Шипы

Арсений ответственный. Он каждый день ложится спать в одиннадцать вечера, а встает в шесть утра. Бегает по парку культуры до восьми. А потом возвращается домой. Завтракает он в девять: пьет исключительно черный кофе. А потом уходит на работу. Сегодня он раскрыл глаза в начале девятого, проклиная будильник всеми словами, какие он только знал. Точно так же как и на следующий день после свадьбы. Арсений приподнялся на кровати, устало потирая глаза и взял в руки, трезвонящий телефон. Как только он отключил будильник, комнату сотряс звонок телефона. Мужчина тихо выругался и, упав обратно на подушку, прислонил телефон к уху. — Арсений Сергеевич, я вам… — начинает Сережа на том конце, но Арсений его перебивает. — Не надо, Серый. — Ты же даже не дослушал, чем именно я тебе сейчас угрожать буду, — усмехается друг. — Где тебя носит, ты что, спишь до сих пор? — Есть такое, — вяло мямлит в ответ брюнет, не в силах открыть глаз. — А че ж ты, сука такая, меня-то заставляешь в такую рань вставать, если сам дрыхнешь до полдевятого? — спрашивает Матвиенко, подъезжая к шлагбауму на вьезде на парковку во дворе Арсения. Арсений слабо улыбается. — Спать лег поздно. — Спать он лег поздно… вставай, я к тебе приехал. Арсений откинул телефон на кровать возле себя и так и не раскрыл глаз. Ирина, запахивая на себе халат, медленно спустилась по лестнице как раз в тот момент, когда из прихожей вышел Сережа, снимая с себя куртку. — О, привет, — увидев девушку, улыбается он и целует ее в щеку в знак приветствия. — Привет, — улыбается в ответ Ира, обрадовавшись, что наконец увидела хоть одного человека, которого не видит каждый день. За все то время, которое она провела в этом доме, она даже с родственниками не созванивалась. Но с ними она не общалась бы даже если бы вдруг случилось чудо, и ее муж решил, что она все же не обязана быть его женой. Разве что сердце иногда тревожно начинает биться быстрее, когда она звонит Оксане, а та не берет трубку. В такие моменты Иру съедает одиночество. — А Арсений где? — кинув взгляд на лестницу, с которой спустилась только что жена его друга, все с той же улыбкой интересуется он. Ирина изменилась в лице, но ее опередил мужской голос: — Привет, Серый, — выходя из коридора в гостиную, здоровается с ним Арсений. — Здравствуй, Ира. Ирина сдержано кивает, посмотрев на него, а потом разворачивается и идет к кухне. — Сережа, ты позавтракаешь с нами? — вдруг спросила она. — Я? Ну… — Позавтракает, — зевнув, не очень разборчиво ответил за него его друг и хлопнул того по спине. — Иди, я сейчас, — он снова зевает и уходит в сторону своей спальни. Сережа откашливается, серьезно глянув другу вслед, поправляет ворот рубашки и неохотно заходит в столовую, приветствуя накрывающую на стол Надежду. Сережа занимает свободное место, предпочитая не приступать к завтраку, пока не вернется хозяин дома и пока Надежда не закончит с сервировкой. Пару-тройку минут тянутся, как пол часа, и наконец, Арсений появляется в комнате, поправляя капюшон толстовки, висящий за плечами. Он немного привел себя в порядок, даже побрился. Но мешки под глазами так никуда деть и не смог. Ирина тихо усмехается, думая: он, похоже, смирился уже к тридцати-то годам. Но она сразу прячет взгляд, когда Арсений смотрит на нее. И Сережа это замечает. Он просто чует этот дикий пиздец. — Всем приятного аппетита, — холодно желает Ира, приступая к завтраку. Мужчины кивают в ответ и начинают говорить о работе, которая им сегодня предстояла. Девушка не особо вслушивалась. Ей хотелось провалиться сквозь землю, чтобы вообще всего этого не слышать. Она живет здесь неделю. И иногда ей кажется, что эта неделя — это один большой резиновый день. И она боится, потому что конца ему не видно. Сережа увлеченно поддерживает разговор с другом, но сам мыслями совсем не с ним. Он краем глаза наблюдает за Ирой. Она до сих про не сняла кольцо, подаренное этим пацаном из Воронежа. Он хорошо его помнит. И помнит ее состояние, когда он того уводил. Вина жжет где-то в грудной клетке, напоминая ему, какая же он мразь. И какая мразь его друг. Матвиенко обещает себе, что обязательно поговорит с Арсением, попробует ему все объяснить. Знает, что бесполезно, но может еще не совсем поздно?! Через пятнадцать минут тарелки всех троих пустеют, а первой уходит из столовой Ира, пожелав хорошего дня, не обращаясь к кому-то конкретно. Пожалуй, она выглядела совсем не так как в день свадьбы. Тогда она была похожа на маленького дворового зашуганного котенка, окруженного ухоженными породистыми котами и кошками. Сейчас она больше походила на ту Иру, которую Сережа встретил у нее дома. Она снова выпустила шипы. И что-то глубоко внутри подсказывало ему, что все, что было дома и в больнице — это только часть настоящей Кузнецовой, которую она, так уж и быть, позволила себе показать окружающим. — Ну все, поехали, — нарушает потом его мысли Арсений и встает из-за стола. — Надежда, можете убирать, — он прошел к арке, ведущей к кухне. — И если что, скажите Ире, что… — он запнулся, задумавшись. — А нет, ничего ей не говорите. И он уходит, таща за собой Сережу, как всегда, залипающего в телефоне. Вообще у Сережи существует три состояния: или он ест, или он спит, или он по уши в интернете. Нет, ну еще он иногда, конечно, работает. Ирина приняла теплый душ, чтобы хоть как-то отвлечься от всего, что с ней происходит. Она все еще сама себе врала, что все образуется. Что она сможет избавиться от груза, повисшего на ней в виде супружеской жизни, ну или хотя бы окажется, что все слухи, которые ходят о ее муже — полный бред. Безусловно, в половину из них она и так не верит, но вторая половина активно не желает оставлять ее, заставляет каждый раз придумывать в голове сцены того, как это все могло происходить. Несколько дней назад, она решила, что ей все же нужно немного узнать об Арсении. Ведь новость о том, что маленькие дети, редко появляющиеся на глазах в их доме — рабочие здесь, повергла девушку в ужас. Правда, поговорить об этом с мужем она так и не решилась. Вместо этого она залезла в интернет и поначиталась там гадостей о Попове Арсении Сергеевиче, в стиле: «бизнесмен-убийица», «хладнокровный маньяк», «вор в законе» и далее-далее-далее… Все это было бредом, и это она четко понимала, но все же внутри было какое-то странное чувство, будто она знает что-то, но сама об этом не догадывается. И все это началось после того, как она наткнулась на одну статью, опять же, о ее муже под названием «Еще одно дело, которое так и не было доказано». Там репортер подробно описывает, как было найдено тело одного из должников Арсения Попова, а рядом с ним пистолет с отпечатками пальцев бизнесмена. Но по каким-то неведомым причинам его виновность не смогли доказать. Ирина была умной девушкой, и не верила в лживые россказни, но именно эта статья выглядела очень правдоподобно. Тем более после того, как она узнала про «мальчиков-рабов» и пару раз услышала, как грубо Арсений разговаривает по телефону с кем-то из своих подчиненных. Все это будило в ней страх, и она совсем не понимала, как относиться к этому человеку. Он был странным для нее по всем параметрам. Про него ходят подобные слухи, но он и бровью не ведет, заваливает ее каждый день подарками: каждый вечер или утро, она находит у себя на кровати или тумбочке пакет из ювелирного магазина, или коробку с новым платьем или новыми туфлями или еще с чем-нибудь, но особо с ней не общается, — иногда бывает, что он сделает ей несколько комплиментов, спросит как прошел ее день или попытается завязать разговор на основе ее учебы в новом университете, — но чаще всего он просто здоровается с нею и прощается. По сути, Иру все устраивало, она жила с ним неделю, но виделись они в день где-то минут сорок от силы. И она подумала, раз уж ему она не нужна, то и бояться ей так сильно смысла нет. И боязнь снова сменилась дикой ненавистью, которую она периодически демонстрировала язвительностью в его сторону. Девушка покидает комнату, поправляя на себе рубашку. Она больше не может задерживаться дома — ей ко второй паре, — но времени и так уже мало. Она быстро прощается с Надеждой и встречает на улице, ожидающего ее водителя с машиной. Ей не нравилось, что она не может добираться до университета одна. Но и об этом она с мужем не решилась поговорить. Водитель был приятным молодым человеком с широкими плечами по имени Илья. Иногда девушку напрягало то, насколько хорошо к ней относилась вся прислуга. Как будто она собачка, за которой хозяин приказал ухаживать… Но еще больше ее раздражало, что они все всё знают. Им никто не рассказывал, они сами всё видят. Все вокруг всё видят. Видят ее насквозь, как рентген. От этой мысли Ирину тошнит. Она всего этого не хочет, но ее никто не спрашивал. И все слова Арсения о том, что в этом доме все будет так как она хочет — самая жалкая ложь, которую она когда-либо слышала, потому что изначально ее лишили права выбора. В машине Ира замечает, что Илья сегодня новый выпуск того самого глянцевого журнала убрал с глаз. — А вышел сегодня новый выпуск, да? — аккуратно поинтересовалась она, внимательно глянув на него с заднего сидения через зеркало заднего вида. Парень помедлил, не зная, что именно ему отвечать, а потом молча достал из бардачка журнал и протянул его жене своего работодателя. Ирина впервые за всю свою жизнь с интересом взяла это издание в руки. Никогда она не стремилась его пролистать, но сам факт, что даже водителю было приказано Арсением убрать журнал куда подальше, да и сам Арсений утром газету не читал навела ее на мысль, что там должно быть что-то весьма важное. Она взглянула на обложку и увидела Арсения. Но не одного. Рядом с ним стояла девушка в красивым венком в волосах и его пиджаком на плечах. Это была та самая фотография, когда фотограф наконец застал их вместе на свадебной церемонии. Ярость начинала закипать где-то внутри, обжигая внутренности. «Имя жены Арсения Попова наконец стало известно миру, стр. 18.» Ирина пробежалась глазами по заголовку и перелистала журнал на восемнадцатую страницу. «Девушка по имени Ирина Кузнецова стала счастливой обладательницей обручального кольца от самого известного не только в нашей стране бизнесмена. Ирина родилась и выросла в Воронеже в семье… Девушка медленно закрыла журнал, не желая читать продолжение. Теперь на нее снова смотрели брачующиеся, заключившие свой брак чуть больше недели назад. Странно, что это все появилось только сейчас. Но эту странность Ирина в расчет не берет, она сразу думает о том, как же она все-таки ненавидит своего мужа. Она до последнего не хотела, чтобы хоть кто-нибудь из ее университета знал, чья она жена. Тем более она не хотела, чтобы ее теперь узнавал весь Питер. Это было провалом. То чего, она боится все время воплощается в реальность и она уже боится бояться. Девушка возвращает журнал водителю, и всю оставшуюся дорогу они едут молча. Ирина бы душу дьяволу продала, чтобы забить на это все, но дьявол упорно не хочет заключать с ней сделку. Даже он над ней потешается. Прямо как Арсений. А может он и есть дьявол? Тогда она бы отказалась от продажи своей души ему. И так Ирину купил, куда ж еще и душу отдавать?!

***

Душный офис навевает тоску смертную. Арсений пару раз зевает, развалившись на диванчике в своем кабинете и бесцельно пялится в потолок, как будто там он сможет найти хоть какой-то смысл. В комнату кто-то врывается, и этот кто-то безумно возмущен. Только лишь по голосу Арсений узнает своего друга, захлопнувшего за собой двери. — Нет, ты видел? — кричит он, указывая на обложку журнала. — Видел, — безразлично отвечает Арсений. — Я думал, что достаточно заплатил этому фотографу, чтобы фотографии и какая-либо другая информация не попала в СМИ, — с досадой усмехается он, продолжая пялится в потолок. — Да надо было, чтобы я вас фотографировал, — в отчаянии выпаливает Сережа. — Какая вам разница, у вас все равно только две совместные фотографии, там где вы… — но он обрывает мысль, глянув на друга, который вдруг опустил глаза, освободив потолок от зрительных оков. Сереже кажется, что сболтнул он лишнего, но искренне надеется, что друга это не трогает. Да и в конце концов, им поговори по этому поводу надо. — Ладно, хер с ним, с этим фотографом, — переводит тему Матвиенко, шумно выдохнув. — Я поговорить хотел. — Ну давай поговорим, — Арсений снова возвращает взгляд в исходное положение. — Слушай, сядь, а, а то мне кажется, что пока я тут с тобой о важных вещах говорю, ты думаешь о том, как бы безнаказанно убить этого фотографа… — Прям как тех людей из статей, да? — усмехается Арсений и садится, облокачиваясь на спинку дивана. — Ну? Сережа садится напротив Арсения на стул перед его столом. — Я про Иру. — Да мы вроде о ней и говорили. — Да, частично, но тут… — он завис, думая, как бы начать. — Серый, не лагай, — улыбается Арсений. — Что «тут»? — Да я это… — он снова запнулся, опустив голову, а потом снова поднял ее, устремляя глаза на друга. — Ну я когда ее забирал от родителей… В общем, она в мальчишку влюблена… — В Антона? — так же улыбается Арсений. — Я видел кольцо на ее левой руке, — кивает он, наблюдая за проводящим указательным пальцем узоры по обивке дивана на подлокотнике. — И ты не думал, что она хотела бы быть с ним? — Понимаешь ли, я не ограничиваю ее в возможностях… — пожимает плечами он. — И поверь мне, если бы она так сильно хотела бы с ним быть, она бы хоть раз ему позвонила… или, хотя бы, написала. — Ты, блин че, еще и звонки ее проверяешь? — морщится Сережа. — Нет, — снова усмехается Арсений. — Я года два назад решил, что не помешало бы запрашивать информацию о звонках входящих и исходящих из моего дома. Ну знаешь, типа проверять на всякий случай прислугу, — поясняет он. — Я так в прошлом году парковщика уволил, он в «секс по телефону» названивал. Ну и, переехав я решил, что такую фигню опять замутить надо, мало ли что, совсем забыл, что там еще и Ирины звонки будут, — признался он. — Она все время Оксане звонит, та трубку не берет… Это ее младшая сестра, кажется? — Да, смешная такая девчонка, — улыбнувшись, кивает Сережа, согреваясь воспоминаниями о ее пухленьких румяных щеках и зеленых глазах. — Ну в общем, — закончил Арсений. — Я уже сказал по поводу Антона… Мне кажется, она думает, что он ей нужен. Хотя нет, конечно, он ей нужен был, но только, чтобы от родителей сбежать. Не думаю, что у них там что-то супер серьезное. — А ты самоуверенный, — смеется Сережа. — Как и пять, и десять лет назад. Ниче не меняется. — Перемены не всегда к лучшему, так что пусть моя самоуверенность остаётся при мне. — Кстати об этом, вы с ней…? — с намеком спросил коллега. — Нет, — спокойно покачал головой Арсений. — И вот представь, что будет, когда она журнал увидит? — он потер переносицу и, встав с дивана, направился к своему столу. — А ты Илью просил журнал убрать из машины? — Да я весь дом построил, — отмахивается он. — Там все газеты и журналы, в которых могут о нас ней написать, а это значит абсолютно все, даже долбанный «Сад и огород», попрятаны по углам. Надеюсь, она этого не увидит. — Ты все пытаешься ее завоевать? — усмехается Сережа. — Я бы давно забил на все это, — он поворачивается к другу. — На Юлю ты тоже забил? — Арсений оторвался от бумаг и глянул на поменявшегося в лице Сережу. Арсений узнал первым. Сереже не с кем было больше поговорить об этом год назад. Поэтому он знает. Единственный, кому они оба доверили эту тайну. — Ладно, я пошутил, — заметив, что Сережа стушевался, подмигнул ему друг. — Я не могу на нее забить, — пожимает плечами он и снова опускает глаза на бумажки, которые перебирает в руках, видимо, что-то ища. — Во-первых, она моя жена, — рассуждает он. — Во-вторых, она слишком красивая, чтобы перестать ее добиваться. Ну и в-третьих, — он выдохнул, снова переводя взгляд на друга. — Она совсем другая, не такая как все те, с кем я встречался. — Ты это о чем? — Она не прыгает ко мне в кровать при первой же возможности, — быстро отвечает он и протягивает Сереже один листок. — Отнеси Егорову и скажи, что если он еще раз допустит ошибку в отчете, он полетит отсюда, как фанера над Парижем. — О, отвези ее в Париж! — Она завтракает со мной еле-еле, а ты мне про Париж, в котором будет общий номер с одной кроватью. — В любом случае, сам виноват, — Сережа поднимается с места. — Ты даже не спросил ее хочет ли она этого. — Но и ее родители этого не сделали, верно? — Да, она их ненавидит. И ты такой же, как ее родители. И тебя она тоже ненавидит. — серьёзно говорит ему друг. — Ты же понимаешь это? — В конце концов, я перед ней не виноват так, как виноваты они, — жмет плечами Арсений, садясь за стол. — Я ей совсем чужой человек, а они люди, которые ее вырастили. — И поэтому ты чувствуешь себя героем? — фыркает Сережа, всплеснув руками. — Серьезно? — Не совсем, — просто кивает Попов. — Я почувствую себя героем, когда все ей расскажу. — И как скоро ты собираешься это сделать? — снова фыркнул Сережа. — Лет через пять? — На этих выходных. — Хочу в это верить, — Матвиенко выходит из кабинета, хлопая дверью, комкает отчет в руках и швыряет его в одного из сотрудников по фамилии Егоров. — Переделывай!

***

Ирина быстро идет к выходу из университета, стараясь не замечать шепота за своей спиной и любопытных взглядов. Попов снова все испортил. Она надеялась, что никто из тех, с кем она учится никогда не узнает, чья именно она жена. Этим же утром весь университет прочел новую статью свежего выпуска. У Иры горели уши от одного осознания, что теперь она — эпицентр всеобщего внимания. Она совсем не гордится, что она жена мужчины, убившего человека и заставляющего работать маленьких детей у себя дома. Она бы предпочла, чтобы ее имя не трезвонили на всю страну, как будто она недавно купленная новенькая машина. В руке не переставал вибрировать телефон. Это приходили новые заявки в друзья, подписки, лестные оценки и комплименты во все соцсети, в которых она только была зарегистрирована. Она даже по возможности закрыла все свои аккаунты, но от этого количество оповещений, разрывающих телефон не стало меньше. Она со злостью выключила мобильник и сунула его в сумку, быстрым шагом направляясь к ожидающей ее машине. Конечно, у нее была мысль уехать на общественном транспорте, чтобы окружающие не начали болтать еще больше, но потом она подумала, что в метро будет в десятки раз больше любопытных глаз, чем в учебном учреждении. Она села на заднее сидение, благодаря все высшие силы за то, что стекла затонированы и она хотя бы на некоторое время сможет скрыться от тысячи людей, которые жаждали бы поглазеть на нее. Илья молча вез ее домой, при чем быстрее, чем обычно, видимо, настрой Иры волнами распространялся по салону, и он это ощущал. Не то чтобы ей сильно хотелось вернуться домой, но идти ей было больше некуда. Казалось бы, легко сбежать куда угодно. Только у неё нет этого «куда-угодно». Ира молодая, но не глупая, чтобы выбросить саму себя на улицу. К родителям возвращаться она не станет, денег у неё нет, а с Антоном… А с Антоном она не общалась с тех пор, как их поймал за попыткой сбежать Серёжа. Она просто не решилась позвонить ему. Понятное дело, что она должна была сделать все возможное, чтобы её не забрали. Да черт возьми, они могли убежать намного раньше, но она настаивала на том, чтобы убежать после восемнадцатилетия. И спрашивается зачем? Чтобы выйти замуж за совершенно чужого человека и жить, как в клетке. Вот зачем. Он тупо не захочет слышать её, тупо не возьмёт трубку. А ей и так плохо. В конце концов, он тоже не дурак. Если бы он хотел — он бы хотя бы написал ей. Машина плавно въезжает во двор, миновав открытый заранее шлагбаум. Девушка быстро выходит из машины, постукивая невысокими каблуками на своих осенних ботинках и влетает в дом. Все, что ей сейчас необходимо — это запереться в своем комнате и принять горячую ванну, которая может быть ее немного успокоит. И как по закону подлости, она в дверях сталкивается с мужем. — Добрый вечер, — спокойно здоровается он, но Ира во всем слышит усмешку. — Зачем ты это сделал? — почти шипя спрашивает Ира, в упор глянув на него. — Что именно? — хмурится он, снимая с плеч пальто и вешая его на вешалку. — Сегодня у меня был продуктивный день. — Ты специально надо мной издеваешься! — не выдержала Ирина и увернулась от его руки, протянувшейся, чтобы помочь снять пальто. — Ни в коем случае, — усмехается он, складывая руки на груди. — Но хотелось бы знать, о чем именно идёт речь? — Не прикидывайся идиотом, ты прекрасно понимаешь, что я говорю о журнале… — она старается не повышать голоса, но обида и злость в ней смешались и сейчас они огромным цунами накрывают ее. — А, ты об этом, — понимающе кивает он, коротко усмехнувшись. Он не может не признаться, что ему действительно смешно за ней наблюдать. — Не беспокойся, я сделал так, чтобы к вечеру все выпуски, которые еще не успели издать, были уничтожены, — так же спокойно, словно ничего и не происходит, произнес мужчина. Он скривил губы в подобии улыбки и, развернувшись, направился в глубь гостиной. — Зачем ты вообще это сделал? — она идет вслед за ним, уже совсем не контролируя себя. Ей действительно хочется кричать. Арсений — чуть ли не самый известный во всем мире бизнесмен. Он купается в своей известности, и ему это, безусловно, прельщает. У него есть все, о нем пишут почти каждый день и его имя находится постоянно на слуху. И Ирина учитывает условия их свадьбы. Он купил ее, да, она не устает об этом думать. Он заставил ощутить себя вещью. А эта статья — очередное его хвастовство. Ирина в этом уверена. Ирине следовало ожидать подобного выпада. — Я знаю… — но она не успевает договорить, потому что муж резко разворачивается, оказываясь вплотную к ней. Он смотрит на нее безразличным взглядом сверху вниз. И у нее вдруг воздух кончается в легких. Она вдыхает, но выдохнуть не может. Она забыла, как это. А еще ей кажется, что он смотрит на нее слишком долго. Сейчас так долго, что ей начинает не хватать этого в повседневной жизни. — Ты ничего обо мне не знаешь, — спокойно качает головой он. — И тебе совершенно незачем ставить себя выше меня, — все так же спокойно объясняет он ей. Следует мертвая тишина, ведь даже Надежда, услышав потасовку в прихожей, решила вести себя потише. Арсений улыбается, заметив изменившееся лицо Иры и еле сдерживается от смеха. Он опускает взгляд на ее обувь. — Ты наследила, лучше разуться, — советует он и поворачивается в сторону кухни. — Надежда, начинайте накрывать на стол. Ирина наконец выдыхает, снова обретя самообладание. Ей все еще противно даже смотреть на него. Он упрекает ее в том, что делает сам же. Девушка издает непонятный злобный звук и, резко развернувшись, скрывается в прихожей. Ей хочется плакать. Обида жжет грудную клетку так сильно, что хочется взять вилку и раскорчевать себе солнечное сплетение, чтобы вынуть оттуда эту самую обиду, нависшую камнем. Она садится на пуфик и остервенело стаскивает с ног грязные ботинки. Она четко слышит, как Арсений уходит в левый коридор и заходит в одну из комнат, которые она совсем недавно исследовала. Вот оно. Он сильней. Сильней и хитрей. Если перебирая его подарки и при этом сбившись со счета, она на секунду могла позволить себе допустить, что ему на нее не плевать, как на человека… Как на личность, то сейчас она понимает, что глубоко ошибалась.

Арсению никто не нужен.

***

Ляйсан недовольно морщится, чуть учуяв запах сигаретного дыма. Ляйсан ненавидит сигаретный дым. Терпеть его не может. Но все же терпит. — Вы вызывали, Арсений Сергеевич? — она смотрит на начальника, сидящего в своем большом кожаном кресле в кабинете, больше походящем на библиотеку. Он курит и перебирает бумаги. — Да, Ляся, что у нас завтра по плану? — держа зубами сигарету, интересуется он. Утяшева сдержанно кивает и раскрывает планшет, перелистывая в нем несколько листков. — Так-так-так, — задумчиво шепчет она, ведя вниз по строчке красивым пальцем. — У вас завтра утром встреча с Мирославом Ренатовичем, в обед у вас фотосессия для нового журнала, а вечером вы даете интервью. — Че за интервью? — хмурится он, убирая сигарету изо рта и облокачивается на спинку стула. — Одному из блогеров, — напоминает девушка, чуть сильнее сжав в руке планшет. Ляйсан следит за ним. Он расслабляется. Совсем перестаёт думать о важных делах и стал чуть больше курить. Лясе это не нравится. Ее начальник не такой. Он самый ответственный человек, какого она только встречала. Он все держит в памяти, и иногда она сама удивляется, как это она упустила ту или иную важную деталь в то время, как он припоминает абсолютно все. — В общем, отменяй все, что у нас на завтра, — командует мужчина. — И… — Как? — у нее от удивления даже рот приоткрылся. — Постойте, Арсений Сергеевич, но я же добивалась встречи с Мирославом Ренатовичем две недели… — Лясь, я сказал, отменяй все на завтра, — перебивает ее он, туша сигарету в грязной пепельнице. — Ты распечатала те документы, которые я просил тебя распечатать? — как бы между прочим спрашивает он. — Да, завтра утром они у вас будут на столе, — кивает Утяшева, стараясь не обращать ни на что внимания. — Это отлично, — удовлетворенно кивает он. — И надо бы еще разок поискать среди семей, ищущих детей, — напоминает он ей. — Кроме меня этим детям вряд ли кто поможет, а их жалко будет, если ничего не выйдет, так что надо было еще поискать… — он устало проводит рукой по лицу и бросает взгляд на настенные часы. Полседьмого. — Ты с нами поужинаешь? — Нет, Арсений Сергеевич, дома дела, — уклоняется Ляйсан, мягко улыбнувшись. Она его подозревает. — Ну тогда ладно, — сдается Арсений, вставая с места. — Тогда беги домой, — отпускает свою подчиненную и вместе с ней, выходит из кабинета. — А завтра выходной. Ирина лениво ковыряет вилкой нарезанную морковь и вздыхает. Все эти дни, до этого, Надежда готовила все так, как любила Ира. Вкусно и не зацикленно на здоровье. Но сегодня Надежда упомянула о том, что теперь среда и пятница будут днями абсолютно здоровой пищи. Будто Ира и так не чувствует себя домашним кроликом, что ей решили подсунуть морковку и капусту. Она совсем не обратила внимания на то, что Арсений вошел в столовую, пожелав ей приятного аппетита. Она подумала, что если она будет делать вид, что его нет, ей будет чуточку легче. Самовнушение, конечно, но она пока держится. Девушка помнит, как поднялась в комнату и обнаружила там очередной подарок. Это было несколько наикрасивейших палеток теней в красивых упаковках. Но их, как и основную массу его подарков, она откладывала по углам, лишь бы они не лезли в глаза при каждом удобном случае. Если честно, то подарки ей нравились — она с лёгкостью признает, что десять раз бы подумала о том, покупать ли такие дорогие вещи, а потом только может быть и купила, — и некоторое из приподнесенного им, что нравилось ей больше всего остального, она тихо складывала на положенные для них места. Например, серьги с фианитами она спрятала в ящичек на туалетном столике, новое платье она повесила рядом с вещами, которые она планировала хоть раз, да надеть и помаду, подаренную ей вчера она тоже отставила к ряду косметики, которая могла ей пригодится. Но сегодня подарок она предпочла даже не раскрывать полностью. Она взглянула на палетки краем глаза и откинула их в кучу тех вещей, которые она отказывалась принимать от него. — У тебя есть планы на завтра? — вдруг спросили у нее, и она от неожиданности, чуть не подпрыгнула, переводя взгляд на мужа. Она внимательно посмотрела на него и, хмыкнув, снова отвернулась. Ей не хотелось с ним разговаривать. Совсем. Но его это только забавляло. Он совсем не пытался ее успокоить или угомонить. Скорее, такая Ира ему казалась еще более прекрасной. — Мне безумно нравится наблюдать за тобой, когда ты зла, — кивает мужчина, сидя напротив за обеденным столом. — Ты так становишься еще более красивой. Ирина снова ничего не отвечает, серьезно вглядываясь в свою тарелку. — Но это твое дело, говорить со мной или нет, — соглашается он. — По большому счету, завтра нам это не помешает, — разводит руки в сторону Арсений и отпивает вино из бокала. — Завтра к нам приедут Дима со своей женой. Ирина напрягла мозг, чтобы попытаться догадаться какой из Дим приедет, но виду, что озадачилась не подала. — Его жены, Кати, не было на свадьбе, — объясняет муж. — Их дочери нездоровилось, и Катя не могла оставить дочку одну в квартире. Так вот они приедут. — Вдвоем? — сухо осведомляется Ира. — Да. — В этот раз решили ребенка все-таки оставить?! — язвительно осведомляется она, посмотрев на мужа. — Не переживай так, у них имеются надежные бабушки и дедушки, — игнорируя Ирин тон, отвечает Арсений и улыбается. Ира понятливо кивнула, возвращая все все внимание на свою тарелку. Для кого она притворяется сильной? Ей самой это не нужно. Да никому это здесь не нужно. И ей хочется зарыдать. Раз пятый за день. — У тебя довольно симпатичные колючки, — немного подумав, замечает Попов, с прищуром посмотрев на девушку напротив. Ира взглянула на него с явным непониманием на лице и даже чуть приподняла бровь. — Ты выпускаешь шипы, — разводит руки в стороны Арсений. — Но они у тебя еще слишком маленькие. Так что больше похожи на колючки. Ирина фыркает, резко встает с места и уходит, оставив недоеденный кусок индейки на своей тарелке. Перед тем, как она пересекает всю кухню, Арсений тоже поднимается с места и хватает жену за руку. — Не стоит на меня обижаться, — успокаивающее приглушенно проговаривает он, снова смотря на нее так долго, как тогда в прихожей. Прямо в глаза. — Иначе я начну думать, что начинаю нравится тебе… Ира попала в водоворот жизни так стремительно, что не успела сориентироваться за что ухватиться, чтобы ее не смыло. И никто ей не поможет. Она тут одна в этом доме, как огромном безжалостном мире. И она снова ощущает окутывающий ее холод — одиночество. И ей кажется, что одиночество — это теперь ее пожизненный приговор. Так она и останется одна. А голубые глаза напротив снова смеются над ней, как будто над маленькой девочкой. И кожу опаляет горячим воздухом. Ей кажется, что все вокруг смеются над ней. Девушка резко выдергивает свою руку из его хватки, и совершенно случайно задев его плечо, быстрым шагом уходит.