда-то давно ему поручили разобраться с одним болваном, решившим предать мафию и сбежать, который убежал ещё и с личными проблемами разбираться, где и… подзадержался. “Диана Сеттерфилд” Тогда она была ещё меньше, он сначала и не признал её, но, к слову, тем делом, открывшемся и самой полиции, занимался Рампо, который тоже ничего не помнит о ней. Всё исчезло не только из голов людей – документы, записи, программы, показания свидетелей, архивы – всё словно испарилось. Любопытно было бы взглянуть на эспера, которому под силу провернуть такое. - Хотя, вижу, что вы хотите спросить, как я с таким жизненным кредом, как “безболезненный красивый суицид” сумел столько прожить, у меня точно такой же вопрос: как вы сумели выжить? Или скорее дожить? Диана сидела перед детективом и не могла понять, каким образом попала в такую ситуацию. Она умная девочка, она вполне может предположить, что за способность у Дазая, что тот так держится и помнит об этом. Она ненавидела, когда кто-то трогает её раны. Вынужденным исключением стала Акико-сан, но… - П-прости, я немного… - Заткнись и иди за мной. Сеттерфилд уже извинилась перед Рампо за свою несдержанность в этом вопросе, но лишь чтобы потом поиздеваться над его потерей сладостей. Она ненавидела беспомощность. Она ненавидела несправедливость. Она ненавидела, когда к её ярости примешивается страх. Она не понимала, что за мужчина сидит перед ней, как она умудрилась его забыть и почему именно его слова сподвигли её на изменение собственного пути. В лучшую сторону...........? Скамейка. Опять она. Надо было тогда хотя бы чуть-чуть подзадуматься ей, почему к Дазаю тогда никто не подсаживался. Она ненавидела своё решение. Она ненавидела то, что почему-то всё ещё остались люди, помнящие об её прошлом, когда она только-только научилась жить, не оглядываясь назад слишком часто. “Почему?! Ну почему они просто не могут пожелать мне пойти с ними?.. Почему эта доброта выглядит так уродливо?!..” Тук-тук-тук-тук-тук. Кто там? Почему сердце так отвратительно громко стучит? Девушка понимала, что её злят намеренно, но не могла разжать ладони, дрожащие в кулаках под столом. Зрачки… нет, вернее зрачок сжался под кривой чёлкой непонятно из-за чего больше – солнца, ожёгшего роговицу, отскочив от дурацкой удавки детектива, или переполнявшей её злости. Она была готова откусить ему язык, но вот несчастье – ей не хватит терпения заставить его высунуть его, а целовать мужчину ей претило больше, чем философствовать о всемогущей судьбе. Она роняет чашки со стола не только из-за способности. Просто не видит. Дазаю казался один глаз безжизненным не только из-за отчаяния в голосе девочки. Вместо выпавшего из глазницы шарика крашеного стекла, что та потеряла из-за падения, кто-то, кто подошёл к ней тогда, повязал боло с тёмно синим камнем на броши. Весьма болезненно вдавив круглое украшение в место для разбившегося глазного протеза, который тот, скорее всего, забрал себе, и вытерев струйку крови, он просто ушёл, оставив после себя лишь эхо от его смеха. Она, даже если бы знала все факты, не приняла бы это за благодарность. Пусть Дазай, на которого Ди тогда смотрела сверху вниз, не догнал девочку, но увидел заманчиво блеснувшее на солнце глазное стекло, чем и решил воспользоваться, когда совершенно случайно заметил корчившуюся от боли “леди” в тёмном переулке, безуспешно пытающуюся нащупать откатившийся прямо к его ногам протез. “С-спасибо…” Как и тогда, сейчас на миг солнце ослепило её, а в следующий момент в глаза ей бросилась женщина с забавными зелёными очками, которая замерла около входа с телефоном с руке, не давая кому-то уйти. У неё было что-то под одеждой. От её глаз бросало в дрожь. Он неё несло смертью. План созрел мгновенно, подпитываемый гневом и яростью. Заметив, что девушка больше не смотрит на него или на пустой стол, Дазай попытался обернуться, но совершенно неожиданно его голову мотнуло в противоположную сторону от звонкой пощёчины: - Да как ты мог?! Я так долго ждала этого! Да пусть тебя проклянёт судьба за такое предательство, изменник! На глазах слёзы, волосы подняты на дыбы, по спине бегают мурашки. Её сейчас стошнит от отвращения к самой себе и мужчине перед ней. Но она получила ответ на свой вопрос, так что пора домой, пока не стало поздно. Прошептав пару ядовитых слов прямо на ухо детективу и смазанным движением хватив сумку, она подбежала к выходу. Все смотрели на неё, включая женщину с очками – та застыла, что-то крепко сжав в сумке, и глядя на неё с извращённым сочувствием и изумлением. - Простите… могу я выйти? - Д-да, конечно. В её глазах всё ещё были слёзы. От улыбки ангела, что тогда Ди подарила женщине, они стекли по щекам и намочили ворот рубашки. - Я благодарю вас и уверена, что всё, за что бы вы ни брались сегодня и что бы ни желали – всё будет так удачно, как вы того пожелаете. Она вложила в это выражение лица всю ненависть, которой обладала и которая обладала ею. Сглотнув, женщина кивнула и отступила от двери с очередным морским названием заведения, дав Сеттерфилд выйти… Тогда Дазай мог поклясться, что так бы и выглядели те жнецы, которых ему было бы не грех избегать. И мысленно пожелал провалиться ей в Ад, когда увидел глаза той, кто отпустила школьницу. ..а потом она обернулась к посетителям. *** “Чёрт” Школьница быстро листала Чёрную книгу, пытаясь найти… нет, не нужную страницу. Её отсутствие. Она вырывала оттуда листы только трижды. В тот дождливый день её не повезло нарваться на каких-то маргиналов, которые от нечего делать решили “поразвлечься” с ней, знатно погоняв по затворкам города, в итоге, когда она уже перестала слышать крики за спиной, Ди забрела на кладбище. Капли стояли стеной, метров на десять ничего не было видно вообще – погодка гаденькая, особенно для того, кому завтра нужна будет школьная форма, нужно было убираться домой, благо с собой есть зонтик, но… Её взгляд сам себя приковал к помятой ветром и припорошенной мокрой грязью фотографии и кучке красных цветов, что природа так жестоко смела с серой могилы. Руки сами потянулись к ним, сами выкопали дрожащими пальцами где-то в округе парочку камней, сами очистили фото и цветы от грязи, сами придавили их и раскрытый зонтик булыжниками для верности. Сами вырвали из Чёрной книги страничку и черканули пару строк, оставив их там же. Ей просто... стало очень грустно. Кажется, в её книге будет новая запись. Она бы хотела сделать всё это не для этой могилы совершенно незнакомого ей человека – нет… серьёзно?.. Ди даже не знает, кто из тех троих на фотографии мёртв. Всё они, казалось, отлично постарались вложить в свои глаза всё то, что не могли сказать или сделать. Она… Но… Он не позволил ей. Нужно подождать. Ещё немного. А пока просто смотреть – уже достаточно. А потом она поняла три вещи. Первое - название бара, где сидели те трое – “Люпин”. Она совалась туда за информацией лишь единожды, быстро оттуда свалив под градом пуль, он отмечен на её особой карте красным крестом. Там гуляет только мафия. Портовая мафия. Второе – бумага Чёрной книги. Она не промокала и, соответственно, записи на ней не деформировались. Она не планировала оставлять свой подчерк кому-то, кроме мертвеца. Пусть о ней и не помнят. "Как оказалось не всё..." И третье – лицо брюнета с пластырем на лице. “Чёрт тебя побери” В тот день её давнишнее желание и в правду исполнилось – она стала детективом.

“Можно на “ты”, коллега”

Прямо таки мааааааагия. Чуть позже она всё-таки заберёт своё удостоверение, ну а пока, когда через пару дней к ней подойдёт Ацуши и расскажет о традиции агентства угадывать предыдущие профессии новичков, предложив пари – если тот угадает, то Диана “переедет” и официально присоединится к ним, перестав упрямиться, она просто рассмеётся. - Отлично. Давай. Только участвуем лишь мы с тобой, хорошо? Если тебе поможет кто-нибудь вроде Дазай-сана, я – пас. В конце концов, он хороший мальчик. “Почему?! Ну почему они просто не могут загадать это?.. Почему эта доброта выглядит так эгоистично?!..” В конце концов, однажды он спас ей жизнь. “Как вы смогли выжить, а?” - Надеюсь, что ему повезёт, - сказала девушка тишине своего сыскного агентства, из которого переезжать в какое-то общежитие решительно не собиралась, и, захлопнув Чёрную книгу, ушла поливать цветы. Она уже заплатила квартплату за этот месяц, так что не переносила все вещи оттуда в новые апартаменты, но периодически ночевала там, но всё важное обычно сразу складывала в металлический рабочий стол, на поверхности которого рядом со сборником некрологов стояла ваза с двумя пионами, лежали вип билет на выставку Аичи Мизуки, записи о всевозможных сладостей на Хэллоуин, потерянное неудачливым женихом кольцо его невесты, так и не дождавшейся свадьбы, и свежая газета. “Пойманная Ито Куроинаги, убившая своего ухажёра в подсобном помещении кафе “Причал”, и взявшая в заложники всех посетителей данного заведения, которая была удачно обезврежена членом Вооруженного Детективного Агентства, была осуждена на…”