How are things on the west coast?

Перспектива обратиться – хотя бы на день, на один миг – в русалку захлестнула авантюриста Джесси с головой. Ещё бы – бороздить бесчисленные миры и обрести полную власть над чувствами: это абсолютная мечта каждого, кто давно потерял интерес к обыденности. И Разерфорд не думает ни секунды, не задумывается о возможных последствиях совсем, только где-то на периферии сознания колет мысль, которую он спешит озвучить: – Что будет с тобой? – смотрит взволнованно и внимательно, держит за плечи. – Я не знаю, Джесс, на моей памяти ни одно существо не совершало попытки обмена. На время мы поменяемся.. сущностями. И я стану человеком, а ты получишь силу русалки. – И как, по-твоему, нам нужно действовать? – Разерфорд помедлил и уточнил, – у тебя есть идеи? Зико позволяет самодовольной ухмылке растянуться на его детском лице: – Русалка знает всё, Джесси Разерфорд. Мы рождены для этого, заговоры и заклинания, перевоплощения и метаморфозы составляют всю нашу суть, – Зак осекается, будто бы выболтал что-то лишнее, но Джесс в отсутствии Майка совсем ничего не слышит, не замечает вообще ничего. Теперь же настала очередь Зака петлять коридорами улиц, повинуясь одному только инстинкту, единственному существующему в его сознании маршруту – запаху соли, который чем ближе к океану, тем всё отчётливее и резче. Джесси теряет ощущение времени, не замечая, как они добираются до побережья. Ещё пара широких шагов – и вода им уже по пояс. Волны будто нарочно выталкивают их назад, к берегу, вспениваясь и шипя набрасываются на их тела, но Зико молчит и упрямо тянет своего спутника за руку, уводя всё дальше на глубину. Вода приятно холодит разгоряченную алкоголем и дневным зноем кожу, и Джесси отчаянно хочет поцеловать своего загадочного, маленького милого Зико, но тот вышагивает так уверенно и неотвратимо, что останавливать его кажется просто бесчеловечным. Но когда гладь воды плещется уже где-то у кадыка, а затем настойчиво лижет губы, Разерфорд решает окликнуть мальчишку, оставляя на языке вкус соли: – Ты собираешься меня утопить, таков твой идеальный план? По-моему, мы зашли достаточно глубоко. – Недостаточно глубоко для русалки, – Зико сверкает обезоруживающей улыбкой в ответ, – Тебе нужно потерять контроль, пропитаться солью. Я буду рядом, – «чтобы забрать твоё сердце». Зак бросает полный не то нежности, не то тревоги взгляд, – ты только ничего не бойся, - равнодушно бросает следом. Джесси решает ему довериться, и зеркало воды медленно и аккуратно смыкается над его головой. На какой-то короткий миг Джесси чувствует неизбывность, коротко прошивающую его сердце в последний раз. В нос сразу же попадает вода, течёт по трахее вниз, дальше в легкие. Не пытаясь грести и вообще как-либо сопротивляться (голова в этот ответственный миг сделала огромное одолжение и отключилась), он безвольно – как в каком-нибудь густом формалине – парит под водой, медленно опускаясь ко дну, когда его груди касается перепончатая ледяная ладонь. Белесые пальцы русалки скользнули, аккуратно распоров кожу, в грудную клетку обездвиженного, парализованного толщей воды Разерфорда как в масло, влажно облепив сразу везде. Осторожно нащупав живое, трепещущее горячее сердце, эти же пальцы рванули его к себе; рот Зака непроизвольно скривился в мучительной вожделенной улыбке, и в этот же миг всё закончилось. Мир погас. Рыбий позвоночник Джесси мягко коснулся дна. *** Тем временем где-то на окраине штата тишину нарушил звук лопнувшего колеса. Майки вёл одолженный у сестры пикап образца пятидесятых годов в неизвестность по пустому хайвею. За секунду до треснувшей шины Марготт вздрогнул и скинул скорость, как будто стряхнул подкравшееся оцепенение, повинуясь внутреннему неведомому импульсу. Притормозив у обочины, он выбрался из машины и придирчиво осмотрел ее со всех сторон, пытаясь оценить полученный ущерб. К счастью, пострадало лишь левое переднее колесо, а в багажнике на такой случай валялась запаска – древняя, но вполне приемлемая, чтобы можно было без потерь дотянуть до ближайшего пункта, а именно – до их с Джесси съемной квартиры: откладывать разговор и дальше было бессмысленно. Марготт присел на корточки и упёрся вспотевшими ладонями в обтянутые истёртой джинсой колени. Чувство неизъяснимой тревоги охватило его, и спущенная шина была ни при чём. Он наскоро поставил запаску, приподняв пикап на домкрате и орудуя инструментами так, будто рождён был для ремонта автомобилей, а не для историй о выплывшей из трясины нечисти, и покатил в обратную сторону, круто развернувшись прямо посреди шоссе. *** Предметы обступали со всех сторон, казались чужеродными, неправильными и опасными, отбрасывая неестественно длинные тени. Неправильным казалось находиться на суше и дышать сухим раскалённым воздухом Калифорнии, вместо того чтобы безмятежно качаться на волнах океана как в колыбели, где Джесси сначала умер, а потом родился снова. Он старался убедить себя, что скоро свыкнется с новыми ощущениями, однако, понимал, что со своими новыми силами свыкнуться будет куда труднее, и всё-таки, несмотря на бесчисленные возможности и миллиарды миров, открывшихся перед Разерфордом, что-то потянуло его сюда – в эту покинутую квартиру, домой. Он смотрелся абсолютно неуместно здесь, этот обновленный Джесси Разерфорд – сплошь прямые линии и углы, игра светотени. Ведя перепончатыми пальцами по некогда знакомым родным поверхностям – старый телек, спинка дивана и плеер Марготта, ведя отрешенным скучающим взглядом вдоль залитых солнечным светом стен, он всё пытался понять, найти причину, которая объяснила бы, почему же он до сих пор здесь. Причина появилась на пороге будто из воздуха – материализовалась и заговорила голосом Майки Марготта, который небрежно облокотился о дверной косяк и обратил на Джесси свои пронзительные голубые глаза. – Ну привет. Как же так получилось, Джесс? Разерфорд выдал абсолютно пугающий и совершенно незнакомый довольный оскал и неестественно надломленным голосом заговорил, глядя сквозь Майки: – Что получилось? Ты какой-то напряженный, дружище, – Джесси тянул белую руку, желая дотронуться до его лба, отбросить отросшие кудрявые пряди, но Марготт среагировал мгновенно и отшатнулся. – Не прикасайся ко мне, - он непроизвольно понизил голос почти до шепота, до шипения. – Я ведь мог бы и не спрашивать твоего разрешения, – возразил Джесси, ласково улыбаясь, – где ты пропадал столько времени? – в интонациях сверкнула сталь, но Марготт молчал, упрямо поджав губы, – Впрочем неважно, знаешь, где пропадал я? Это удивительное путешествие... – Я знаю, что это было за путешествие, и мне правда жаль тебя, Джесси, хотя я, помнится, и предупреждал о чем-то подобном, но ты меня не послушал. Поэтому, прошу, уходи, и забудь дорогу сюда. Мы теперь по разные стороны, - Майки как никогда был собран и напряжён, прощаться было легко, или нет, и он врал себе, но казалось, что боль расставания можно пережить, если не думать о ней - как люди переживают аффективный шок на выбросе адреналина, или падают от боли в обморок, потому что иначе перенести это невозможно. И все проходит легко - относительно. Почти как поменять лопнувшее колесо на новое. Джесси смотрел скучающе в глаза лучшему другу, который любил его все эти долгих четыре года, которого он вот-вот навсегда покинет. - Жаль, что ты так ничего и не понял, Майки. К чему верить в легенды, если их нельзя воплотить? Ты всегда был такой трусливый, наверное поэтому мне было так невыносимо скучно с тобой. Что ж, прощай, я надеюсь, ты не будешь страдать так уж сильно? * * *