Шипы

Стеклянная стена кабинета привлекает Арсения больше, чем совещание, на котором его коллеги обращаются непосредственно к нему, предлагая новые идеи для усовершенствования работы персонала. Его болезнь, как и все до этого, прошла за три-четыре дня. Можно даже сказать, за два. Остальные два он больше притворялся, лишь бы его жена побыла с ним рядом ещё немного. Но, думалось ему, скорей всего, к концу она начала догадываться. Сложно пытаться наладить контакт с человеком, от которого нет никакой отдачи. Но эта неделя… Наверное она была самой успешной в общении с Ирой за все то время, что они живут вместе. Ему наконец удалось расположить ее к себе таким образом, чтобы она хотя бы немного обращала на него внимание. Но это была всего лишь жалкая неделя. Мужчина отвлекается от лицезрения вида за окном и, оглядев нескольких человек в комнате, принимает серьезное выражение лица, делая вид, что включем в беседу и все это время слушал. Это вовсе не трагедия, он давно знает все, что они говорят, это так предсказуемо, что он еле сдерживает ухмылку. Попов берет телефон в руки, лежащий перед ним на столе, и печатает короткое сообщение.

Попов Тебя забрать сегодня? 14:20

Ему хватает десяти секунд, чтобы понять, что ответ вряд ли поступит, он уже открыто ухмыляется, блокирует гаджет, откладывапет его и, поставив локоть на подлокотник своего кресла, поддерживает рукой голову и скучающе посматривает на своих подчиненных. — Ну и какой вывод мы можем сделать? — вдруг спрашивает он, глядя на всех них, а Ляйсан тихо откашливается, опуская глаза. Все замолчали, повернувшись к начальнику, некоторые опустили глаза, чувствуя напряжение в воздухе, кто-то поджал губы. Сережа повернулся в пол оборота и глянул на друга внимательно. — Я, как ответственный за финансовую часть, могу сказать, что пока никаких изменений нам не нужно, — пожимает плечами он. — Я вообще, если честно, не понимаю, зачем мы сидим тут уже второй час. — Тогда освобождайте помещение, здесь уже стало душно, — просто говорит Арсений, после чего на него все поворачиваются и, недовольно ворча, встают с мест и двигаются в выходу. В кабинете остаются трое: начальник, его агент и финансист. — И че это? — грубо интересуется Сережа. — Все в порядке, ниче не смущает? Ляйсан медленно делает пару шагов назад, не желая вмешиваться в разговор. — Нет, меня не устраивает, что весь мой офис не может два слова связать и придумать хоть что-то нормальное, что хоть как-то бы исправило ситуацию, — спокойно произнес Попов, глядя прямо на друга. — а эти лодыри даже не понимают, что и исправлять-то пока и нечего… — он потирает переносицу и смотрит вдруг загоревшийся экран телефона. Ира Пары закончатся в 15:00 14:30 — Так что остуди зад, Серега, он скоро унесет тебя, если будешь так впечатляться по поводу и без… — он встал с места, и натянул на плечи пальто. — Ляся, глянь, у нас есть что-нибудь еще на сегодня? — В каком смысле, Арсений Сергеевич? — Ну в смысле присутствие мое в офисе сегодня еще обязательно? — он, глядя в зеркало, поправил волосы и воротник. — Ну знаешь, типа чего-то супер сложного и трудновыполнимого. — Эм, — она опустила глаза в свой блокнот. — Ну… Нет. — Хорошо, тогда я уехал, — кивает он, доставая из шкафа пальто. — Но, Арсений… — И вы оба тоже можете быть свободны. И эти слова вмиг освободили Ляйсан и Сережу от всех недовольств. Они быстро выскочили из кабинета. Глянув им вслед, Арсений покачал головой. Он усмехнулся, надевая пальто и снова возвращаясь мыслями к Ире, захватил с собой дипломат и вышел из здания офиса, глазами отыскивая свою машину. После его недолгой болезни, которая немного сблизила его с женой, он знал, что, возможно, если он сделает все правильно, она станет относится к нему проще. Арсений сам не ожидал, что увидев эту девушку, он так привяжется к ней. Взрослый мужчина, а ведёт себя, как ребенок, первый раз влюбившийся в красивую девочку. Ирина действительно красивая, светлая, очень теплая. И ему так нравится, как она улыбается, но всякий раз ее улыбка пропадает, когда она видит его. Как бы она не скрывала этого, но она до сих пор не привыкла. И не захочет привыкать. И вот она появляется в дверях университета. Так выгодно отличается от остальных студентов. Выделяется, потому что он хочет смотреть лишь на нее одну и не замечать больше никого. Черт возьми, это уже ни в какие рамки. Кузнецова под тысячью взглядов пересекает площадь, выходит на парковку и садится на соседнее сидение от мужа. Она шла очень быстро, но не потому что хотела поскорее с ним встретиться, а потому что не хотела внимания. — Привет, — Арсений улыбается, заглядывая ей в лицо. Девушка кивает в ответ и оборачивается на площадь наблюдая за бесстыдно любопытными одногруппниками. По ее лицу пробегает тень и она все никак не может перестать смотреть на них. От Арсения это не скрывается не на миг, и он, чуть сжав руль, заводит машину. — Поехали отсюда скорее. Молодая девушка на эти слова успевает лишь повернуться, в то время как они трогаются с места и плавно покидают парковочное место в направлении домой. Всю дорогу они провели в тишине, если не считать нескольких вопросов мужа в духе: «Как прошел день?», «Как учеба?», «Какие планы на вечер?» и скудных на подробности ответы Иры, которая в конце концов решила включить радио, чтобы заиграла музыка, скорее за тем, чтобы больше не пришлось вести беседу. Однако дорога оказывается из-за отсутсвия отвлеченности ещё более долгой, чем есть на самом деле и поэтому, когда машина заезжает во двор уже ставшего немного родным дома, Ирина спешит зайти в здание, но все равно Попов оказывается слишком близко. Он помогает ей снять верхнюю одежду и держит сумку, чтобы она разулась, при всем этом Ире хочется провалится сквозь землю. И почему он стал на нее так влиять?! В итоге они расстались на пороге лестницы, ведущей на второй этаж, и больше в тот день Ира предпочла не выходить из комнаты. С ней происходило что-то. Что-то, что ей нельзя было допускать. Следующие два дня Ира и Арсений не виделись вообще. У Попова были какие-то важные дела, которые ему нужно было в срочном порядке решать, с ним под руку были Сережа и верная, как никто, Ляйсан, которые и сами носились, как угорелые по всему офису, создавая бурную деятельность среди персонала и показывая насколько важна ситуация. Ирина не спрашивала никого из прислуги, где ее муж и что вообще случилось. Но это не означает, что она вовсе не хотела его видеть. Каждый раз, сидя вечером в гостиной и занимаясь подготовкой к сессии, она время от времени поглядывала на входную дверь и прислушивалась, не заезжает ли во двор машина. Но машина не заезжала, а дверь не открывалась и Арсений не появлялся на пороге. Это наводило на Иру непонятную тоску, но при этом она радовалась, что наконец могла хоть немного побыть одной дома. Честно признаться, ей было самой не ясно, что именно она чувствует к хозяину дома, это такая грань, когда ты стараешься не подпускать к себе человека, но в то же время хочешь, чтобы он хоть иногда появлялся рядом. Ира провела рукой по лицу и глянула на число на экране телефона. Сегодня Юля с Игорем придут… Часа через два. Ира выдохнула и отложила телефон, продолжая мучать себя конспектом, лежащем на коленях. Но как бы она не старалась сосредоточиться на собственной писанине, она не могла перестать думать о том, что раз сегодня у них в доме гости, значит ее муж должен придти раньше. Или нет. В любом случае… Ручка двери повернулась, и в прихожей появился Арсений, сразу же плотно закрывающий за собой двери. В данный момент Ирине нравилась особенность их дома: если ты находишься в прихожей, то ты не совсем видишь то, что происходит в остальном доме, но при этом за тобой могут наблюдать из гостиной. Она украдкой глянула на мужа, стараясь сделать так, чтобы у нее получилось очень быстро убрать взгляд в случае чего. Он медленно разулся, отдавая пальто дворецкому и прошел в комнату, сразу обращая внимание на, сидящую на диване, жену, которая внимательно что-то учила. — Это что? — он подошёл так бесшумно и так тихо положил руки на спинку дивана, чтобы нагнуться ближе к ее лицу, что девушка даже дрогнула от неожиданности. — Фух, — она посмотрела на него, оборачиваясь. — Я испугалась. — Я такой страшный? — он усмехается, обнажая зубы. — Слишком тихий, я бы сказала, — в ответ мягко улыбается она и снова смотрит на свой конспект. — У меня сессия скоро, готовлюсь. — М, — он протянул руку, забирая у Ирины конспект, чтобы лучше рассмотреть. — Ты знаешь, — он выпрямился и почесал подбородок большим пальцем. — Ты сокращаешь все почти, как я. — Да у нас весь факультет так сокращает, — пожимает плечами Ира. — Нет, я не об этом, — он снова наклонился, кладя локти на спинку дивана и показывая ей ее же конспект. — Видишь? — он указывает на поля тетради, на которой виднеются опознавательные знаки, расшифровку которых знали только двое в этой комнате. — Ну я ещё когда в школе училась, придумала такую замену слов, — неуверенно ответила Ира, подняв глаза на мужа. — У меня похожая была, тоже в школе придумал, никто у меня списать не мог, — улыбается Арсений. — Но я ее, конечно, не для этого придумывал. — Я… Но Ира не успела договорить, потому что раздался шум на кухне и оба супруга резко обернулись. — Что это было? — Ирина встала с места и обошла диван. — Надежда Александровна, наверное, — пожимает плечами он и спокойно пересекает гостиную, заглядывая на кухню. И вправду, Надежда всего лишь уронила две кастрюли, создавшие гулкий звук. — ну я же сказал, — улыбнулся он. — Вам помочь? — уже обращаясь к поварихе, поинтересовался он. — Нет, спасибо, Арсений Сергеевич, — женщина махнула рукой и подняла кастрюли с пола. — Я склонен полагать, что это Чеховы к нам едут, — повернувшись к, оказавшейся рядом Ирине, продолжал улыбаться он. — ты так будешь? — В смысле? — стушевалась девушка, непонимающе качая головой. — Ты будешь переодеваться? — приподняв брови, спросил он, оглядывая ее с ног до головы и складывая руки на груди. — Они будут очень скоро, сегодня в городе мало пробок, — как бы между прочим заметил он и развернувшись, ушел в сторону своей комнаты. Ирина, как стояла на месте в дверном проёме кухни, так и застыла, не совсем понимая, что произошло. Арсений только что сделал ей замечание?! Девушка возмущенно задохнулась, оглядываясь на мужа, а он ехидно улыбнулся, зная, что этого она не увидит и совсем скрылся из ее поля зрения слвсем. Надежда только спрятала глаза в ответ, быстро убирая за собой и тоже украдкой улыбнулась, чего Ира также не заметила, потому что в раздражении уже шагала к лестнице, ведущей на второй этаж. До прихода Чеховых действительно оставалось совсем мало времени, но они были настолько близкими друзьями, что Арсений мог бы и не особо переживать по поводу своего внешнего вида и внешнего вида своей жены. В частности, он был человеком очень аккуратным, и считал, что хороший выход — залог процветания успеха в обществе. Так что ему было важно выглядеть хорошо. Звучит это, конечно, не так хорошо, в некотором смысле, но что он мог сделать, если уже привык?! Он все ещё улыбался, довольный собой, потому что на самом деле мог и не говорить ничего Ире об ее внешнем виде. Это было вовсе ни к чему. Он хочет выглядеть всегда хорошо, хочет, чтобы его прислуга выглядела презентабельно, ну и собственная жена, естественно, но он взял себе за правило, что если она чего-то не захочет — это будет ее право и она может отказаться от любого его предложения в любой момент. Так что эта мини-сцена в гостиной, разыгравшаяся совсем недавно была всего лишь для того, чтобы хоть немного обратить внимание молодой девушки на себя. Такая маленькая, думал постоянно Арсений, но такая интересная для меня… Когда на часах появилась заветная цифра семь, по дому раздался дверной звонок, оповещающий о приходе гостей. Старый дворецкий в идеальном костюме не спеша шел к двери с важным видом и прямой, как струна, спиной. Смотря на него, Ира всегда думала о том, что хотела бы так же себя держать, быть такой же вежливой и учтивой, как этот старик. А Арсений, наблюдавший за ней, думал о том, что Ире совсем не нужно что-то менять в себе, кроме, конечно, безразличия по отношению к нему. — Хорошо выглядишь, — заметил он, как всегда пользуясь своей сдержанностью, подходя к жене со спины и касаясь ее локтя. Она стояла на первом этаже, ожидая когда появятся гости, которым уже открыл дверь дворецкий и совсем не услышала шагов мужа, в принципе, такое происходило часто. Немного позлившись на него, девушка решила все же утереть ему нос и выглядеть так, чтобы поразить не только гостей, но и его самого. За все то время, что Ира прожила с ним под одной крышей, она так и не смогла до конца его понять изучить, в то время как он знал ее от корней волос и до прабабушки. Это было проблемой, из-за которой Ира не совсем была уверена, что сможет всё-таки поразить Попова. Она надела чёрное платье по длине до середины бедра, под него черные колготки, красиво облегающие ее колени и невысокие каблуки. Она не совсем была согласна с тем, что при приеме гостей у себя дома она должна выглядеть, как на званом ужине у министра, как, вероятно, думал, Арсений, потому сделала так, как считала нужным. Она знала, что у него было слишком много женщин, поэтому вовсе не ожидала, что получит со стороны мужа хоть толику искреннего восторга, с чем давно смирилась, как с должным. Но Арсений любовался ею. И он точно так же любовался бы ею, даже если бы она осталась в вязаном свитере и домашних штанах. — Боюсь, я снова и снова влюбляюсь в тебя, — усмехается Арсений, — Ты неотразима. — Это заняло у меня тридцать минут, — дерзким движением поправив волосы, заметила девушка и так и не посмотрела на мужа, чувствуя как локоть прожигает его прикосновением. Через секунду в гостиной появилась супружеская пара, широко улыбающаяся хозяивам дома, что завтавляет и их улыбаться так же широко, приглашая своих гостей пройти в глубь гостиной и расположится за столом в столовой, где пунктуальная Надежда уже накрыла стол и успела скрыться, поручив горничной следить за порядком на столе. Юля крепко обняла Иру, от чего Кузнецова почувствовала лёгкое облегчение. Слишком длительное необщение со всеми, кроме прислуги и мужа, все ещё утомляло ее. Когда все сели за стол, Ирина снова оказалась напротив Арсения и невольно вспомнила вечер в присутствии Позовых. Тогда ужин немного подпортился двумя обстоятельствами, но сейчас девушка старалась об этом не думать. В этот вечер Ире предстояло ближе познакомимся с Игорем, которого на своей свадьбе ей увидеть не довелось и заметить, что что-то в Юле изменилось, что она стала не совсем той Юлей, что была, хотя Чехов, кажется, считал, что все идёт так же хорошо, как и всегда у них. В комнате, полной вкусных запахов ужина и беззаботной болтовни, страшную тайну знали только двое. Это были мужчина и женщина, но между ними никогда не было никакой связи, кроме как дружеской и именно этот факт успокаивал Топольницкую в полной мере. Арсений очень хороший друг. Он умеет поддерживать, успокаивать и хранить секреты. Однажды Юля рыдала у него на плече. Рыдала, потому что не знала, как ей дальше поступать в жизни. Не знала, как ей жить и думала, что все потеряно. Но он помог ей. Помогает и сейчас. Она ещё этого не знает, но он всегда на шаг впереди ее, чтобы в любой момент подставить свою руку для опоры. — А что насчёт подвигаться? — вдруг произнес Игорь в ходе оживленной беседы, ощущая, что съел уже достаточно для того, чтобы сделать небольшую паузу между приемами угощений. Он услышал музыку, призывающую к этому в гостиной, все как по канону, все как в тот вечер, только без омерзительных незваных гостей и не очень приятной информации. Игорь, а с ним и Юля, утаскивающая за руку с собой мужа Иры плавно перекочевали в гостиную, оставив Кузнецову за столом. Она внимательно наблюдала за ними издалека. Арсений рад видеть их. Действительно рад. Он улыбается, когда Юля выпаливает какую-то забавную шутку, когда она рассказывает о чем-то, что с ней происходит и когда Юля уже вместе с Игорем вспоминают о чем-то, по всей видимости, важном в плане воспоминаний. Ирина сама не понимает, как поднимается с места и оказывается в дверном проёме кухни, продолжая наблюдать за беспечными друзьями. Она еле заметно улыбается, смотря на них и ловит себя на мысли, что здесь не хватает Сережи. Сережи который, почему-то Ире так казалось, должен был быть здесь. Вдруг Юля лёгким движением, кружится в руках своего мужа, а Арсений переводит взгляд на Иру. Девушка только сейчас услышала нотки, какой-то довольно старой красивой песни, и еле заметно усмехнулась. Мужчина отставил свой неизменный бокал с виски на маленький столик и не обращая внимания на танцующую пару рядом, медленно подошёл к дверному проёму кухни, смотря своей жене прямо в глаза. Она стояла на небольшой ступеньке, ведущей в кухню и тоже смотрела на него. Он молча протянул руку, улыбнувшись совсем по-другому, как улыбался только ей, и Кузнецова никак не реагируя просто разулась без помощи рук и, вложив свою ладонь в его, спустилась со ступеньки. — Ты совсем другой… — тихо сказала Ирина, подняв глаза на него, когда он коснулся ее талии. — здесь. — Здесь? — чуть нахмурился он, посмотрев поверх ее головы в сторону в задумчивости, плавно продолжая танец. — Просто я люблю людей, которые живут в моем доме и которые в него приходят, хоть и не совсем всех… — спокойно сказал он, возвращая взгляд своей жене, чуть нахмурившейся. Ирина не нашлась, что сказать еще, поэтому просто устремила взгляд в неопределенном направлении и думала о том, что ей хотелось бы, чтобы песня длилась дольше. — Надеюсь, ты не обижаешься на меня, — вдруг мягко сказал он. — За что? — она резко вскинула глаза вверх, глядя прямо на него. — Я был немного резок, нет? — напомнил он. — Я не хотел, прости меня, если что. — Ты совсем меня не задел, — пожала плечами девушка и легонько мотнула головой. — Это меня радует, — он закружил ее перед собой, и снова они оказались лицом к лицу. — Я, кстати, забыл сказать это сегодня… — он усмехнулся, заглядывая ей в глаза. — Нас с тобой позвали на ужин. — Вечерние посиделки? — прыснула со смеху Ирина. — Нет, — усмехнулся он в ответ. Ирина внимательно проследила за его улыбкой на губах. Она заметила, что ни одна из женщин, которые могли бы его интересовать не как друга, ни разу его искренне не рассмешила. Арсений с Ирой друг друга понимали, как бы Кузнецова не пыталась это отрицать. Они умели находить общий язык и, что самое главное, Арсений не относился к ней, как очередной кукле, как она могла предположить сначала. Он смотрел на содержание ее головы, в первую очередь, и это так ее трогало, что она даже немного краснела, когда думала об этом, но старалась это скрыть даже от самой себя. — А знаете, — вдруг сказала Юля, когда гости и хозяева переместились на диваны. — У нас с Игорем очень хорошая новость. Мы поэтому-то и приехали сегодня. — Мы решили, что было бы неплохо сообщить это друзьям не по телефону. — добавил Игорь, смотрящий на нее с каким-то не совсем понятным Ирине теплом. — Да, так вот, — продолжала Топольницкая, с притворно горящими глазами. Ира закусила губу, приготовившись услышать некую замечательную новость, описание которой вполне подходит только под одно знаменательное событие, которое не может быть не радостью. — Мы с Игорем долго к этому шли, — вздохнула Юля. — Все подбирали выгодное время для этого, думали, как бы все так устроить, чтобы ни в чем не нуждаться и вот наконец все обдумали и начали действовать. После этих слов Кузнецова совсем не сомневалась в том, что сейчас услышит, а Арсений внимательно смотрел на Игоря, все так же наблюдавшего за Юлей. Чехов, и вправду, до сих пор не догадался. Он не знает абсолютно ничего. Юля слишком хорошо прикрывает свой позор, ну или просто очень сильно боится потерять любимого человека… Попов обещал ей, что расскажет все ее мужу, если она не сделает это в свое время, но так и не смог. Не смог, потому что ему жаль эту семью. Ведь у нее много перспектив. Слишком много, чтобы все ломать. Поэтому-то он и предложил месяц назад Игорю выгодную сделку… — Так вот, мы купили уютный коттедж во Флоренции и уже завтра переезжаем туда, — под конец своего предложения, Юля пустила слезу, понимая, что оглашение столь важной для нее новости превращается в прощание. Ирина, услышав ее слова, немного смутилась, но виду не подала. Она только лишь повернулась к Арсению, надеясь найти ответ в его глазах, но он лишь понимающе улыбался своей подруге. — Флоренция — то место, в которое я влюбилась раз и навсегда, я очень давно хотела туда поехать и… — она всхлипнула и посмотрела на Игоря. — И Игорь все спланировал специально для меня, — и тут она разрыдалась совсем. Музыка продолжала тихо играть фоном, являясь единственным источником реальности. Новость, которую преподнесла Юля была новостью лишь для Иры, и та немного разочаровалась в истине. Она смотрела на Юлю и понимала, как ей тяжело. Тяжело ей будет без друзей. Не заметить, как она привязана к Арсению и Серёже слепому сложно будет. Ира опустила глаза, сдерживая собственные слезы и в тот же миг почувствовала руку на своем плече. Остальной вечер прошел в компании воспоминаний и обещаний звонить и писать каждый день хотя бы по пять раз. Юля все никак не могла перестать плакать, ей так не хотелось расставаться с Поповым, так она хотела ещё немного побыть с ним рядом. Ира с ней согласна, если бы у нее был такой друг, она бы тоже жалела, что не может забрать его с собой. Но в любом случае, Юля всегда могла позвонить, обратиться за помощью, спросить совета, будь она даже на другом конце света. К Ире она ещё не сильно успела привязаться, но как-никак она была ее свидетельницей на свадьбе, хоть немного и осуждала своего друга за пережиток прошлого в виде свадьбы по расчету. Чехова крепко-крепко обняла девушку на прощание и шепнула на ухо: — Береги его… Ирина лишь медленно моргнула, глядя на Юлю и решила совсем ничего ей не отвечать, тем более, в присутствии самого Арсений за ее спиной. И с хлопком двери Ирина поняла, что Юлю она, вряд ли когда-нибудь ещё увидит в живую. Флоренция действительно то место, в котором стоит побывать. И, видимо, Юля большую часть своей жизни мечтала переехать туда на постоянной основе, от того у нее и светились так глаза. — Как ты думаешь, Юля поступает правильно? — вдруг спросил у жены Арсений, от чего она в недоумении повернулась. — Это сложно. — пожала плечами она. — С одной стороны это ее мечта. А мечта для того и нужна, чтобы когда-нибудь исполнится, — улыбнулась она. — Но с другой стороны… — Кузнецова в миг омрачилась. — Она будет скучать. — В ее тоске по нам и дому буду виноват я, — он снова посмотрел куда-то в сторону и убрал руки в карманы брюк. — Но я всё сделал правильно. — Что? — Ирина встрепенулась. — О чем ты? Он долго молчал, думал, периодически двигая той или иной частью лица, увлекшись своими мыслями, а потом он сказал, резко посмотрев на жену: — Я хочу кое-что тебе показать, поехали.