Часодеи Часовой замок

      Условное примирение не приносит покоя. Наоборот, только добавляет беспокойств. И Фэш, и Василиса проводят ночь без сна, похоже время от времени устремляя взгляд на нуль-зеркало. Потревожить друг друга ночью не решаются.       Наутро Фэш, покинув комнату, первым делом отправляется к окну девушки. Несмотря на настрой поговорить, не спешит тревожить. Устраивается на выступе соседнего от её комнаты окна и задумчиво смотрит на лес, тонущий в густом тумане. Вновь вспоминает её слова.       Постучать в её окно и пригласить полетать вместе теперь значит для него притвориться, что не было размолвки. Но иных способов быть рядом он не видит. Может, Василиса и хочет отстранить его? От этого и просит откровенности, к которой он не привык. Может, для её покоя и своего собственного стоит отступить?       За последние часы он не впервые вспоминает день, когда шагнул за ней в зеркало. Было ли это поспешным решением? Из благодарности, что спасла ему жизнь. Из мысли, что он дорог ей, что там, в неизвестности, он сможет предложить положиться на него. Так ли ей это было нужно? А ему самому?       Фэш представляет жизнь такой, какой она могла бы быть без Василисы. Возвращение в Змиулан или обучение в Темночасах — дело привычное, как и друзья. Вечера за занятиями и в Цапфе, рядом с Ником и Данилой, или с Захаррой. О Василисе он бы забыл, на время. После того, что они вдвоём прошли, часто рука об руку, ему бы сильно её не хватало. Особенно её улыбки, синих глаз, всегда полных эмоций, приметных рыжих волос, за которые всегда цепляется взгляд. После того, как они почти год провели так близко друг к другу, Василиса была для него неотъемлемой частью его собственного мира. Каждая её черточка, каждое проявление чувств, каждое движение, малейшая нотка в интонациях — все было для него значимым и дорогим.       Фэш с силой отталкивается от холодного, сырого после дождей камня. Решительно стучит по стеклу. Буквально в тот же миг за тюлем мелькает девичья рука, отдергивает тяжёлую штору. Василиса поспешно распахивает окно и отступает. Руки спрятанные за объемными рукавами сорочки, скрещивает на груди, обнимает себя за плечи, укрываясь от прохлады и смущения. Фэш, скользнув взглядом по босым ступням, торопливо спускается на пол и закрывает за собой окно.       — Доброе утро, — говорит тихо, с лёгким нажимом.       Приветствие звучит грубовато. Фэш понимает это, досадливо прикусывает губу, тряхнув головой. Василиса хмуро наблюдает за ним. Отступает к кровати и садится, укутывается в одеяло, обняв колени. Прячется от него, чувствуя особую уязвимость перед ним. Мелькнувшие воспоминания вызывают румянец на щеках.       — Полетаем вдвоём? — тише прежнего спрашивает Фэш.       Василиса в прежнем безмолвии поднимает взгляд на него. Смотрит внимательно и серьёзно. Он выпрямляется, цепляется пальцами за подоконник, но не смеет отворачиваться. Синие глаза, кажется, пытаются заглянуть в самую душу, увидеть его, понять. Фэш выдерживает её взгляд, как бы сильно не точит изнутри чувство уязвимости.       — Можно. Мне нужно немного времени, — тихо и подчеркнуто строго отвечает Василиса.       Новый пронзительный взгляд вынуждает его опустить голову, не смотреть на неё. Фэш прислушивается к шелесту постели, к её тихим шагам. Взглядом ловит мелькнувшие обнажённые лодыжки и ступни. Как бы не хотелось тайком проводить её взглядом, не позволяет себе поднять головы.       Василиса возвращается менее мрачной. Хоть движения её скованны, она слабо улыбается Фэшу. В ответ он касается её кисти, помогая открыть окно. Суховатые горячие пальцы ласково обхватывают узкую ладошку.       — Попробуем поговорить после? Когда закончим занятия и…       — Хорошо. Я буду ждать тебя здесь… Или где-то в другом месте?       — Здесь, если тебе будет удобно.       Оглянувшись на ковёр у камина, Василиса кивает. Сплетая их пальцы, Фэш подносит её кисть к губам и оставляет лёгкий поцелуй у большого пальца. Василиса следит за ним, затаив дыхание, ловит на себе нежный взгляд. Сама тянется к нему и мягко прижимается губами к щеке, оставляя лёгкий поцелуй.       Осенний воздух свеж и тяжел от влаги. Ветра нет, но кожа зябнет даже под тёплыми плащами. Сырость и прохлада быстро убавляет желание к полетам, убеждает пару вернуться под покров толстых стен и каминного огня.       Время до разговора тянется долго. Полные обоюдного нетерпения, Фэш и Василиса спешат, совершая ошибки в текстах, допуская промахи в практических занятиях. Своей отвлеченностью вызывают недовольство у наставников, но поделать с собой ничего не могут. Вдвоём хотят пропустить ужин, встретиться, разделить трапезу на двоих, но вдвоём же понимают, что привлекут ненужное внимание Зодчего Круга.       Томительные ожидания в последние минуты обрываются страхом. Василиса, так спешившая покрасивее причесать волосы и подкрасить губы, замирает у зеркала с щёткой для волос и баночкой с бальзамом. Оглядывается на тонущую в полумраке комнату. Этот сумрак за спиной, развеянный тёплым сиянием свечей и ярким пламенем в камине, кажется ей очень… интимным.       Сейчас её спальня выглядит уютно, располагающе для разговора. И это пугает Василису. Она вспоминает свою уязвимость и увиденную уязвимость Фэша. По спине бегут мурашки. Он может успокоить её, уберечь, кажется, одним касанием. А она его? Может, ведь защищала уже. Но защищать жизнь — не чувства. Сможет ли уберечь их? Не зная — как, не зная глубины его переживаний… Нет, не сможет, и ранит его этим.       По ту сторону перехода замирает в нерешительности Фэш. Касается было податливой поверхности, пуская рябь, но убирает пальцы. Хочет подобрать слова, обдумать свою речь, но отступает. Воспоминания и давно упрятанные чувства обжигают — стоит только тронуть их. И как он думал говорить с ней? О чем? Снова ведь испугается, сорвет на ней гнев, защищаясь от неё и самого себя. А потом не найдёт слов, чтобы толково извиниться, и будет вести себя, как ни в чем не бывало.       Мерный ход часов, затихнув на мгновение, напоминает о себе тихим боем. Главные часы замка — его сердце, ожившее благодаря Василисе, бьют восьмой час. Оживляют обоих возлюбленных. Им хватает нескольких секунд, чтобы столкнуться у нуль-зеркала нос к носу.       Василиса, приметив рябь на поверхности, запоздало отступает и не удерживает равновесия. Фэш, едва шагнув в её комнату, ловко перехватывает локоть девушки и тянет её на себя. Спешно обнимает за талию, уберегая от падения. Только баночка со звоном падает на пол, не удержавшись в ослабевших на миг пальцах.       — Снова падаешь, фе-ейра? — с доброй насмешкой спрашивает Фэш, вглядываясь в темнеющие от мимолетного испуга глаза.       — Эй! Не называй меня так! — хмурится Василиса и возмущенно ударяет его кулачком в грудь.       Фэш со смехом отпускает её. Но улыбается шире, приметив запутавшуюся в волосах щётку. Василиса сконфуженно хватается за ручку, отворачивается. Пальцы торопливо отделяют пряди от щетинок, но невольно путают между собой. Сдерживая смех, Фэш деловито обходит девушку и придерживает её запястье.       — Давай я попробую.       Василиса отстраняется было, но его свободная рука мягко придерживает её за талию. Она послушно замирает, опускает голову, тщетно пытаясь скрыть пылающее лицо.       Его пальцы осторожно распутывают волосы, брови хмурятся в напряжении. Василиса, едва дыша в волнении от его близости, украдкой поглядывает на него. Изучает прямую линию носа, скулы, ставшие выразительнее, изгиб губ. Поддаваясь порыву, нежно касается пальчиками челюсти. Фэш вздрагивает от касания, поднимает взгляд на нее. Глаза в глаза, а девичью щеку нежно щекочет прохлада дыхания.       — Отвлекаешь меня, — отводя взгляд, шепчет Фэш. — Держи.       Горячие пальцы касаются её прохладных пальцев, передавая щётку, стискивают кисть на мгновение, помогая удержать. Он вновь касается её волос, теперь бережно распутывая небольшой колтун, пропускает пальцы сквозь пряди. Медь волос нежно льётся между пальцев. Фэш подаётся ближе и трогает висок лёгким поцелуем, вдыхая медовый аромат её волос. Суховатые губы мягко задевают веки и нежные щеки, чуть вздернутый кончик носа, уголок расслабленного рта. Её губы расцветают от лёгкого касания, приоткрываются, нежно отвечают, не давая отстраниться.       Маленький шаг с обеих сторон, объятие крепкое и осторожное. Пальцы на ощупь находят друг друга, соединяя ладони. Касания дрожью отдаются на коже. Неспеша, нежно, но уверенно. Будто не было сомнений и тревог. Теперь все неясности меркнут, уходят, уступая место теплу и покою, бальзамом омывающих юные души.       — Извини, я от бездумья поступал с тобой грубо, пренебрегал твоими чувствами.       Шёпот скользит по виску — Фэш отстраняется от её губ, прислоняется щекой к волосам. Утихнувшая было тревога вновь по капле заполняет душу, толкая юношу к пряткам. Но он не бежит, лишь прячет лицо. Вдыхает тягучий, сладкий аромат её волос в надежде на покой.       — Я не хочу причинять тебе зло. И тогда не хотел, просто… Мне сложно доверять… Сложно не бежать…       Он замолкает, поглощенный ожившими чувствами. Василиса осторожно, боязливо касается его груди. Тихонько вздыхает.       Под кожу пробирается страх. Его уязвимость обезоруживает и её, делает такой же беззащитной, беспомощной. Ей тоже хочется сбежать. Но Фэш, словно вопреки страху, крепче сжимает её в объятиях. Она теряется. Хочет дать ему волю не говорить ничего, но так как будто отвернется от него. А откровение раной ляжет на обоих.       — Я не знаю, что мне делать… — робко признается она. — Я не умею… Чувствую, что не справлюсь, но… Не хочу отталкивать тебя и ранить тоже не хочу…       — Мне казалось, ты можешь справиться чуть ли не со всем — так бесстрашно и отчаянно ты бросалась в новые авантюры.       Василиса вздыхает, тяжко, не таясь. Не получив от неё ожидаемой улыбки, Фэш обеспокоенно касается контура нежных губ. Помедлив, опасливо подталкивает её подбородок вверх. Она, подчиняясь его жесту, поднимает глаза, взволнованно прикусывает губу.       — Я вижу, как тебе непросто, — едва слышно начинает Василиса. — Твоя… открытость делает меня беспомощной, потому что я… Я не знаю, чем могу помочь, как поддержать… Не знаю, что тебе требуется…       — Твоего присутствия как будто бы достаточно…       Новый рваный вздох касается его губ. Василиса хмурится в раздумьях. Ей сложно это понять. Почти не видевшая ласки, не знавшая примера любви, она кажется самой себе неполноценной. Будто бы из её жизни кто-то давно убрал важную деталь, лишил того, без чего жить очень сложно. Теперь, будучи в объятиях Фэша, ощущая его тепло, дыхание, родной запах, Василиса понимает это. Раньше она шла за ним, тянулась к его теплу, к комфорту рядом с ним. Не думала, дает ли что-то взамен. И надо ли?       — Попробуем поговорить? Ты хотела откровений.       — Теперь не уверена…       — Если тяжко слушать меня, можешь попробовать рассказать о себе. Кажется, я о тебе совершенно ничего не знаю.       — Наоборот, знаешь достаточно много.       Её слабая улыбка отражается на его губах. Меркнет быстро, но узел, затянувшийся между ними, слабеет.       — Но не о том, что было до твоего «воссоединения» с семьёй.       Василиса пожимает плечами. Те времена помнятся ей смутно. Она так отчаянно рвалась назад, но теперь и думать не может о своей жизни на Остале. Она кажется ей чем-то нереальным.       Фэш, давая ей время подумать, усаживается на ковёр перед камином. Протягивает руку, приглашая Василису, и устраивает её на своих коленях. Снова обнимает, теперь со спины, и девушка опускает ладошки поверх его рук.       — У меня была самая обычная жизнь, в сравнении с той, что сейчас, — начинает Василиса нерешительно. — Я жила с опекуншей, училась, занималась гимнастикой.       Вздохнув, слабо улыбается.       — Кажется, я в чем-то тебя понимаю. Непросто говорить о себе.       Фэш тихо смеется, обнимает её крепче. Не торопит, не тянет из неё откровений. Невольно вспоминает тот день, когда решился её поцеловать, но Василиса неосторожно сбила настрой.       — У опекунши, сколько себя помню, было много кошек. Они были буквально повсюду! Мне нужно было кормить их, следить за ними, помогать купать, разнимать во время драк…       — М-м, так ты близка с кошками? — со смехом замечает Фэш.       — О! Я их почти что ненавидела! Пожалуй, твоё превращение — самый терпимый образ усатых-полосатых.       — Терпимый? — шипяще спрашивает Фэш.       — Вспомни, как хотел запереть меня в подвале с треуглами, — скрестив руки на груди, поминает ему Василиса. — Даже удивиться нечему: твоя тяга к ним очевидна.       Фэш громко фыркает рядом с её шеей, запуская по нежной коже мурашки. Тронув губами мочку, осторожно прикусывает кожу за ухом. Василиса дёргается с тонким писком, и его руки крепче стискивают её, не отпуская. Вновь легонько кусает, затем снова. Извиваясь в его руках, попискивая и смеясь, Василиса кое-как освобождается и опускается на пол. Фэш укладывается рядом, сверкая довольной улыбкой.       — Устраивайся, — хлопнув себя по груди, приглашает он.       Василиса, помедлив, подвигается ему под бок и осторожно опускает голову на грудь. Едва дыша, прислушивается к биению сердца, прикрывает глаза, успокоенная этим умеренным ритмом. Её ладошка робко, едва касаясь, опускается на его живот, и Фэш мягко накрывает кисть своей рукой.       — Когда я спрашивала про родителей, опекунша говорила, что папа работает на какой-то сверхсекретной работе, а мама… — Василиса невесело хмыкает. — «Она была ветреной красавицей, и бросила меня сразу после рождения» — так она отмахивалась от моих вопросов. Ещё я писала письма отцу, но не получала ответов. Когда нечаянно нашла стопку этих писем у опекунши, перестала писать. А ещё с детства верила, что Марта Михайловна родственница, пока случайно не услышала её разговор с соседкой о выплатах отца… На самом деле с ней было неплохо, она не обижала меня, мы часто решали вместе задачки, и это она устроила меня на гимнастику…       Тихий голос окончательно смолкает, обрываясь в очередной раз. Василиса тихонько выдыхает, заново переживая детские годы. Раньше она не думала об этом, не осознавала, не чувствовала, но теперь…       Её детство не было несчастным, но и счастливым бы она его не назвала. Она не знала той ласки, что могли подарить любящие родители. Те самые Лисса и Нортон, счастливые рядом друг с другом, что Василисе предстали туманными мантиссами. Будь она с ними, выросла бы совсем другой. Наверняка счастливее, увереннее и решительнее. Была бы с ранних лет знакома с часодейством, как и многие, стремилась бы поступить в СветлоЧасы… И мир вокруг был бы совсем иной.       — Я уже смутно помню родителей, — крепче сжав её в объятиях, шепчет Фэш. — Может, ещё несколько лет и их лица совсем сотрутся из памяти…       Осторожный, тихий вздох не приносит облегчения. Он прикрывает глаза, силится вспомнить детские годы так же ярко, как несколько лет назад. Вместо этого в мыслях возникает образ одухотворенных и отстраненных лиц родителей, навсегда замерших в камне. И он бы стал таким же, если бы не биение общего воспоминания в янтарии, не счастливая случайность.       Объятый мечущимися в груди чувствами, Фэш поворачивается на бок и вплотную привлекает к себе Василису. Что есть сил сжимает её в объятиях, сорвав с губ сдавленный стон. Ветерок девичьего дыхания задевает разгоряченную кожу шеи, отражается мурашками. Василиса сама мягко жмётся к нему, обнимает, опустив ладошку на спину. Фэш касается её лба своим, задевает кончиком носа её нос, смешивая на губах обоих дыхания.       — Родители всегда были счастливы друг с другом. Помнится, вечерами мы часто бывали втроём, папа играл на гитаре, мама пела… У неё были чуть теплые ладони и такой взгляд… искрящийся что-ли…       Ему смутно вспоминается тонкий аромат с медовыми нотками. Та же самая сладость витает в медных волосах, на нежной коже.       — Папа забавлял меня эферами, часто водил в лес неподалёку… кажется, показывал разную эферную живность… Маме это не сильно нравилось, но она не могла долго сердиться. С мамой мы изучали разные книги о часодействе, читали легенды… а папа запросто рассказывал их просто так, как заученные…       Его дыхание становится жарче под грузом воспоминаний. Фэш рванно выдыхает, стискивает зубы, сдерживая непрошенные, ненужные слезы. Василиса робко, успокаивающе касается уголка его губ.       — Мне жаль, что все так вышло… — бормочет слабо, боясь собственных слов, боясь их ненужности. — Если бы не мой отец…       — Они сделали свой выбор, — твёрдо произносит он, тронув её губы пальцами, остановив слова. — Астрагор выстроил все так, что любой шаг вёл к смерти. Извини, что дважды обидел тебя своими обвинениями. Ты не виновата… Может, я сам виноват? Может, не будь я их сыном… я бы не обрек их на смерть.       — А я, не будь собой, не навредила бы своим родителям… И твоим. Если мне было суждено быть Временем… не я ли вина всему? Ведь ты…       — Я пошёл за тобой. И никогда не поступил бы иначе.       — Тот портрет, что увидел Рунис… Он определил его судьбу. И наши тоже. Так…       — Запутанно? Не увидь он будущего, не захоти занять наши места…       — Мы бы были иными или вовсе не существовали бы…       — Хитросплетения судьбы и времени… Бесполезно бежать, верно?       — Мой отец пытался, но пришёл к тому, чего боялся…       Василиса нервно хихикает. Фэш поддерживает её смех, меняет звучание её интонаций. Недолго звучат серебристые переливы смеха, уступая место уютной тишине. Она плотным одеялом обволакивает обоих, унося в размышления о прошлом, о неизбежности будущего.       Умиротворенное дыхание становится тише, глубже и неспешнее. Ладонь Василисы слабеет на спине Фэша, невольно выдергивая его из дремы. Он приоткрывает глаза, оглядывает её спокойное лицо. Нерешительно, отчасти не желая будить, касается губами кончика носа. Пушистые ресницы вздрагивают, она открывает глаза и тут же сонно моргает.       — Я перенесу тебя в кровать, хорошо?       — М-м? Не-ет, я умоюсь…       — Ладно, Василек.       Василиса не возмущается за произнесенное часовое имя, лишь недовольно вздыхает, поморщив нос. Фэш со смехом целует кончик этого носа и вдруг аккуратно прикусывает. Девушка с писком откатывается прочь под его довольный смех.

***

      Лес окутывает изморозь, украшая кроны деревьев и опавшую листву белыми иглами инея. Морозный воздух тяжел прелостью, влагой земли. Солнце теряется за сизыми облаками, подсвечивает сквозь дымку бледным пятном, изредка пропускает слабые лучики к земле. А Поляна, застыв во времени, не меняет красок, не меркнет от поздней осени.       Фэш и Василиса прячутся от холодов в теплом уголке. Устраиваются в сочной, пышущей жизнью траве, напротив озера. Скинув тёплые плащи и обувь, вдвоём подставляют лица ласковым солнечным лучам.       Фэш часто, с улыбкой, поглядывает на Василису. Следит, как пробегают искорки золота в медных волосах, как лучи бродят по лицу, оглаживая нежную кожу. Василиса, ощущая на себе его внимание, все больше улыбается, но не открывает глаз. Довольно выдохнув, Фэш падает на спину.       — Никогда не думал, что погреться на солнце — так приятно, — хмыкает удовлетворённо, не сводя глаз с девушки.       — Значит, я угадала с подарком? — в лёгком волнении шутит Василиса и оборачивается к нему.       — Хм… наверное?.. Мне нравится проводить время с тобой, особенно, наедине.       — Но подарок должен быть памятным…       Василиса, не решаясь взглянуть на него, хватается пальцами за край юбки. В волнении теребит ткань. Фэш, тихо хохотнув, вновь поднимается и вдруг подаётся вперёд, вплотную к девушке.       — Помнишь мой первый подарок тебе на день рождения?       — Д-да… конечно… Его сложно забыть…       — Вот видишь.       Его губы замирают рядом с нежной девичьей щекой, дыхание щекочет румяную кожу. Василиса улыбается, крепче стискивает пальцами юбку. Хохотнув, Фэш оставляет мягкий поцелуй на щеке, касается уголка губ. Она замирает, улыбается шире, но не поворачивает головы. Внутри, щекоча ребра, загорается азарт и предвкушение. Фэш, будто почувствовав её настрой, неспеша отстраняется и снова растягивается на спине.       — Погодка замечательная… Не хочешь искупаться? — весело предлагает он, с прищуром глядя на девушку.       — Сейчас?.. — Василиса робко взглядывает на него.       — Темнота! Конечно же, сейчас, — смеётся Фэш.       — Ну тебя!.. Не смешно…       Робкие бормотания тонут в его задорном смехе. Донельзя смущенная, Василиса легонько пинает юношу в бок, и он начинает хохотать пуще прежнего. Она поджимает губы, отворачивается, сердясь на него за заразительный смех. Хочется стукнуть его, чтобы прекратил, или… Чтобы увлек к себе на плед, начал щекотать…       — Так что, пойдёшь? — выдыхает Фэш, весь красный от едва отступившего смеха.       — Нет!       — Как знаете, Ваше Величество.       Шутливо склонив голову, Фэш подмигивает девушке и подхватывается на ноги. Тянет с себя рубашку. Василиса, прислеживая за ним взглядом, тут же отворачивается в смущении. Вслушивается в возню за спиной.       — А вдруг там водянки всякие? — спрашивает едва слышно.       — Придётся тебе меня спасать, — беспечно хмыкает Фэш.       Василиса чуть поворачивает голову, но не смотрит на него. Сама берется за пуговицу на платье, но не решается, стискивает пальцами. Борется с желанием взглянуть на Фэша, краснея под его смешливым взглядом. А он сам отступает к воде, но смотрит только на девушку. Ждёт, полный робкой надежды, нетерпения, азарта. Дыхание перехватывает, когда ступней касается прохлада воды, но Фэш не сводит глаз с Василисы.       Его взгляд запускает по девичьей коже мурашки, как ключ проворачивается внутри, под рёбрами. Василиса выдыхает, рвано, чуть ли не отчаянно. Расстегивает первую пуговицу… Медля, касается пальцами второй. Волнение сковывает кисти, мешая. Она вдруг думает о том, что помощь Фэша была бы не лишней.       Неловко обнимая себя за плечи, Василиса подходит к озеру. Фэш успевает отойти, по пояс погружается в воду. Девушка глядит себе под ноги, но щеки все равно печёт от смущения. Ей хочется убежать и так же сильно — пойти ему навстречу. И она погружает ступню в воду.       Прохлада на миг сковывает мышцы, пробивает кожу ознобом. Хватая ртом воздух, Василиса делает ещё один шаг. Не торопится, давая телу привыкнуть к температуре. Вода беспощадно холодит бедра, сковывает спазмом живот. Рвано дыша, Василиса останавливается напротив Фэша. Он касается её плеч неожиданно бережно, привлекает девушку ближе.       — Так теплее? — спрашивает заботливо, без привычной насмешки.       Горячие ладони проходятся по рукам, на миг согревают спину. Василиса охотно подаётся вперёд, ближе к нему, к тёплым объятиям. Фэш тихо смеётся, обнимая её крепче, задевая губами висок.       — Готова окунуться целиком? — шепчет он весело.       — Нет! Фэш!..       Дыхание спирает от холода, накрывшего грудь. Снова хватая ртом воздух, Василиса задушенно вскрикивает, толкает шутника в грудь. Фэш не отпускает её, крепче прижимает к себе и обхватывает руками, как может. Сам не смеётся, перетерпливая первые секунды озноба.       — Дурак!.. Вот я тебе! — выдыхает Василиса в сердцах.       Грозно глянув на него, ударяет носком по его ноге. Фэш отпускает её легко, вновь широко улыбается. Девушка в миг окатывает его брызгами, щедро зачерпнув воду. Кашляя и смеясь, он отступает от второй волны.       — А если так?.. — спрашивает Фэш и сам плескает в неё водой.       Василиса с визгом закрывается, но лишь на миг. Не позволяет ему наступать, сама хлопает руками по воде, брызгаясь в него.       Вода вокруг них вскипает, ходит волнами, взметается выше снова и снова, опадая на горящие лица искрящимися брызгами. Смех сливается с плеском воды, становится громче, когда они затевают догонялки. Вплавь и бегом, убегают и ловят друг друга, хватая в охапку, напрыгивая со спины, в шутку лохматя волосы и слегка окуная в воду. Даже когда устают, смех не стихает, только срывается от рванного дыхания, а движения теряют резвость и чёткость.       Фэш опять ловит Василису в объятия, приподняв за талию. Она цепляется за его плечи, с улыбкой вглядывается в черты разрумяневшегося лица, в блестящие восторгом глаза. Горячие дыхание смешивается, оседает на губах, на влажной коже друг друга.       — Утолила жажду мести? — весело интересуется Фэш и лукаво оглядывает её лицо.       Василиса фыркает, сощуривает в притворном гневе глаза. Ногтями мягко, осторожничая, проводит по его плечу. Фэш дёргается, щипает в ответ за бок и тянется зубами к подбородку. Её коленка на этот раз задевает его бедро, намереваясь толкнуть, ударить. Фэш со смехом подкидывает девушку чуть выше, снова перехватывает, крепче прижимая к себе. Василиса невольно опутывает ногами его бедра.       — Ой!.. Извини…       — Кхм… да…       Вдвоём смущённые отстраняются, но не отпускают друг друга. Фэш помогает Василисе найти опору, все так же придерживая за талию.       — Могу отпустить тебя, если хочешь.       — Нет…       Качнув головой девушка вновь вплотную подступает к нему. Не спешит закрываться руками, по-прежнему обнимая его за плечи. Его ладони накрывают спину, держат бережно и неловко. Дыхание, такое же сбивчивое, сплетается у губ обоих.       Осторожно, давая ей подумать, отстраниться, Фэш оставляет первый поцелуй. Василиса мягко отвечает, приоткрывает губы. Не спеша, давая время друг другу, пока смущение не уступает наслаждению. Пальцы все ещё робко изучают. Едва касаясь, обводят мышцы, щекоча, добавляя на кожу мурашек; ласково затрагивают ребра, позвоночник.       — Замёрзла?       — Немного… — нехотя признается Василиса.       — Идём на берег.       Тронув нежным поцелуем дрожащие губы, Фэш касается подбородка. Не сдерживается, осторожно целует шею. Вновь, касаясь губами ключицы. Спускает пальцами рукав сорочки и оставляет поцелуи на плече. Василиса поддаётся движению его пальцев, поведя плечом, в смущении прикрывает грудь рукой. Словно извиняясь, он мягко касается её губ, отпускает и осторожным движением берется за свободную кисть.       — В следующий раз нужно будет прихватить с собой больше вещей, — укутывая Василису покрывалом, хмыкает Фэш.       — А ты? — не пуская его, спрашивает она.       Не долго думая, Василиса решительно тянет его за руку к себе. Фэш неловко обнимает её, принимая заботу.       — Ох и отхватили бы мы от всех, увидь они нас сейчас, — весело фыркает Фэш и вновь лукаво щурит глаза, склонив голову.       Василиса улыбается, прикусывает губу, сдерживая смех.       — Кстати, мы меньше замерзнем, если снимем мокрые вещи, — негромко замечает юноша, без утайки улыбаясь.       — Ну тебя!..       — Стесняешься? Я отвернусь… Или помогу…       Он не спеша, шутя, тянет конец шнура на её сорочке. Василиса с писком подаётся назад, стукает его по пальцам. Глядит хмуро, но губы сжимает, чтобы спрятать улыбку.       — Дурак… — выдыхает, смущённо. — И шутки у тебя дурацкие…       Фэш пожимает плечами, такой же озорной. Вдруг мягко сжимает пальцами кончик её носа и слабо дёргает. Василиса толкается в ответ, даже щёлкает зубами, сделав вид, что цапнет его за пальцы.       Шутливая потасовка переходит в новые догонялки, уже в траве. Отброшенное покрывало остаётся у озера, пока поляну наполняют смех и крики. Они не уступают друг другу, с ещё большим энтузиазмом дразнясь, поддаваясь на миг, хватая друг дружку, слабо щепаясь и даже кусаясь. Но Фэш выходит победителем. В очередной раз подхватывая её на руки, подбрасывает выше и забрасывает на плечо. Девичий визг едва не оглушает обоих.