Часодеи Часовой замок

      Приближающаяся осень навевает тоску по летним дням. Непривычное тепло, сочность красок и ароматов — все тянется к закономерному угасанию. Близость увядания и холодов тревожит, напоминает о скоротечности времени и неминуемом конце. Фэш и Василиса, вдвоём примечая в себе печаль, все свободное время проводят в саду, убегают на поляну, порой коротают там ночи, засыпая вдвоём под открытым небом.       Обещанный поход в прошлое не заставляет долго ждать. Первыми в путешествие отправляются Родион Хардиус и Миракл. Они возвращаются вскорости, оба целые и довольные.       — Комната очень тонко настраивает переход. Не удивительно — сапфиры служат отличными проводниками, а бронза помогает сохранять время. Это великолепное устройство для изучения прошлого, ценный клад для исследователей! — воодушевленно рассказывает Миракл, с сияющими азартом глазами.       Хардиус посмеивается над ним в кулак и хитро подмигивает Василисе. Когда старший Задчий Круг расходится, оживленно обсуждая Сапфировую Комнату, прадед приманивает к себе девушку. Фэш, заметив её задержку, тоже остаётся, но держится в стороне.       — Смотри-ка, есть для тебя задача, — заговорчески шепчет Хардиус и раскрывает ладонь.       Он демонстрирует изящное украшение, тонко мерцающее россыпью рубинов. Наверняка колье некогда славилось красотой, но отныне покрыто пылью и паутиной.       — Я нашёл это украшение в том месте, где мы были. На следующем занятии заглянем в его прошлое с помощью часового флера.       Василиса радостно кивает, с ещё большим интересом провожая взглядом колье, поспешно спрятанное прадедом в карман брюк.       От прежнего благодушия не остаётся и следа, когда Родион Хардиус разворачивается к двери и замечает Фэша. Мужчина чуть хмурит брови и недовольно качает головой, но ничего не говорит. Юноша провожает его неприязненным взглядом и спешит к Василисе.       — Что он хотел? Опять какие-то фокусы?       — Кажется, ты никогда не был против всяких часодейных фокусов, — беспечно пожимает плечами Василиса, надеясь своим воодушевлением развеять его мрачность. — Прадед принёс из прошлого колье, хочет, чтобы я на нем попрактиковалась.       Фэш недовольно хмыкает и по привычке закатывает глаза. Его поведение остужает веселье девушки. Помявшись с мгновение, она робко подходит ближе и осторожно касается его плеча. Фэш не отодвигается, но и не обнимает в ответ. Тогда Василиса, решившись, мягко трогает поцелуем уголок его губ.       — Что случилось?       — Ничего.       Тряхнув головой, он отступает от неё. Василиса в неловкости переплетает пальцы, разглядывая мрачное лицо юноши. Быстро гадает про себя, что могло его встревожить, огорчить. Ответа не находится. И Фэш, вдруг закрываясь в себе, не намерен говорить.       — Идём во двор? — всё-таки предпринимает она вторую попытку.       — Иди сама, — бурчит он в ответ и резко разворачивается к двери.       — Фэш!       Он не оборачивается, решительным шагом покидая залу. Василиса растерянно смотрит ему вслед. Её отчаянный вскрик, кажется, ещё отражается от стен, гуляет эхом у потолка. Неожиданная размолвка выбивает почву из-под ног.       Несмотря на решение идти в сад и манящее тепло за окном, Василиса задерживается в своей комнате. Взяв было со стола книги, она опускает их обратно и садится прямо на пол. Вспоминает короткий разговор, принесший только горечь. Припоминает все, что было накануне. Но не находит, чем могла задеть Фэша.       Внутри неприятно оседает горечь. Они не ссорились ни разу с того дня, как шагнули в зеркало. Впрочем, — подчёркивает для себя Василиса, — ссорился чаще сам Фэш. Грубил, обидевшись на что-то, не разговаривал с ней, одергивал вдруг, когда все, казалось, должно быть хорошо. И сейчас она снова вспыхнула от злости на него. Сама поднялась резко и подхватила книги. Решила для себя, как и раньше, не трогать его, пока он сам не остынет. А может, и вовсе теперь будет избегать общения.

***

      Родион Хардиус сдерживает слово и через несколько дней приносит на занятие найденное колье. Перспектива отвлечься на прошлое украшения радует Василису, вносит немного света в посеревшие вдруг дни. Она с особым энтузиазмом берется за колье и поднимает над ним медальон.       Кисть охватывает дрожь, и Василиса крепче стискивает пальцами цепочку медальона. Мимолетное воспоминание сбивает концентрацию, пробуждая в душе тоску и сожаление. Девушка прикрывает глаза и осторожно выдыхает, отгоняя воспоминание. Тиккер начинает медленное вращение.       Колье накрывает купол, полный мечущихся в хороводе цифр и чисел. Обрывками всплывают первые мантиссы: прадед, берущий украшение из-под проломленной пословицы. Тени буквально вырываются, мельтешат образами, путаясь между собой. Занервничав, Василиса на всякий случай прикладывает к лицу подаренную Хардиусом маску. Мантисс становится больше, многие обретают более ясные черты.       Разговорчивое украшение забирает неожиданно много сил. Василиса, ощущая слабость, сама прекращает тиккеровку и опускается в кресло. Вздрагивает, когда спина касается спинки мебели. На миг ей кажется, что её за плечи бережно подхватит Фэш, заключит в тёплые объятия.       — Вещица явно горела желанием поведать свою историю, — замечает довольный тиккеровкой Хардиус. — Думаю, тебе стоит разложить события по полочкам и подробно описать историю колье. Вот основная твоя сложность — восстановить порядок, заметить ключевые события. Я оставлю украшение тебе, на время.       Хитро блеснув глазами, прадед учтиво склоняет голову в поклоне и отступает к двери. Василиса провожает его усталым взглядом. Поспешно снимает туфли и подтягивает колени к груди, сворачиваясь в клубочек. Внутри, словно те же мантиссы, мечутся чувства. Ей вдруг становится в два раза тоскливее без Фэша, чем за эти несколько дней.       Он так и не соизволивает помириться, а она решительно не затрагивает его. Раньше редкие и мимолетные — теперь их встречи кажутся частыми и утомительно долгими. Попытки игнорировать его ничуть не лучше недолгих наблюдений за ним в стремлении понять, что случилось.       Отвлёкая саму себя, Василиса трясёт головой и протягивает руку за украшением. Осторожно устраивает колье на подлокотнике и проводит пальцами по камням. Движение вновь напоминает ей о Фэше — девушка поспешно отдергивает кисть и сжимает ладонь в кулак. Зажмуривается, вспоминая мельтешащие мантиссы.       Ярче всего запоминается Хардиус, забирающий украшение. В обрывках помнятся образы нескольких женщин, неопрятный мужчина, забравший колье. Старательно пытаясь придать увиденному общие черты, Василиса берется за лист и карандаш. Изучение колье увлекает её, избавляя от переживаний.

***

      Бодрящая свежесть утра приятно касается кожи, прогоняя утомление бессонной ночи. Василиса взмывает выше в небо, стрелой пронзая завесу хмурых облаков. Крылья тяжелеют от влаги, увлекая девушку обратно к земле. Поглубже вдохнув резкий от прохлады воздух, Василиса послушно ныряет вниз. Спускаясь, замечает неподалёку Фэша.       Его фигура в отдалении оставляет новый укол воспоминаний. Теперь в её мыслях вспыхивает тот день, когда он учил её летать. Василиса торопливо трясёт головой и планирует подальше от него, в сторону сада. Не сразу примечает на одной из садовых дорожек Константина Лазарева. Часовых дел мастер наблюдает за обоими учениками, запрокинув голову и приложив кисть ко лбу.       — Доброе утро, — бормочет ему Василиса, оглядываясь на крылья.       Они почти не намокают, но — девушка не сомневается — тепло камина им не помешает. Вместе с этой мыслью по спине дрожью скользит память о лёгких касаниях горячих пальцев через тонкую ткань. Василиса морщится, отгоняя навязчивое воспоминание.       — Доброе утро, Василиса, — тепло улыбается ей мужчина. — Извини, что вмешиваюсь. Я заметил, в последние дни вы с Фэшем не общаетесь. Что у вас случилось?       Василиса, нахмурив брови, пожимает плечами. Взгляд на миг поднимается к небу, отыскивая среди облаков знакомую фигуру.       — Не знаю. Он вдруг перестал со мной общаться. Не грубил, а просто… отстранился.       Выдохнув, Василиса качает головой. Вновь ищет взглядом его фигуру, словно он сам подскажет, как все объяснить. Но Константин не требует большего. Тронув плечо девушки, мужчина ободряюще сжимает пальцы.       — Поговорю с ним. Не таи на него зла и обиды, Василиса: ему тоже непросто.       Теперь уже вдвоём поднимают лица к небу. Василиса вновь вздыхает. Константин мягко стискивает её плечо и улыбается. Она невольно отвечает улыбкой: его тёплый взгляд как никогда ярко напоминает ей о Нике. Будучи близким другом Фэша, он часто оправдывал его поведение, но никогда не объяснял причин.       Вернувшись к себе и устроившись у камина, Василиса с небывалой тоской думает о друзьях. Размолвка с Фэшем или короткий разговор с отцом Ника — что-то очень глубоко затрагивает душу.       За прошедшие месяцы Василиса не тянулась так сильно к друзьям. Занятия, открытия и Фэш рядом не давали ей тосковать. Теперь же она чувствует своё одиночество. На его фоне даже маленькие успехи меркнут, становятся для неё больше обузой, чем радостью.       Поддавшись настроению, Василиса вызывает часолист. Хочет написать Захарре или Диане. Но не знает, что. И едва ли получится: прежние попытки не увенчались большим успехом. Только у Фэша выходило — пару раз он тонко настроил связь и отправил письмо.       Впереди день, полный занятий. Но Василиса, не желая спешить, ложится прямо на пол. Часолист остаётся рядом, напоминая о невозможности связаться с привычным ей миром.       Не так давно она бы многое отдала за свою жизнь обычной девочки. Дивно теперь — как просто Василиса тогда отказывалась от нового для неё мира. Теперь он стал дорог для неё. Даже дороже прежней жизни, ведь она нашла себя и обрела семью. Может, не в том понимании: родные ей люди так или иначе не задержались в ее жизни надолго. Друзья стали ей семьёй. Теперь Василиса готова жертвовать ради связи с ними.       Мысли крутятся близко к Фэшу. Он тоже важен для нее, как часть семьи. Несмотря на ссоры и его часто отвратительное поведение. За последние месяцы он стал ещё ближе для неё.       Может, дело в том, что Фэш единственный, с кем она может общаться? Был бы он ей так важен, если бы они не стали Временем? Может, ни он, ни она не общались бы вовсе? Может быть, Фэш просто вперёд неё понял, что их близость друг к другу — всего лишь вынужденная мера?       Обычно собранная на занятиях, сегодня Василиса то и дело отвлекается. Мысли её заняты тревожными размышлениями. Она старательно направляет внимание на наставления, но неуклонно начинает думать об отношениях с Фэшем. Вопросы терзают не только девичий ум, но и душу, не давая ей покоя.       Ночь приносит новую возможность остаться один на один с мыслями и чувствами. Василиса заново задаёт себе важный вопрос. На миг представляет свою жизнь совсем обычной для Эфлары.       Наверняка она бы спокойно училась в школе или в Чернолюте, а Фэш — в Темночасе. Они бы наверняка встречались на редких занятиях у Астариуса. Может быть, он даже не общался бы с ней. Так, может, дело действительно в Расколотом замке?       Взгляд ловит скользнувший лунный блик на зеркальной глади. Пальцы проходятся по простыне. Всего несколько ночей они засыпали рядом, и это место, сейчас пустое и прохладное, было занято Фэшем. А зеркальная гладь была мягка, настроенная на переход. Василиса с тоской стискивает пальцами простыню, желая тронуть зеркало. Знает, что пальцы встретят холодную преграду, и ранит себя этой мыслью.

***

      Вереница дней отягощает тоску. Внимание Василисы потихоньку возвращается к учёбе. Лишь ночами, в одиночестве, она размышляет об одном и том же, все больше утверждаясь в своих догадках.       Увядание природы усугубляет печаль. Расколотый замок упорно стремится к своему мрачному образу, все меньше радуя теплом и ясными днями. Только желтеющий лес в редком солнечном сиянии украшает просторы и радует глаз сочными цветами. Глубокие ночи полнятся скрипами крон на ветру и моросью дождей.       К середине октября Константин Лазарев радует учеников новостью — со дня на день он проведёт их в недавно найденную комнату. Зодчий Круг уже не один день говорит об открытии, но юное Время пока не пускают познать новое.       Находка занимает целую башню в Северном крыле. Она значится на картах, но отмечена примерно. Теперь же путь к ней расчищен и безопасен: обвалившийся местами потолок починили и укрепили, коридор привели в порядок.       На осмотр собираются все. Несмотря на отсутствие опасности и очевидную для всех ссору, Василису с Фэшем ставят в центр колонны. Они идут близко друг к другу, почти касаются кистями. Молчат, не глядя друг на друга. Константин и Миракл, следуя вперёд процессии, обсуждают найденную галерею и скрытые комнаты.       За тяжёлой дверью, украшенной резными стрелами, цветами и цифрами, открывается светлое пространство. Центр башни занимает винтовая лестница, пересекающая все этажи. Стены вокруг увешаны картинами.       — Пара этажей заняты картинами полностью — выше пусто, только местами попадаются фрески, — поясняет Константин и жестом манит учеников за собой, к картинам.       Полотна выглядят старыми, местами испорченными временем и условиями. Изображения совсем простые, обыденные — похожие картины Василиса видела на школьной экскурсии. Они показывают старинные города, площади, замки, часовщиков и часовых мастеров, фей и лютов за обыденными делами или в праздничной атмосфере.       — На Остале картины с похожим смыслом, — замечает Василиса негромко и оглядывается на наставников. — Простые люди — не часовщики, собирают их в галереях и музеях, как памятники культуры и истории. На Эфларе есть такие места?       Ей вспоминается Воздушный замок и его коридоры, крашенные картинами. В Чернолюте и в замке отца Василиса почти не видела картин.       — Мы обычно украшаем картинами жилые замки и общественные. Есть коллекционеры, собирающие картины разных мастеров, — поясняет Чёрная Королева.       Василиса невольно дёргает плечом, вспомнив жутковатые коллекции Елены: куклы и часовые стрелы. А уж её помешательство на часах чего стоило! Ярко представив собрание кукол, Василиса мысленно желает, чтобы новая директриса Светлочасов избавила Рубиновый шпиль от наследия безумной госпожи Мортиновой.       — Духи тоже часто украшают замки и особняки картинами, — запоздало и глухо произносит Фэш, прямо взглянув на девушку.       Василиса переводит взгляд на него. Он не спешит отворачиваться, не улыбается ей, оставаясь задумчивым.       — Идём дальше, здесь есть нечто поинтереснее прозаичных картинок, — кашлянув, поторапливает всех Хардиус.       Взгляды устремляются на лестницу. Некогда крепкая, искусно украшенная резьбой из цифр, сейчас она выглядит обветшалой, местами крошится. Но Зодчий Круг идёт к ней без опасений, друг за другом ступая на ступени из светлого камня.       На второй этаж ведёт ответвление с лестницы. Василиса замечает, что так на каждом этаже. Здесь стены подступают ближе к лестнице. Украшают не только картины — они в основном изображают животных и природу, — но и фрески того же толка. Краска успевает местами облупиться, скрывая истинную красоту настенной живописи.       — Вот здесь кроется самое интересное, — торжественно замечает юному Времени Миракл и приобнимает обоих за плечи.       — На этом этаже сложнее найти механизм.       Константин Лазарев со знанием подходит к одной из фресок. Он касается рамы соседней картины и слегка тянет её вправо. По полу и стенам проходит тихий гул. Фреска, дрогнув, натужно отходит вглубь, в темноту скрытой комнаты.       — За мной, ребята, — негромко приглашает часовых дел мастер.       Пустоту, недавно наполненную тьмой и прохладой, освещают огоньки часовщиков. Местами по стенам пробегают блики — это мелькают новые картины в тусклом свете. Зодчий Круг наполняет огнём потолочные чаши, и пространство вокруг становится яснее.       Более сумрачная, в отличии от светящейся светом галереи, эта комната кажется таинственным проходом к не менее загадочной комнате. Коридор уходит полукругом влево и вправо, наверняка образуя пространство вокруг стен галереи. Вместе с картинами стены делят вырезанные в камне рамки. Василиса замечает, что они поделены не просто так: вверху стоят цифры, явно говорящие о временных отрезках.       — Здесь собраны картины прошлого. Ключевые моменты нашей культуры за разные века, — тихо, сохраняя застывший дух Времени, поясняет Константин.       — Десятый век, девятый… Здесь все до строительства замка, — замечает Фэш, пройдя вперёд всех.       — Верно, маленький Драгоций, — довольно хмыкает Родион Хардиус.       — А ещё такие комнаты есть? — спешит взволнованная Василиса.       — Вот это-то мы и узнаем сегодня, — заверяет девушку Миракл.       Пройдя пару временных отрезков, группа возвращается к двери. Начинается исследование общей галереи. Новый этаж не изобилует картинами, стены украшают фрески. Наученные примером предыдущего этажа, Фэш и Василиса вперёд старших идут к картинам.       Новую комнату за стенами галереи открывает Фэш. Она мало отличается от сестры на нижнем этаже: те же стены, сумрак, пыль и густое, застывшее Время. Картин в комнате мало. Василиса подмечает, что нумерация веков идёт вперёд — комната открывает будущее. Но это было будущим для создателей галереи.       — Я думаю, нашим ученикам стоит поработать над этими веками, — негромко замечает Константин и улыбается Василисе.       — Да, верно, — кивает Хардиус. — Они будут больше путешествовать по прошлому, учиться чувствовать Временные потоки, а мастера художеств займутся картинами.       — Захарра, моя сестра, очень хорошо рисует, — гордо выпрямляясь, сообщает Фэш и твёрдо смотрит на прадеда Василисы.       В его взгляде вызов, не иначе. Мужчина лишь весело усмехается на это.       — Лабируешь свои интересы, маленький Драгоций? — хохотнув, выдаёт он.       — Девочка и правда талантлива. Я думаю, это хороший повод позволить ей сдавать экзамены на вступление в Зодчий Круг, — Чёрная Королева едва заметно улыбается, приметив вспыхнувший восторг на лицах учеников. — Как и Маару. Думаю, и Ник Лазарев может себя показать здесь, если постарается.       — А Диана? И остальные ребята? — в волнении спрашивает Василиса.       Она едва дышит от надежды и страха. Неподалёку напряжённо выпрямляется Фэш, взволнованный не меньше неё. Черная Королева тихо смеётся в ответ, искренне и по-доброму.       — Мы не можем собрать здесь всех ваших друзей. Зодчий Круг по-прежнему будет раскрываться лишь достойным и сильным часовщикам, способным помочь вам раскрывать тайны Расколотого Замка и поддерживать две планеты.       — Со временем эти земли станут доступнее, я верю в это. И вы сможете освоить разные превращения для путешествий по Эфларе и Остале, — утешающе произносит Миракл. — В прочем, одно дельце у вас будет — роль Белого Часодея.       — Уж точно для меня, — усмехается Фэш, скептически глянув на Василису.       — Почему это? — тут же вскидывается девушка, недовольно мотнув головой в его сторону.       — Ты ведь девчонка!       — И что с того? Там, где я жила, детям подарки приносили сказочные герои — Дед Мороз и Снегурочка. Может, часовщикам стоит пересмотреть традиции.       Фэш скептически цокает языком и закатывает глаза, отмахивается от её слов. Василиса от недовольства притопывает ногой, сердито глянув на юношу.       — Думаю, мы решим этот вопрос позже: у нас впереди ещё несколько этажей, — отвлекает обоих Константин, запоздало пряча улыбку.       Верхние этажи не скрывают ничего нового. На двух находят такие же комнаты. От одной к другой уменьшается количество картин. Пустует и сама галерея. Видно, думает Василиса, её создают, глядя далеко вперёд, и, быть может, даже они с Фэшем, будучи Временем, не успеют заполнить всех стен.       Самый верхний этаж нравится Василисе больше всего. При строительстве он наверняка был очень красив: просторную залу освещали солнце и луна, рассыпая по полу и стенам цветные искорки от витража. Сейчас хрупкая стеклянная крыша покрыта грязью, витраж сильно осыпался, оставив под ногами крошево цветных стеклышек. Ещё раз глянув на потолок, девочка думает о Нике, которому наверняка было бы интересно увидеть купол своими глазами и непременно восстановить его по старым чертежам.       Фэш вместе с ней изучает потолок и так же думает о близком друге. Переводит взгляд на Василису, задумчиво глядящую вверх. Почувствовав его взгляд, девушка смотрит на него. Им хватает короткой встречи глазами, чтобы понять суть мыслей обоих. Они слабо, робея друг перед другом, улыбаются.       — Закончим на этом, — довольно хлопнув в ладоши, заключает Миракл. — У нас у всех теперь прибавится забот.       — А когда мы отправимся в прошлое? — оживляется Василиса.       — Будем переходить в Сапфировой комнате? — в голос с ней спрашивает Фэш.       Покой залы нарушает смех — юного времени и Зодчего Круга. Все обмениваются улыбками, похоже окрыленные находкой и перспективами.       — Да, не стоит пренебрегать такими возможностями, — предвкушающе кивает Родион Хардиус.       — Наверняка проводник только улучшит работу, если мы начнём его использовать. Любой механизм прекрасен именно в использовании, — добавляет Константин Лазарев.       Зодчий Круг, обсуждая первое путешествие, друг за другом сходит по лестнице. Фэш, наоборот, отступает, неосторожно наступив на одно из отпавших стеклышек. Тихий треск привлекает внимание Василисы. Она замирает у первой ступени и оборачивается. Колеблется мгновение, прежде чем заносит ногу над ступенью, готовая шагнуть вслед за старшими.       — Постой, пожалуйста, — едва слышно шепчет Фэш.       — С чего бы это?       Она награждает его злым взглядом. Его шаг к примирению вдруг вызывает гнев в её душе, и Василиса не думает его скрывать. Наоборот, ей хочется поссориться с ним, высказать ему все обиды.       — Снова хочешь помириться?! Валяй! Мирись, извиняйся!.. А потом опять обижайся без причин…       — У меня всегда были причины! — зло обрывает её Фэш.       Василиса хмыкает громко, показательно. Отступает от лестницы и, повернувшись к нему всем телом, скрещивает руки на груди.       — Ты ни разу не объяснился! Всегда издевался, обзывал, внезапно исчезал, обрывая общение, открыто игнорировал меня!.. Извинялся и начинал общение как ни в чем не бывало! Захотел — общаешься, передумал — оскорбляешь и игнорируешь, отталкиваешь меня! Похоже, тебе просто нравится надо мной издеваться!       — Это не так.       Она вновь фыркает. Фэш сердито стискивает зубы, сжимает кулаки, сдерживая желание ответить ей очередной насмешкой, съязвить. Тихо выдыхает, давая себе время под её упрямым и яростным взглядом. Слезы в синих глазах не дают ему сорваться. Он цепляется за образ этой маленькой, хрупкой девочки, очень сильно обиженной на него.       — Я не привык говорить о своих… чувствах. Сам могу справиться со всем, зачем тебя впутывать?       Фэш морщится в отвращении, на миг представив, как жалуется ей.       — Я не стану лезть в душу — скажи, что не так, и все.       Он поспешно отводит глаза от её острого взора. Снова морщится, сочтя свою реакцию за слабость. Медленно выдыхает, решительно вытягиваясь в струнку, и вновь смотрит на неё.       — Допустим… — Фэш замолкает на мгновение, подбирая слова. — В этот раз я… Древние часы, как это сложно!..       Юноша беспомощно выдыхает и ерошит волосы на затылке. От волнения и смущения его щеки розовеют. Василиса позволяет себе улыбнуться. Опускает руки и делает шаг к нему. Фэш, наоборот, отступает на полшага.       — Я позавидовал тебе из-за задания, — шепчет он, едва шевеля языком. — Ты быстро учишься и схватываешь налету, у тебя хорошо получается тиккеровка… Природный дар — как иначе?.. Я не привык быть в чем-то хуже других… тем более рядом с девчонкой, которая должна была оказаться фейрой и рвалась к непримечательной остальской жизни.       Несмотря на обиду, глубоко засевшую в сердце, Василиса улыбается его очередному уколу. Это так напоминает ей того самого заносчивого и наглого мальчишку, пихнувшего её к треуглам. Неожиданное признание медленно ослабляет боль, приносит понимание.       Фэш выдыхает, тяжело, стиснув зубы. Слова даются ему непросто. Обнажив свои чувства, свою слабость, которую так хотелось скрыть от Василисы, он позволяет себе защититься тем уколом. Но все равно чувствует себя неловко перед ней и не знает куда себя деть. В голове, как защитный механизм, крутятся оправдания.       — Ты сам, сказал, что мне во многом помогает Часовой Флер… Наверняка часовщикам без этого дара нужно прилагать больше усилий, и от этого… не ценнее ли будет его умение?       — Да… Знаю, моя зависть глупая…       Фэш замолкает, качает головой. Его переполняет беспомощность. Как и в день ссоры, каждый её маленький успех напоминает ему о собственных маленьких неудачах. Они собираются в рой, заполняя собой все, не давая ему дышать, трезво думать, чувствовать что-либо, кроме давящей уязвимости перед Василисой. Признание из сильного поступка вдруг становится слабостью.       Василиса осторожно подступает к нему и, тронув пальцами стиснутые в кулаки кисти, оставляет мягкий поцелуй на его щеке. Фэш вздрагивает, отшатывается. Но её ласковые касания останавливают обрывки воспоминаний об успехах девушки и его бездействии. По телу медленно разливается покой, давая возможность снова дышать и трезво мыслить.       — А прежде? Какие причины были раньше? — шепчет новый вопрос Василиса.       — Нет уж, Огнева, на сегодня хватит расспросов, — в лёгком раздражении отзывается Фэш.       Глянув на неё с предупреждением, юноша спешит обойти её и ступает на лестницу. Василиса шустро разворачивается за ним, но не спешит следом. Глядя на его напряженную походку, вспоминает отчаяние, игравшее на его лице всего пару минут назад.       Их разговор и его слова, его переживания вдруг кажутся ей непозволительно интимными. Она как будто на миг заглянула в его душу, увидела его слабости и страхи. Василиса не знает, что делать с этими чувствами. Ей словно передают очень хрупкую и бесценную шкатулку и теперь она боится невольно разбить её, поцарапать, сжать в пальцах крепче или, наоборот, невольно отпустить.       — Ты идёшь? — обрывая терзания, спрашивает Фэш с нижнего этажа. — Не стоит оставаться здесь одной: лестница крошится, потолки…       — Да, конечно.       Они идут вдвоём. В мире или прежней размолвке — вдвоём не понимают для самих себя. Но, похоже хмурые, сосредоточенные на своих мыслях и чувствах.       Василиса, оставаясь один на один с собой, вспоминает прежние ссоры. К каждой она находит причины с его стороны, которые может объяснить. Но теперь не спешит уточнять верность своих предположений. Сегодняшнее признание поселяет в её душе смятение. Она признает правоту его слов о том, что ей не обязательно знать все. По крайней мере сразу, без готовности принять и разделить его переживания.       Фэш, укрывшись в спальне от посторонних, опять вспоминает свою слабость. Самому себе он все так же кажется жалким от того, что рассказал ей все. Собственная уязвимость вновь больно затрагивает душу. Ему кажется, что Василиса теперь способна вогнать эту боль глубже, напитать его всего личной слабостью; или осторожно убрать подальше от его души. Её внезапная власть над ним обескураживает юношу, снова не даёт дышать. Ему не хочется вновь пускать её так глубоко, доверять давно пережитые чувства.