I
16 сентября 2017 г., 02:20
В жизни каждого хотя бы раз, но бывали такие дни, когда случайно попавшаяся на глаза реклама про собравшуюся за завтраком счастливую семью не вызывала ничего кроме навязчивой мысли о том, что окружающая реальность намного больше, чем на пятьдесят процентов состоит из пиздежа и пустых заверений. Это были такие, знаете, катастрофичные деньки, когда ты не совсем уверен, что, выйдя на улицу, ты не вцепишься в кого-нибудь и не выцарапаешь ему глаза, только потому, что тебе показалось, что он «как-то не так» на тебя взглянул. И что смешно – идущий совершенно не по плану день, это не самое страшное, что может с тобой случиться. Потому что бывают и такие дни, когда тебе навязчиво кажется, что вся окружающая и вроде бы столь знакомая реальность по щелчку демиургов превратилась в локальный Армагеддон, предназначенный только для тебя и никого более.
Специалисты говорят, что стоит сохранять позитивный настрой даже тогда, когда тебе кажется, что все катится в полнейшую жопу.
Ха.
Наивные, блять, сучьи дети.
― Да пошел ты нахуй, обсосок херов!
Временами даже самые спокойные и консервативные из людей в какой-то момент предпочитают перевернуть свою жизнь с ног на голову, лишь бы вырваться из набившего оскомину, порочного круга. Риз, во всяком случае, встав сегодня с утра на работу, и представить не мог, что спустя без малого четыре часа будет стоять посреди оживленной улицы, демонстрируя зеркальным окнам бизнес центра длинные, средние пальцы. О, его (ну почти, не считая пяти искусственных) пальцы, пожалуй, самими богами были благословлены на то, чтобы посылать к черту разного рода моральных уебков.
На самом деле он никогда не был особо вспыльчивым или чрезмерно грубым, но просто поверьте – сложно быть славным малым в то время, как твой непосредственный начальник не просто говнюк, а предводитель, мать их, мудаков всея Америки. Они, конечно, и раньше особо не ладили, но Риз терпел чуть больше года ради необходимого ему – молодому специалисту – стажа, лелея одну только надежду на то, что когда-нибудь настанет тот день, когда ему удастся отыграться за все злоключения.
Его день настал, и да, господь всемогущий, он действительно испытывал удовольствие от того, что смог, наконец, послать старого ублюдка к его праматери и даже дальше. Он мог бы поклясться, что лицевые мышцы гребанного Тэсситера свело настолько, что его и родная мамаша не узнала бы при всем желании. Но еще больше Ризу было интересно, как же тогда перекосит лицо его тупорылого босса в тот момент, когда он узнает, что уходя, спесивый мальчишка забрал не только чистенькую трудовую книжку и патенты на свои разработки, но и сверх того – выбил порядка четырех или пяти окладов в качестве компенсации за то, что он терпел все это дерьмо так долго.
Да, пожалуй, это было действительно приятно.
Настолько приятно, что он совершенно не обращал внимания на обходящих его третьей дорогой людей, некоторые из которых смотрели на него брезгливо, а другие – с искренней завистью. Он понятия не имел, который сейчас час, как ему тащить свои вещи до съемной квартиры и уж, тем более – что делать дальше. Признаться честно, это самую малость пугало, но – эй! – он справится со всем этим так, как справлялся и раньше, у него впереди будет еще куча возможностей и времени. Все будет просто отлично. Главное – искренне в это верить.
Во всяком случае, кое-что он знал наверняка – он молод, абсолютно свободен, а еще у него есть гребанная куча денег, которые можно (и нужно) просадить на что-то действительно грандиозное, на что-то, что он еще не скоро забудет. И раз уж он так легко подался в авантюристы, то у него, кажется, уже был план.
* * * * *
Каждый человек хоть раз в своей жизни должен посетить музыкальный фестиваль, окей? Не то чтобы это было обязательным мероприятием на пути становления гармонично сбалансированной личностью или типа того, но, поверьте, это будет именно та история, которую вы будете пересказывать от раза к разу до тех пор, пока ваши друзья и знакомые не начнут страдальчески закатывать глаза, слыша уже до боли знакомое: «итак, что вы знаете о реально незабываемом времяпрепровождении?». Вибрации басов, море людей со всех уголков мира, дешевый алкоголь, танцы до удушья, заразительная горячка общего безумия, из-за которого время летит слишком быстро, а ночь заканчивается слишком рано. Это, пожалуй, всего лишь капля в море, красивые слова, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что вы переживете, если у вас духу хватит увидеть все это воочию и позволить себе почувствовать все от и до. Риз, конечно, зачастую жил по четко составленному плану, но в тоже время старался не обрастать губительным пушком консерватизма, который скукой своей вполне вероятно свел бы его в могилу. Молодой, инициативный, не обделенный талантами и смекалкой, он искренне считал, что с пресловутым божественным планом ничего не случится, если он на пару недель отклонится от рутинной схемы: «дом – работа – дом». Более того – ему казалось, что он был даже чуть больше, чем прав, потому что стоило ему лишь объявить о своем увольнении и больших планах на охуенного размера авантюру, как Иветт и Вон принялись бойко выпихивать его из съемной квартиры с действительно нездоровым энтузиазмом, искренне желая счастливого пути и всего самого наилучшего. На самом деле все это получилось столь спонтанно, что оказавшись за порогом с полным рюкзаком нужных и не очень вещей, он действительно растерялся. Не то что бы он был каким-то там маменькиным сынком или подобием комнатного растения, просто у него как-то особо и поводов не было для того, чтобы уезжать куда-то дальше пригорода. В свои двадцать пять, Риз действительно хреново знал страну, в которой жил, и его это искренне возмущало. Ему потребовалось проторчать в ближайшей кофейне чуть больше часа и выпить немало кофе, прежде чем он составил оптимальный для себя маршрут. Ну, ладно, окей: говоря честно, с этим ему помогла милая официантка, имя и номер которой он, конечно же, не догадался спросить, слишком увлеченный ее рассказом о том, почему и зачем ему стоит проехать через те или иные места. Нет, серьезно, стоило признать, что путешественник из него был действительно так себе (окей, абсолютно дерьмовый). Во всяком случае, он хотя бы очень постарается это исправить и не потеряться где-нибудь в районе Роки-Маунтин. О, это было бы просто отлично. Знаете, когда люди срываются в путешествие впервые, первостепенной задачей и условием они обычно ставят комфорт. Впрочем, будем честны, комфорт (и безопасность) – это именно то, чему почти каждый отдает предпочтение даже не в первой своей поездке. Вот кто бы отказался от перелета в комфортном бизнес классе, где можно вздремнуть пару-тройку часов, а открыв глаза оказаться уже на другом конце страны? Единицы. Ну, может даже десятки. У Риза были деньги на самолет, у него, более того, была наличность на пресловутый бизнес класс, но… Риз был Ризом. Неприметная и сдержанная наружность скрывала под собой ту еще амбициозность, общительность и жадность в отношении всего мало-мальски нового. Он никогда не был тихим или скромным (исключая те моменты, когда это было ему на руку), и уж тем более он никогда не отказывался от своих задумок. В общем говоря: да, у него были деньги на чертов скучный самолет, но… У сидящего за рулем мужчины были темные, с фиолетовым отливом дреды, зеркальные широкие очки, странная, мешковатая одежда и наполовину лысый попугай-переросток, который матерился с витиеватостью отбывшего далеко не один срок заключенного. Прошло уже без малого полчаса, а Риз все так же никак не мог понять, кто из этих двоих удивляет его в большей мере. Пожалуй, он чувствовал себя скованно и не совсем безопасно. Ну, знаете, его самую малость смущали все эти окурки из-под косячков и смятые пустые бутылки под его ногами, которые, вполне возможно, имели все шансы стать флагманом в мире новомодного современного искусства под видом хаотической инсталляции с каким-нибудь кричащим названием, вроде: «до ада с ветерком». Грохочущий из динамиков репертуар AC/DC лишь подливал масла в этот пламень беззакония и риска на грани фола. ― Жопа! Плешивый кошмар орнитолога вперился в Риза желтым глазом и вывернул голову под таким углом, который даже при всей его птичьей натуре случайные свидетели могли бы счесть близким к смертельному. Вид у этого осовремененного птеродактиля был, мягко говоря, угрожающим, и Риз, нервно улыбнувшись, поспешил отодвинуться подальше от водительского сидения, на подранной спинке которого Кровокрыл (очень многоговорящее имя для такой птицы) и занимал свою стратегическую позицию. ― Ты ему нравишься, пацан, ― не глядя почесав птицу под клювом, резюмировал застрявший (судя по внешнему виду) где-то между семидесятыми и восьмидесятыми хиппи, ранее представившийся Мордекаем. ― Я в этом даже не сомневался, ― Риз даже не пытался скрыть скепсис, что лишь развеселило собеседника. Странно, конечно, но самого Риза это веселило не меньше, пускай смех его и был нервным и каким-то дерганным. ― Напомни-ка, пацан, куда ты там тащишься? ― Мордекай не переставал улыбаться, и Риз позволил себе самую малость расслабиться, время от времени все же косясь на ручного птеродактиля, которого, как оказалось, слишком сильно интересовали надетые на голову новенького попутчика очки. ― Галвестон, что в Техасе. На музыкальный фестиваль, ― простодушно ответил Риз, понимая, что помощь ему бы пригодилась, потому что если подобие плана у него и было, то найти для него исполнителей времени как-то не хватило. Мордекай задумался, мыслями отходя куда-то вглубь разума. Кровокрыл, казалось, задремал, потеряв к Ризу всякий интерес. За окном палило полуденное солнце, и толкались пыльными боками мчащиеся куда-то и зачем-то машины. ― Вспомнил. Есть кое-кто. Девица норовистая, но твою благую цель поддержит, если подкинешь ей деньжат на бензин и «голубую лагуну». Скорее всего, она ошивается в мотеле, что в четырех часах езды отсюда. Не совсем по пути, но я тебя подброшу. ― Только если это будет вам удобно. ― Я не делаю ничего, что было бы мне неудобно, пацан, ― Мордекай широко усмехнулся, смотря на Риза поверх очков, после вновь сдвигая их ближе к переносице, ― вздремни пока. Путь предстоит не из близких.* * * * *
На западе Канзаса медленно и неотвратимо умирало солнце, разливая багряно-золотистое свечение по сочно-зеленым степям, высокие травы которых плавными волнами колыхались под дуновением ленивого ветерка, хлеща по округлым бокам коров, которые время от времени поднимали рогатые головы, провожая проезжающие мимо машины равнодушными взглядами. Лента дороги – то поднимающаяся, то опускающаяся, – была объята волнующимся, жарким маревом. Мелкие камушки едва постукивали по днищу машины. В салоне царила духота, и терпко пахло табаком. Риз через силу продрал глаза и проморгался, приходя в себя после нескольких часов тревожной дремоты. Окостеневшее из-за неподвижности тело неприятно ныло, мышцы, словно прорезинились, требуя хоть какой-нибудь активности. Все еще сонный, Риз посмотрел сначала на сидящего за рулем Мордекая, а после на его почти_пернатого камрада, который, воспользовавшись ситуацией, удобно устроился у Риза на коленях и дремал, спрятав голову под широким крылом. ― Пока ты пускал слюни на мои чехлы, мы проскочили границу Канзаса. Скоро будем на месте, ― в голосе Мордекая сквозила усталость, пускай внешне он казался все таким же бодрым и полным сил. ― Я случайно, ― смущенно и пристыжено промямлил Риз, растирая влажное пятно на спинке сидения, что, впрочем, не особо-то и помогало. ― Да похер, пацан. Если просветить тачку ультрафиолетом, тут можно найти вещи куда более занимательные, чем слюнявое пятно. Ну, если ты, конечно, понимаешь о чем я, ― ехидно усмехнувшись, Мордекай поиграл бровями, хмыкая с беззлобной насмешкой, заметив то, как Риз брезгливо поморщился и сконфуженно сжался, явно не зная, куда себя деть. Остаток пути они провели за общением (в большинстве своем односторонним), необходимым в первую очередь для того, чтобы Мордекай не заснул. Риз в основном рассказывал о своей жизни, а точнее о последних произошедших в ней событиях и переменах: про работу в филиале одной из крупнейших компаний; про свои разработки в области технической и программной стороны бионического протезирования; про устроенный несносному начальнику скандал и громкий уход, послуживший катализатором для исполнения мечты о путешествии, которую он, наконец, начал претворять в реальность. Мордекай слушал трещание его голоса вполуха, казалось, совершенно не заинтересованный тем, что слышит. ― И почему именно протезирование? Риз замялся и притих. Заданный вопрос оказался для него неожиданностью, и, как оказалось после попытки обдумывания, – был не столь легко объясним в словесной форме. ― Ну… ― он опустил взгляд вниз, на темный сплав собственного бионического протеза. Стальные пальцы чуть двинулись, повинуясь случайному импульсу, ― …это личное, ― он криво улыбнулся. Мордекай проследил за его взглядом, мельком смотря на его руку, чуть поджал губы и кивнул с немым пониманием. Некоторые темы обсуждать не принято. ― Вот и приехали, ― констатировал Мордекай, развеивая неловкую паузу. Кровокрыл, услышав бодрый голос хозяина, поднялся на крыло, потянулся и вернулся на водительское сидение. Риз поднял голову. В нескольких метрах от съезда, на относительно небольшом клочке земли ютилось двухэтажное здание классического придорожного мотеля, с небольшой парковкой и смежным зданием, судя по всему, какого-то питейного заведения. Название на кислотно-голубой, неоновой вывеске: «Черника». ― Когда оказываешься внутри, понимаешь всю двусмысленность названия. Дело-то не в ягодках, пацан, а в цветочках, ― хмыкнул Мордекай, круто забирая вправо к ухабистой дорожке съезда. Покинув душный салон минивэна, Риз потянулся, чувствуя, как кровь приливает к настрадавшимся за время поездки мышцам и закономерно ударяет в голову, из-за чего перед глазами мутнеет, а ноги делаются ватными, вынуждая опереться о горячий бок машины. Переждав и оклемавшись от головокружения, он поднимает взгляд вверх, рассматривая светло-серую краску на шероховатых стенах здания и контрастные, ярко-рыжие занавески за стеклами широких окон. Высаженные у фасада розовые кусты выглядят нелепо и в тоже время удивительно гармонично. Покинувший машину Мордекай стал рядом, все так же расслабленно улыбаясь и лениво поглаживая примостившегося на его плече Кровокрыла под крючковатым клювом. ― Успеешь еще налюбоваться местными красотами, пацан. Идем, познакомлю тебя с одной особой, ― легко пихнув Риза локтем под ребра, Мордекай широким шагом устремился к стоящему рядом с мотелем кафе. Одноэтажное здание было обнесено баррикадой, состоящей из «железных коней»: мотоциклов, байков и даже парочки квадроциклов. Зрелище одновременно пугало и вызывало немалый интерес. Из-за заманчиво приоткрытой, стеклянной двери доносились отзвуки стоящего внутри шума: гвалт голосов, звучание музыки, звон стаканов и скрип стульев – все смешалось в единую, громкую какофонию, ощутимо резанувшую по слуху после тишины. Внутри было людно и в тоже время спокойно. Посетители – люди совершенно разные и не похожие один на другого – ютились за длинной барной стойкой и небольшими столиками, некоторые из которых были намеренно придвинуты друг к другу. Кто-то разговаривал, кто-то играл, иные – кому, видимо, некуда было торопиться в ближайшие несколько дней – распивали пиво. Под потолком медленно изгибалась взвесь табачного дыма, неспешно вытекающая сквозь настежь распахнутые окна. Мордекай раскрыл дверь пошире, пропуская Риза вперед себя. Тонкий звон колокольчика потонул в шуме. Никто не обратил на них внимания, лишь пара сидящих возле входа девиц приподняли головы, мельком посмотрев в их сторону и столь же быстро утратив к ним всякий интерес. Мордекай ухватил его за плечо и мягко потянул за собой в центр кафе, где за сдвинутыми столиками, обступив их вокруг, устроилась шумная компания. Одетые в большинстве своем в кожаные куртки и обвешанные защитными щитками, именно они, судя по всему, и были владельцами «стального табуна» припаркованного рядом с кафе. Группа была объята азартной горячкой, со всех сторон слышались ободряющие выкрики и слова поддержки. Мордекай ледоколом врезался в человеческую массу, Кровокрыл на его плече раздраженно захлопал крыльями, сыпля бранью. Риз стушевался, но протиснулся следом, ведомый цепкой, все еще лежащей на его плече рукой. ― Да давай же! ― Нетерпеливо взревел кто-то над ухом, заставляя поморщиться. В центре группы, за расчищенным от посуды и всего лишнего столом сидели друг напротив друга две молодые девушки, правые руки которых, локтями упертые в стол, были тесно переплетены. Обе были обладательницами столь ярких внешностей, что Риз растерялся, не зная на кого из них обратить внимание в первую очередь. Мордекай отпустил плечо Риза и теперь стоял рядом, сложив руки на груди. ― Если ты из тех, кто не верит в женскую дружбу, то запомни этих девиц, пацан, ― Мордекай кивнул в сторону сцепившихся особ, явно довольный растерянностью Риза. Покрасневшие от напряжения, скалящиеся и взмыленные, они больше походили на легендарных фурий, нежели на лучших подружек. ― Та, что справа, рыженькая – Лилит. Взрывоопасная во всех смыслах натура. Такие, как она, обычно становятся предводителями восстаний и лидерами революций. Слева, – та, что с голубыми волосами – это Майя. Спокойная до тех пор, пока не начнешь испытывать ее терпение. Она, как раз, едет куда-то в Техас, кажется, к своему отбитому наглухо бойфренду, что нас, в общем-то, не касается. Она-то тебя и подбросит по мере возможности, ― объяснял Мордекай, указывая сначала на одну, а после на вторую девушку. Риз кивнул, присматриваясь к той, чьим попутчиком ему предстояло стать в ближайшее время. В то же время Майя поднапряглась. Под светлой, увитой линиями голубой татуировки кожей проступили бугристые связки мышц и обозначились вздувшиеся от напряжения вены. С коротким, злым криком она рванула рукой, припечатывая руку соперницы к столу. Люди вокруг взревели, раунд кончился. Огненноволосая Лилит хищно, но беззлобно улыбалась, встряхивая обмякшей рукой и разминая задеревеневшие пальцы. Отбив подруге звонкую «пять», Лилит удалилась к барной стойке. Большая часть сгрудившихся в центре людей рассеялась по кафе, вернувшись к своим делам и заботам. ― Кр-расуня! ― Выпалил Кровокрыл, слетая с плеча Мордекая на стол, по которому принялся топтаться, выбивая нестройную чечетку по пластиковому покрытию до тех пор, пока рука девушки не коснулась взъерошенных перьев на голове птахи. ― Предатель, ― цыкнул Мордекай, переводя взгляд на мягко улыбнувшуюся девушку. ― Старый добрый друг. Здравствуй, Морди, ― не переставая поглаживать довольно жмурящегося Кровокрыла, она обернулась в их сторону, кивком головы приглашая к столу, на который вернули блюдце с закусками и стакан с безалкогольным (во всяком случае, Риз на это очень надеялся) пивом. ― Так ты говорил о нем? ― Девушка, чуть хмуря тонкие брови, окинула Риза пристальным, изучающим взглядом серо-стальных глаз, а после расслабилась, добродушно улыбаясь ему. ― Я – Риз. Путешествую вроде как и все такое, ― с глуповатым смешком представился он, протягивая девушке узкую ладонь. Та ответила на рукопожатие, крепко пожимая его руку. ― Майя. Рада знакомству, Риз. Мордекай писал, что ты едешь автостопом на какой-то фестиваль. Похвальная отважность для человека со столь… как бы это так сказать, офисной внешностью. Прости, не хотела тебя обидеть, ― Майя чуть пожала плечами, и пускай в голосе ее действительно не было насмешки, но уязвленность Риз все же ощутил, мельком окидывая себя взглядом. Джинсы, рубашка, кроссовки – он вроде не так уж и дерьмово выглядит, чтобы придираться. ― Смотри, как бы твои пациенты не узнали о твоих ночных заездах, док. А то вмиг линчуют и лишат лицензии, ― пользуясь удобным случаем Мордекай ехидно поддел девушку вместо Риза, ловко уворачиваясь от запущенного в его сторону арахиса. ― Так ты доктор? ― Риз удивленно приподнял брови. ― Ага, травматолог. А так сразу и не скажешь, а? ― Она подмигнула ему, вновь кидая в Мордекая орехом и на этот раз удачно попадая тому в лоб. ― Да уж. ― Ладно, детки, время – деньги, а я как раз кое-куда опаздываю. Спасибо, что согласилась помочь. Риз, может, еще свидимся. Эй, дружище! ― Мордекай поднялся и присвистел птицу. Кровокрыл послушно вернулся на его плечо. Махнув на прощание рукой, он скрылся за дверью кафе. Риз едва успел нагнать его уже около машины, и смущенно улыбаясь, попросил разрешения сделать с ним и Кровокрылом сэлфи на память – в конце концов, не каждый день он имел возможность вот так сорваться в путешествие. Мужчина с радостью согласился, и после того, как они сделали несколько фото на фоне выкрашенного в алый и серый минивэна, уселся за руль и вырулил со стоянки, уже через несколько минут скрывшись на трассе. Риз вернулся в кафе, присаживаясь за столик к Майе. ― Выезжаем завтра утром, так что советую снять комнату и хорошенько выспаться. Приходи сюда к десяти, а там будет видно, ― Майя ободряюще улыбнулась ему, и Риз согласно кивнул в ответ. Поужинав, он снял комнату в мотеле, и лишь оказавшись в горизонтальном положении на кровати, осознал, насколько он устал за этот день. Несмотря на стресс последних часов, сон его был крепок. Проснувшись немногим раньше запланированного сигнала, он отключил будильник, принял душ, написал Вону короткий, шутливый отчет о том, как протекает поездка, и уже было хотел идти на встречу, как остановился напротив зеркала, окидывая себя придирчивым взглядом. ― Офисная внешность, значит. Ну ладно. Рубашка была сменена на яркую футболку с принтом в виде зомби-единорога, штаны – на пляжные шорты. Повязав на пояс толстовку, и сдвинув на лоб зеркальные, рыжие очки-пилоты, Риз белозубо улыбнулся своему отражению, решительно закинул рюкзак на плечо и покинул номер, сдав ключи и направившись в кафе. Майя ждала его за тем же столиком, и уже успела прикончить половину своего нехитрого завтрака. ― А вот и ты, офисный мальчик, ― она вскинула голову, окидывая его взглядом с ног до головы и тут же приоткрывая подведенные синей помадой губы в немом «о», по которым вскоре растеклась довольная улыбка. ― Другое дело, Риз. Выглядишь отлично. У тебя полчаса на завтрак, а потом выдвигаемся. Мне надо в Абилин, так что могу подбросить тебя туда, а там уже как-нибудь разберешься. Договорились? ― Риз кивнул. Наскоро позавтракав и выпив пару чашек крепкого кофе, Риз вышел на крыльцо перед входом в кафе и нашел глазами Майю – девушка самозабвенно возилась со своим мотоциклом. Заметив Риза, она поманила его к себе и подала ему шлем. ― Накинь толстовку, офисный мальчик, замерзнешь. До этого когда-нибудь катался на мотоциклах? ― Убрав ненужные теперь очки в рюкзак, Риз натянул толстовку и, приняв шлем из рук девушки, неуверенно кивнул. Майя хмыкнула, перекинула ногу через кислотно-желтое, с черными и голубыми вставками детище общеизвестной японской компании, легким пинком убрала боковую подножку и похлопала ладонью по сиденью позади себя. Стянув лямки рюкзака горизонтальной застежкой, Риз натянул на голову шлем и, подогнав его так, чтобы он не болтался, уселся на предложенное место. Майя смотрела на него через зеркало заднего вида. ― Если не хочешь лишиться подошв, то держи ноги на подставках и не болтай ими, колени плотно прижимай к корпусу. Каска хорошо сидит, боец? Ага, отлично. Дальше – не дергайся, не пытайся заранее наклоняться, не отползай и не нервничай, из-за перемен скорости нас может дергать, в этом нет ничего страшного. Я уже давно вожу эту детку, да и если что подлатаю нас обоих. Моя задача – вести, твоя – крепко держаться за мою талию и по возможности двигаться вместе со мной. Если будет до усрачки страшно – похлопаешь меня по левому плечу, если еще что-то – аккуратно по животу. Все понял? ― Риз, приободренный грамотным инструктажем решительно кивнул, да так сильно, что зеркальный визор со щелчком опустился на положенное место. Майя застегнула куртку, натянула перчатки и надела ярко-голубой шлем с затонированным визором. Взявшись за руль, она подкрутила ручку газа, из-за чего машина под ними глухо взревела движком, едва дергаясь вперед. Риз придвинулся максимально близко к узкой девичьей спине, обнял ее и пальцами здоровой руки крепко обхватил запястье протеза. Они выехали на дорогу в компании таких же мотоциклистов, и объятая светом восходящего солнца колонна рванула на юго-запад, оставляя после себя лишь взвесь выхлопных газов и взбитые колесами облачка дорожной пыли. Риз был в восторге, пребывая в состоянии какой-то радостной, безграничной эйфории. Лишь сейчас, хорошо отдохнувший и полный сил, он, наконец, в полной мере осознал все происходящее. Детский восторг и искреннее счастье охватили все его существо, теплом растекаясь под кожей. Он чуть приподнял голову, смотря в подернутое полупрозрачными облаками небо и наблюдая за тем, как стремительно проносятся мимо пейзажи Великих Степей Канзаса. Шлем заглушал бесперебойный шум ветра и его тихий, счастливый смех. Майя, смотря в зеркало заднего вида, улыбалась этой заразительной радости, и чуть сильнее выкрутила ручку, поддавая газу и слыша, как Риз кричит от восторга, сильнее прижимаясь к ее спине. Они ехали два дня, останавливаясь то в придорожных мотелях, то в городских отелях, чтобы размяться, поесть, справить нужду и банально забыться коротким сном. Группа постепенно распадалась. Они проехали Талса, где Риз вдоволь нафотографировался с Майей и ее компанией, и уже и в пригороде Сапулпы остались втроем – Риз, Майя и ее железный конь, которого, как оказалось, та ласково звала Сиреной. Въехав на территорию города, они остановились передохнуть у какого-то придорожного общепита и, перекусывая, переписывались: Риз – с Воном, перекидываясь фотографиями; Майя, судя по счастливому выражению на лице – со своим парнем, к которому столь настойчиво рвалась. Прохладный вечер заступал на смену дню, воздух постепенно делался влажным, с запада надвигались тучи. Они были уже почти у противоположных границ Сапулпы, как на одном из светофоров рядом с ними остановился тип на выкрашенном под хаки мотоцикле. Посмотрев на Майю, он сально, с долей самодовольства ухмыльнулся и, отсалютовав, рванул с места, не дожидаясь разрешительного сигнала. Девушка напряглась, Риза обуяло тревожное предчувствие, холодным и липким скользнувшее вдоль позвоночника. ― Майя, слушай, он того не стоит, ― неуверенно и частя начал Риз, судорожно пытаясь подобрать нужные слова, чувствуя, как девушка в немом предупреждении плотнее прижала его руки к себе, явно советуя подготовиться к очередному незабываемому витку его путешествия. ― Держишь крепче, офисный мальчик, верь мне. Будет шумно, но весело, ― мрачно хмыкнув, сказала она, и Риз, что было сил, сцепил руки у нее на животе, грудью припадая к ее спине. Сирена, зарокотав и взрыкнув, с визгом сорвалась с места, устремляясь в стремительно наползающую на мир густоту вечерних сумерек, подсвеченных желтовато-белым светом придорожных фонарей. Риз зажмурился, теснясь к Майе и уже рефлекторно, после всего проведенного с ней вместе времени, повторяя каждое ее движение и каждый, даже самый легчайший наклон, лишь бы упростить ей задачу и позволить как можно скорее добиться своего. Они почти нагнали неугодного Майе провокатора, как образовалась новая, непредвиденная, но закономерная проблема. Позади степными волками взвыли сирены патрульных машин. Риз почувствовал, как что-то внутри него испуганно сжалось. Он хлопнул Майю по плечу раз и второй, та кивнула и резко свернула на узкое ответвление дороги. Патрульные проскочили мимо: часть из них рванула за мотоциклистом-провокатором, часть же пошла на разворот. Мотоцикл начал замедляться и вскоре полностью остановился. Майя торопливо махнула рукой, и Риз соскочил с сидения, снимая шлем и передавая его владелице. ― Прости, что так получилось, Риз, ― ее голос был приглушен шлемом и воем поднявшегося ветра, ― но отделение полиции в мои планы не входит, а втягивать тебя в это я не имею права. Город рядом, трасса оживленная, а мир не без добрых людей. Была рада знакомству. Напиши, как доберешься до своего фестиваля, ― то и дело, озираясь, частила она, в заключение отбив Ризу пять, она опустила визор и резко сорвалась с места. Промчавшиеся мимо патрульные обделили его вниманием, и Риз побрел к дороге, обуреваемый смешанными чувствами. Начинался дождь. Мелкая морось была еще терпима, но вскоре сильный ветер поднес низкие тучи еще ближе, и Риз оказался практически в самом эпицентре непогоды без какой-либо крыши над головой. Одежда стремительно промокала, настроение не менее стремительно портилось. Он стоял на обочине уже добрых пятнадцать минут, продрогший и вымокший, испытывая страх и дискомфорт, и отчаянно голосовал, но машины торопились мимо, появляясь и тут же скрываясь в сплошной стене дождя. Прошло еще десять минут. Дождь ослаб, но не прекращал, небо стало совсем темным, захваченное ночью и непогодой. Он уже было хотел плюнуть на все и пешком добираться до города, чтобы окончательно не подорвать шаткое здоровье, как проезжающий джип, казалось, промчавшийся мимо, сбавил скорость, затормозил и начал сдавать назад. Риз зачарованно смотрел на размытый дождевой призмой алый и белый свет, испытывая страх, что тонко граничил со слепой надеждой. Джип – крупная, глянцево-черная, с красными вставками и плотно затонированными стеклами машина, – остановился прямо напротив него, тихо урча двигателем. Дверь с пассажирской стороны распахнулась, проливая на влажную землю золотисто-желтое свечение, доносящееся из просторного салона. Смуглая, мужская рука в приглашающем жесте хлопнула по кожаной обтяжке пассажирского сиденья, привлекая внимание и подманивая ближе. ― Запрыгивай-ка сюда, парниша. Считай, что сегодня я твой герой и спаситель.
