Шипы

Ира не совсем помнит, как уснула. Она помнит только, как немного поплакала от обиды и несправедливости, потом услышала шум, вернулась в кровать и… Все. Она проснулась от того, что в комнату постучала Ляйсан и сразу зашла. — Доброе утро, Ирина, — она прошла мимо, оставляя за собой шлейф запаха дорогих вкусных духов и раскрыла шторы. В комнату ворвался яркий утренний свет. — Доброе-доброе, черт бы побрал это утро… — конец фразы Ирина произнесла приглушённо, надеясь, что Ляся, как она теперь называла её за глаза, этого не услышала. Ирина зажмурилась, когда солнце ударило в глаза и недовольно слезла с кровати. — Сколько времени? — Десять, — ответственно рапортует Ляся, разворачиваясь к жене своего начальника. — Десять? — округляет глаза девушка. — Обычно я сплю максимум до девяти… — она зевнула и направилась к ванной. — Да, но вчера, а точнее, сегодня, вы легли очень поздно. Надо отдать Ляйсан должное — несмотря на то, что вчера Ира вспылила на неё, она ни вчера ни сегодня не подаёт никаких признаков, указывающих на то, что между ними вообще произошло какое-то недопонимание. Вот что называется настоящий ответственный агент. — Ляйсан, скажи, если ты агент Арсения, почему ты выступаешь в роли моей гувернантки? — спрашивает она, стоя в ванной, в то время как Ляйсан поднимает её свадебное платье с пола и отряхивает. — Он доверяет больше всего мне, — пожимает плечами девушка. — А, — понятливо кивает Ирина, набирая в ладошки воду, чтобы умыться. Когда Ирина умылась, почистила зубы и вышла из ванной, Ляся уже ушла, аккуратно повесив свадебное платье на вешалку в гардеробной и заправив кровать. Девушка переоделась. Сегодня у неё было хорошее настроение и она решила, что вполне можно надеть что-нибудь не из своих вещей. Она немного порылась и нашла среди идеальных вещей лёгкий свитер, домашние тёплые штаны и, надев все это на себя, вышла из комнаты. Завтрак пах так вкусно, что его аромат даже достиг второго этажа. Ирину будто сами ноги понесли вниз по лестнице, а желудок внутри выполнил сальто-мортале в ожидании еды. Ирина забежала на кухню, встретившись сразу взглядом с Надеждой и, пожелав ей доброго дня, прошла в столовую, где на столе уже стояли… Две порции завтрака. Да, надеяться, что после свадьбы Арсений по прежнему будет отсутствовать дома было глупо. Он сидел во главе овального стола. Его лицо закрывала большая газета, а перед ним стояла тарелка с вкусно пахнущим завтраком. — Доброе утро, — он вздохнул, видимо, впечатленный одной из статей, напечатанных в газете и сложил содержательницу новостей, потом отложил подальше на стол и посмотрел на севшую напротив жену. Теперь ей открылся вид на его уставшее лицо. Это она раньше думала, что у неё мешки под глазами от недосыпа, оказывается, ошибалась. Теперь, увидев его недоспавшего, она поняла, что у неё просто никогда и не было этих самых мешков под глазами. А по нему невооружённым глазом можно сказать, что лёг он поздно, а встал рано. — Как спалось? Ей показалось, что в этом вопросе есть скрытая издевка, но потом она решила не обращать на это внимания. — Спасибо, замечательно, — она скромно посмотрела перед собой. На столе стояли тарелка, кружка с чаем, сахарница и лежали вилка с маленькой десертной ложкой для сахара. Рядом с Арсением же была кружка с черным кофе, без сахара и порция с вилкой. Видимо, он все предусмотрел, чтобы здесь Ире подавали все именно так, как это было дома. Девушка насыпала три ложки сахара в кружку и размешала, зашумев ложкой по стенкам кружки, но совсем не обратила на это внимание, ведь она делает так всегда. А ее муж внимательно взглянул на неё еще в тот момент, когда она насыпала себе третью ложку сахара. Он не знал, что больше его поразило, что она пьёт чай или количество сахарного песка в нем. А теперь он ещё и отреагировал на шум. Девушка замечает, что что-то не так и поднимает взгляд на Арсения, который, заметив это, снисходительно улыбнулся, а Ирина вдруг отпустила ложку и залилась румянцем. Арсений не сдерживается от того, чтобы не следить за каждым её движением. Она быстро опустила голову, но он успел заметить смущение, отразившееся на её лице. Вот она отламывает вилкой кусочек от идеальной глазуньи. Она была немного скована, видимо, его присутствием. — Я спросить хотела, — вдруг отзывается она, как только Попов заканчивает процесс рассматривания её. — Спрашивай. — Я училась в университете… — напоминает она и снова опускает глаза. — Несколько дней назад родители забрали документы из моего университета. Мне сказали, что я смогу продолжить обучение здесь, в Питере… — Да, безусловно, я как раз хотел с тобой об этом поговорить, — кивает Арсений. Его лицо снова принимает аристократический вид. — Но у меня есть предложение для тебя. — он серьёзно на неё взглянул. — У тебя есть два варианта: ты можешь продолжить обучение в Питерском универе по своей специальности, а можешь получить образование здесь. — Здесь — это в смысле на заочном? — не совсем поняла она, но так и не подняла взгляда. — Нет, — он отпивает глоток кофе и смотрит на неё. — У меня есть в арсенале, так сказать, все необходимые учителя, которые тебе могут понадобиться, чтобы получить высшее образование. При этом один из них, Александр Петрович его зовут, как раз работает деканом в необходимом по твоей специальности университете. Так что ты сможешь выучиться, совсем не выходя из дома, гораздо быстрее, чем в университете и с соответствующими документами по окончанию. Ира задумалась, нахмурившись. Потом она все же посмотрела на мужа. — Наверное, я предпочла бы очную форму в университете, — немного робко сказала она, замявшись. — Хорошо, — ласково улыбнулся он. — Не бойся. В этом доме все будет так, как этого хочешь ты. Я совершенно не собираюсь тебя принуждать делать то или другое. И я, конечно, буду уважать любой твой выбор. Внутри что-то кольнуло в сердце. Боже, как бы она хотела услышать что-нибудь подобное от своего отца. Но вместо этого она получила мужчину, который старше её на десять лет, который совершенно от неё отличается, совершенно ей не нравится и местами наводит на неё ужас. — Мне приятно это слышать, — честно призналась девушка и снова принялась за свою еду. — Завтра твои документы будут поданы в университет вместе с заявлением на продление, а не начало обучения на факультет филологии. — Большое спасибо. Далее завтрак проходит в тишине. Арсений заканчивает с едой быстрее, покидает столовую, а через минут десять, Ирина слышит тихий хлопок двери. — Это Арсений Сергеевич на работу ушёл, — пояснила Надежда.

***

Весь оставшийся день, Ирина совершенно не знала, чем себя занять. Она была, если не считать прислугу, одной в огромном, совершенно незнакомом ей, доме, больше походящем на особняк или… да блин, он был похож на целую гостиницу! Именно эта мысль сподвигла её на обследование дома, чтобы хоть чем-то себя занять. Обходя дом, она подумала о том, что хорошо, что она выбрала очную форму обучения, ведь если она вообще на улицу выходить не будет, она сойдёт с ума. Выйдя из своей комнаты, Ира прошлась по коридору. Помимо её комнаты на этаже была ещё большая гостиная за большой деревянной аркой с кучей книжных шкафов и большим кожаным диваном — пожалуй, основное занятие на вечер она для себя определила, — ещё несколько комнат вдоль по коридору и ванная. Она открыла каждую из дверей поочерёдно, заглядывая в жилые комнаты, пока не дошла до лестницы, которая вела вниз, а рядом с ней — лестница на чердак. Это, насколько она поняла, были комнаты гостевые. В них не было ничего особенного. Простые кровати, но, несомненно, очень дорогие, как и все здесь, платяные шкафы, тумбочки в очень красивыми светильниками, зеркала и маленькие диванчики с красивыми маленькими подушками. Но внимание Иры больше привлекла лестница на чердак. Она аккуратно поднималась наверх, восторженно оглядываясь по сторонам. По мере того, как она поднималась, ступая на каждую ступеньку, ей открывался взор на тёмную крышу с большим окном от пола до свода кровли во всю треугольную стену. В углу, у этого окна стояло мягкое кресло, возле него — маленькая тумбочка с идеальной стопкой сложённых тёплых пледов и подушек. Перпендикулярно окну стоял маленький раскладной диванчик молочного цвета. На него накинуто красивое покрывало с вышивкой и положены три красивые декоративные подушки. Напротив этого диванчика — телевизор, висящий на деревянной стене. Пол в комнате постелен ковролином, но под диваном и журнальным столиком перед ним виднеется тёмный мягкий ковёр с красивым узором. Находясь в этой комнате, Ирина определённо чувствовала себя немного счастливее. Чердак был наполнен теплом. Даже стены отдавали каким-то уютом. Далее в оставшемся пространстве она обнаружила ещё два кресла. А ещё чуть дальше у противоположного окна, идентичному первому, висели гамак и круглое кресло, прикреплённое к потолку. Девушке все это казалось сказкой, которая исчезнет, как только она ляжет спать и проснётся на утро. И только сейчас, она подумала о том, что здесь очень-очень хорошо, в этом доме. Так хорошо, что она не хочет никуда отсюда уезжать. Спустившись вниз, Ирина решила, что раз уж прихожую, кухню и столовую она уже имела удовольствие лицезреть, то лучше всего будет, если она обойдёт ещё одну обширную гостиную и остальные комнаты, находившиеся на первом этаже. Эта гостиная оказалась гораздо больше той, что вверху. В ней стоял красивый диван опять же со множеством красивых подушек, камин с горящим в нем огнём, вдоль стены выстроились несколько книжных шкафов, полностью забитых литературой, висело несколько дорогих картин и стояла тумба с огромным телевизором. На полках тумбы лежала игровая приставка, какое-то ещё приспособление, предназначение которого Ирина не знала, и DVD-плеер. По бокам от телевизора высились две огромные звуковые колонки. Под потолком у окна висел кондиционер, а сами окна были зашторены бежевыми шторами и белыми занавесками. Чуть подальше дивана стоял пуфик такого же цвета, на нем лежал глянцевый журнал. Ирина заинтересованно взяла его в руки и узнала на обложке своего мужа. Она совсем не жалеет, что никогда не читала глянцевых журналов. Девушка откладывает журнал обратно и дальше движется по светлой гостиной. Над диваном склоняется длинноногий светильник, а ближе к арке, ведущей на кухню, стоит овальный обеденный стол, за которым она сегодня впервые завтракала вместе с мужем. Но оставаться здесь ей больше не хотелось и она направилась к двум аркам напротив кухни. Они вели к двум коридорам. Ирина выбрала правый, прошла вдоль точно таких же комнат, как и наверху, сообразив, что они гостевые. Там была ещё одна комната, — общая ванная. А в конце коридора открылся вид на маленькую лесенку, уходящую вниз. Туда Ирина предпочла не спускаться. В принципе, ей хватило фантазии на то, чтобы и так представить что там может быть. Винный погреб или… Или винный погреб. Из одной из комнат вдруг кто-то вышел, И Ирина резко обернулась. Перед ней стояла молодая девушка в сером платье и фартуке, — горничная. — Здраствуйте, Ирина Васильевна, — мило поздоровалась она и упорхала так быстро, что Ирина даже не успела её поправить. Теперь стало ясно, что этот коридор с комнатами — для прислуги, а не гостей. В памяти сразу вспыхнули воспоминания о маленьких мальчиках, блуждающих на свадьбе. Не желая больше думать об этом и нарушать личное пространство людей, с которыми ей теперь предстояло жить, она вернулась в гостиную и вышла в левый коридор. Здесь было четыре гостевые спальни, совершенно одинаковые с теми, которые находятся на втором этаже. И оставалось ещё две комнаты, расположенных друг напротив друга. Войдя в серую комнату, что была поближе к ней, девушка обнаружила, что в ней каменный пол и совершенно нет окон. Комната была разделена на две зоны: первая, подальше от входа в комнату отведена под спальное место. Почти посредине этой зоны стоит серо-коричневая широченных размеров кровать, заправленная серым постельным бельём, на ней лежат белые, чёрные и, конечно же, серые подушки. Возле кровати стоит маленький двойной стеклянный столик. На стене, сбоку от кровати большое зеркало почти во всю стену от пола до потолка, которое визуально увеличивает комнату в размерах. В этом зеркале Ирина замечает позади себя, прямо у двери, широкий платяной шкаф-купе с приоткрытой дверцей. Она замирает на месте, вглядываясь в тёмное пространство шкафа, через поверхность зеркала. А потом разворачивается и медленно идёт к нему. Она ещё немного приоткрывает дверь и видит перед собой вешалки с идеально наглаженными мужскими рубашками. В нос сразу бьет запах, запах, который она еле-еле учуяла при входе в комнату, но не обратила на него внимания. Мята и что-то ещё… видимо, естественный запах её мужа. Постояв ещё немного, рассматривая его рубашки, она закрыла дверцу шкафа и направилась во вторую зону комнаты, отделённой матовым не просвечивающим стеклом. В ней находятся удобный мягкий серый диван, пара маленьких книжных шкафов, рабочий стол с ноутбуком и плазменный телевизор. Сразу за телевизором, Ира видит дверь черного цвета. Открыв её, она увидела ванную комнату, выполненную во все тех же серых тонах: огромное зеркало, высокая полка с полотенцами, умывальник, несколько полочек для средств личной гигиены и широкая душевая кабина. Но и в этой комнате Ирина решила больше не задерживаться. В конце концов, ей бы и самой было неприятно, если бы он без ее ведома был в ее комнате. Девушка снова оказалась в коридоре и теперь ей оставалась последняя дверь, — *барабанная дробь* — девушка раскрыла комнату и чуть ли не упала прямо на пол, споткнувшись о порожек. Ирина облегчённо выдохнула, удержавшись за дверь и убрала упавшие на лицо волосы. Она огляделась и поняла, что и в этой комнате ей быть не следует… Напротив двери стоял большой дубовый стол, за ним кожаное кресло, а слева от кресла широкое окно с темными тяжелыми шторами. Кабинет и спальня Арсения создавали впечатление совершенно отдельного от всего дома пространства. Они не состояли в гармонии со светлыми оттенками ее спальни, кухни, столовой, гостевых комнат. Разве что они состояли в гармонии с чердаком. Ирина ахнула и подумала о том, что и чердак, по всей видимости, тоже его комната. Но потом она мотнула головой, отгоняя эти мысли. Если так рассуждать, то по сути все комнаты в этом доме — его. А если Ира имеет право пользоваться большинством из них, то значит и на эти комнаты у нее запрета быть не должно. Ну или можно просто не рассказывать ему, что она там была. Перед столом находились два узких маленьких диванчика, стоящих друг напротив друга с твердыми подлокотниками. Тот, что стоял лицевой стороной к двери, был вплотную придвинут к столу, точно так же, как и диван, стоящий спинкой к двери, был придвинут к стене. На стене, прямо над диваном разрастался геометрический узор, состоящий из деревянных полок. Точнее сказать, это была одна большая полка, которую можно, по большому счету, назвать настенным книжным шкафом, потому что именно всю стену она и покрывала. Продолжение ее было на стене, которая была слева от двери, а следовательно и от стола. В том углу комнаты была лестница с перилами, ведущая на небольшой балкончик, уместившийся под потолком кабинета. Этот балкончик, несущая стена которого также была заставлена книжными шкафами, забитыми просто до отвалу, напомнил Ире кабинет Ганнибала Лектора*, но стоило ей только подумать об этом, она перестала так радоваться этой находке. Но все же, она не смогла удержать себя от того, чтобы не подняться по лесенке и не по рассматривать книги. Честно говоря, она согласна часами проводить в библиотеке, интересуясь все новой и новой книгой. Ей нравилось брать любую попавшуюся, читать ее, ставить обратно и брать следующую без разбора. Но времени у нее на это в кабинете мужа не было. Все же будет не слишком приятно, если он застанет ее здесь, капающуюся в его личных вещах. Ирина поспешно вышла из комнаты, но перед этим, ей в глаза бросилось еще одно издание глянцевого журнала, но она не особо придала этому значение.

***

Ирина спустилась вниз намного раньше, чем Надежда собиралась накрывать на стол ужин. Девушке было скучно, читать ей в этот вечер не хотелось, а интернет ее не вдохновлял. Кареглазая появилась в кухне и села на высокий стул у окна. Надежда вопросительно взглянула на нее. — Вы голодны? — Еще нет, но… можно мне просто с вами посидеть? — Но… — Просто мне очень скучно одной в своей комнате… Знаете, последний раз я разговаривала с человеком один на один сегодня утром, и то это был очень сухой диалог, — Ирина глянула на повариху жалобными глазами. — Если вам так угодно, Ира, — согласно кивнула Надежда. — То пожалуйста. Ира довольно заерзала на стуле, открыла холодильник, не вставая с места и, найдя там йогурт, взяла его и обратно закрыла холодильник. Надежда вручила ей ложку, и Ира принялась за молочное лакомство. Но ее отвлек стук бегущих ног. Она подняла глаза и увидела, появившегося в кухне маленького мальчика со светлыми волосами. Он не сразу заметил Иру, а когда увидел ее, поспешно поздоровался, и смущаясь, пытался избегать ее взгляда. — Что такое? — ласково спросила Надежда и склонилась к мальчику, чтобы он смог что-то сказать ей на ухо. Он что-то прошептал, она что-то ответила не сильно разборчивое, а потом мальчишка убежал, снова глянув на Иру. — Что это было за мальчик? — восторженная его милой внешностью, поинтересовалась Ира и принялась облизывать ложку. — Это? — усмехнулась Надежда, нарезая огурцы. — Его Женя зовут, — кивает она. — Но он тут не один. Арсений Сергеевич, доброй души человек, взял нескольких мальчуганов из детского дома… — по ее лицу расплылась милая улыбка. — Ну, конечно, оформлены они не на него, — поспешила добавить она, с опаской взглянув на Иру. — Двое считаются моими сыновьями, двое — среди них еще девочка — дети горничной, Лизы, еще одна… — но она не договорила, потому Ира уже задала следующий вопрос: — А для чего они здесь? В ее голову закрадывался самый страшный ответ на этот вопрос. Ведь Ира видит, как эти маленькие дети бегают туда-сюда, выполняя какие-то поручения… — Мальчишки работают тут, — беззаботно ответила Надежда. — Но Арсений Сергеевич платит им в неделю столько, сколько не зарабатывает в месяц школьник на каникулах. — Но это же все неправильно! — Ира поменялась в лице, самые ее ужасные догадки вдруг стали явью. — Это зверски! — Уверяю вас, нет, — попыталась успокоить жену начальника повариха. — Все немного не так как вы себе представляете. Вы же не знаете, — улыбнулась она. — Чего она не знает? — послышался голос со стороны, и, обернувшись, женщины увидели, облокотившегося о дверной проем Арсения. Он стоял, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на них. — Ой, Арсений Сергеевич, здравствуйте! — восторженно поприветствовала его Надежда. — Ужин будет готов буквально через пять минут. — Хорошо, — улыбнулся в ответ хозяин дома и перевел взгляд синих глаз, на сжавшуюся на стуле жену. — Ира, все хорошо? Ирина сглотнула, отставляя на кухонную тумбу недоеденный йогурт и неохотно кивнула, кинув мимолетный взгляд на Арсения, а потом сразу его опустив. Арсений ушел молча, так же бесслышно, как и пришел. Надежда обернулась на Ирину, та потрясенно и немного испуганно смотрела куда-то в пространство. Того, что она услышала вполне достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы по поводу Арсения. И эти самые выводы пугали ее как ничто еще в жизни не пугало. Надежда внимательно взглянула на Ирину, а Ирина встретилась с ней взглядом. Она знает. Видит насквозь… Видит, что Ире страшно.

Она боится его.

***

Квартира опустела так стремительно, что Юля не сразу поняла, что муж ушел. Он взял сумку, поцеловал жену на прощание и… Просто ушел. Юля пьет чай на кухне. Она любит чай. И терпеть не может есть или пить в гостиной. Она устало проводит рукой по волосам. На кухонных часах полдвенадцатого. Тишина не щадяще давит на плечи, складывая Юлю морально пополам. Из открытого окна на нее вдруг дует слабый ветерок и она прикрывает глаза, подставляя окно под холодные струи воздуха. Ей хочется сидеть вот так всю жизнь. Сидеть и ни о чем не думать. Ночная темнота, разбавленная одинокой луной доносит до девушки звук проезжающей по дороге мимо машине. Через мгновение, когда тишина восстанавливается, Юля делает еще один глоток горького чая и слышит, как по той же самой дороге мчит мотоцикл. Она прикрывает глаза, отставив кружку. Слушает, как паркуется у неё под подъездом мотоциклист, снимает шлем, подходит к домофону и открывает его своим ключом. Юля тихо считает вслух от десяти до одного. И когда она шепотом произносит цифру один, по квартире разносится звук звенящей трели дверного звонка. Она не торопится к двери — за день она устала и, пожалуй, не хотела бы кого-либо видеть, — но быстро открывает все замки и распахивает перед собою двери. Она никого не хочет видеть, кроме него. — Я не надеялась, — безразлично пожимает плечами она и снова уходит на кухню, совсем осунувшись. Сережа прикрывает за собой двери, разумеется, снимает куртку и следует за девушкой, которая снова села за стол и принялась пить остывший чай. Мужчина обходит ее, закрывает окно, ворча что-то о том, что при такой температуре нужно теплее одеваться или не открывать окно. Юля ничего не отвечает, только разворачивается на стуле к нему и припадает к его животу виском. — Я так устала, — честно признается, скорее самой себе, чем Сереже, Юля. — Я знаю, моя маленькая, — успокаивающим, чуть тихим голосом отвечает он, обнимая ее и поглаживая рукой по спине и волосам. — Знаю. Он поднимает ее на ноги и целует прямо в губы, на что она только трепетно отвечает, цепляясь за него, как за соломинку. Они плавно перекочевывают в спальню, падая на застеленную кровать. Юля любит Сережу больше, чем чай. Она позволяет ему есть в гостиной. Она позволяет ему все, что не позволяет своему мужу. Юля — плохая жена. Кольцо предательски поблескивает на ее безымянном пальце в свете ночных бликов и она хочет выколоть себе глаза, чтобы не видеть этого кольца. Она садится в кровати, придерживая на себе одеяло и упирается губами в Сережино плечо. Он курит. Она даже это ему позволяет. Девушка кладет голову ему на плечо и чувствует, что весь он напряжен. — Чувствуешь сейчас что-нибудь? — тихо интересуется она. — Да, — сипло отвечает он, выпуская изо рта очередное облако дыма. — Совсем немного.

Лжец.

Сережа курит, чтобы не ощущать запаха ее спутанных волос и смуглой кожи, но даже едкий дым этого всего не перекрывает. Юля засела ему под кожу, как игла с опасным наркотиком, и он вот-вот сорвется. Вот-вот упадет с открытыми глазами от передоза. Осязаемая, но недосягаемая, как и луна за окном. Он чувствует ее тепло на своей спине, его губы и шея до сих пор помнят ее поцелуи, но он не может ее коснуться. Ему мало. Чертовски мало. Как-будто он блуждает в бескрайней пустыне, периодически находит оазис, но не может до конца избавиться от жажды, мучающей его. Барьер словно не пускает его к ней. Будто между ними невидимая стена, а на кольце на ее пальце неоновыми буквами выведено: не твоя. Он тушит сигарету, выдыхая последнюю порцию дыма в комнату и откидывается на спину, встречая ею матрас. Юля оказывается под боком и смотрит на него. Смотрит так, как смотреть нельзя. Как ей не положено… Как никому не положено. Не положено, потому что это нечестно. Сережа считает, что необходимо запретить законом такой взгляд. — Выходи за меня. Безжалостная мышца бьет по ребрам, как молоток, а дыхание все меньше и меньше. — Я замужем. Она смотрит на него, пытаясь поймать, устремленный в потолок взгляд, но он непреклонен. И Юля плачет. Плачет от безысходности. От своей беспомощности. От своего эгоизма. Да, она — эгоистка. Она любима, любит, но не в силах сделать одну очень важную вещь для них с Сережей… Она не может доказать свою любовь. Слезы скатываются по щекам на грудь Сережи, и девушка пару раз всхлипывает. Комната наполняется безнадежностью. Мужчина резко поднимается с места и одевается, потому что знает, что если останется еще хоть на минуту в этой квартире, больше никогда не сможет уйти. И каждый раз он возвращается, возвращается, чтобы убедиться, что все это напрасно. Все, что между ними когда-либо было.

***

Время давно перевалило за полночь. очаг в камине гостиной начал понемногу затухать, а в окно на спящую на диване с книжкой в обнимку подглядывали звезды. Ирина почти ничего не съела за ужином. Кусок не лез ей в горло. Она сидела напротив мужа и даже не в состоянии была поднять взгляда на него. Тем не менее, она с яростью кромсала вилкой мясо, лежащее перед ней на тарелке. Сама мысль обо всем, что она узнала об этом человеке теперь, повергало ее в полнейший ужас, от которого ей было очень сложно избавиться. Поэтому как только он покинул столовую, она сделала тоже самое и с космической скоростью унеслась на второй этаж, чтобы скрыться там от собственного мужа. Она не совсем помнит, как взяла с полки книгу и принялась читать. Так же она не совсем помнит, о чем был тот отрывочек, который она успела прочесть, но разбудила ее горничная. — Ирина Васильевна, — тихо позвала она, коснувшись ее плеча. — Вставайте, я отведу вас в спальню. — Что? — сонно переспросила девушка, чуть-чуть приподнимаясь. — Уже пора спать, — поясняет Лиза и все-таки отбирает у Иры книжку. Сама же Ира садится, сонно оглядываясь по сторонам. — Сколько времени? — Полпервого ночи, Ирина Васильевна, — кивает Лиза, зевнув. — Вставайте, я вас отведу. Странно, даже для самой Иры, но она послушно поднялась с места и последовала вслед за девушкой к своей комнате. Она так быстро уснула, даже не переодевшись, что не заметила маленький красивый картонный пакет на прикроватной тумбочке с квадратной коробочкой, внутри которой покоились серьги с фианитами.