A storm warning

      ― Парниша, серьезно, если тебя контузило, то мне, как законопослушному гражданину, все равно придется отвезти тебя в госпиталь и сдать мозгоправам. Так что садись, пока тачка не превратилась в аквариум, а я – в плотоядную русалку, ― все та же смуглая рука вновь хлопнула по обтянутому черной с красным кожей сиденью, звуком хлопка выводя Риза из навалившегося на него оцепенения.       Он неуверенно переминался с ноги на ногу, чувствуя себя заплутавшим в пустыне путником, который никак не мог понять – миражи ли морочат ему голову или он действительно видит путь к спасению.       Дождь вновь начал усиливаться. Вымокшая одежда неприятно липла к коже. В неравной схватке подозрительности и нужды, последняя все же одержала победу. Подступив ближе, Риз нырнул в спасительное нутро внедорожника, ставя заранее снятый с плеч рюкзак в ногах и захлопывая дверь.       ― Спасибо, эм…       ― Джек, парниша. Впрочем, можешь звать меня «мой Герой», я так и быть не буду обижаться.       За рулем, вальяжно откинувшись на спинку сидения, расположился средних лет мужчина, чья поза откровенно сквозила броской расслабленностью и долей какой-то харизматичной небрежности. Подтянутый и загорелый, он мнился – как бы тривиально то ни звучало – сошедшей с обложки модного журнала моделью. Нет, он вовсе не был смазлив, и в его внешнем виде не было ничего слишком приторного, но у Риза, даже при всем желании, язык не повернулся бы назвать его «не привлекательным».       Крупные, жесткие черты лица, ненавязчивая улыбка, выразительная мимика и пара отмеченных аномалией гетерохромии глаз. Он не делал лишних движений, но при всей своей скупой выверености казался удивительно пластичным, словно экзотическая, ядовитая змея – яркая, но смертельно опасная. Мимика, взгляд, улыбка – во всех этих невербальных жестах, ровно как и во всей его натуре читалась очаровывающая разум харизма с опасным, хищническим подтекстом. Такие люди становились либо легендарными манипуляторами, либо не менее легендарными преступниками, что было опасно в равной мере.       И что самое удивительное – этот человек на долю секунды показался Ризу неуловимо знакомым, словно он уже видел его где-то раньше.       ― Если будешь продолжать так откровенно пожирать меня глазами, мне придется пересмотреть свои категоричные взгляды на бредовый вопрос любви с первого взгляда, ― его улыбка сделалась откровенно насмешливым оскалом, и Риз, опомнившись, поспешил отвести взгляд в сторону, нервно сжимая пальцами запястье протеза.       ― Простите, я не хотел вас смутить, ― Риз замялся, осознавая нелепость необдуманно выпаленной фразы. Мягкий смех Джека послужил лишним тому подтверждением.       ― А ты забавный тип, а? Меня сложно смутить, парниша. Тем более сложно это сделать тому, кто сам краснеет, как школьница на первом свидании. Раз мы с тобой так мило разговорились, то представься, что ли.       ― Риз.       ― Так просто? Мило. А у твоих мамы с папой, я так понимаю, было инфернальное чувство юмора. Ну, то есть, хах, прости. Милое имечко, Риз. Риззи, ― Джек хмыкнул, наконец, сводя взгляд с попутчика и выводя джип обратно на дорогу. ― И что же послужило тому, что ты оказался тут, на краю этого убогого городка, ночью, да еще и в такую погоду?       ― Непредвиденные обстоятельства, ― мрачно и сухо отозвался Риз, всем видом своим демонстрируя то, что он не стремится обсуждать эту тему. ― Я типа путешествую, автостопом. Мне нужно в Техас, на фестиваль…       ― «Штормовое предупреждение», а?       Риз встрепенулся, с неприкрытым удивлением и подозрительностью смотря на явно довольного столь бурной реакцией Джека, вновь зашедшегося тихим, с издевательскими нотками смехом. Он небрежно отмахнулся от взгляда Риза, не сводя глаз с дороги.       ― Я экстрасенс в седьмом поколении, парниша, мне ведомы все-е твои грязные мыслишки, ― Джек таинственно замолчал и на мгновение скосил на Риза свои разноцветные глаза, несколько долгих секунд смотря до неприятного пристально. ― Да ладно тебе, Риззи, расслабься, пока не взорвался. Считай, что Фортуна показала тебе сиськи, потому что по счастливому стечению обстоятельств я направляюсь туда же. Вместе ехать веселее, а я-то уж точно не дам тебе заскучать. Как тебе такое предложение?       Риза настойчиво донимало предчувствие того, что он совершает вселенских масштабов ошибку, но все же…       ― Глупо было бы отказываться.       ― Верно мыслишь, Риззи. Это будет, нахрен, незабываемая поездочка.       Смотря на льющий за окном дождь, Риз кивнул. Он в этом почему-то даже не сомневался.

* * * * *

      ― То есть, в каком это, блять, смысле у вас НЕТ халапеньо? Ну, а табаско? Тоже нет?! Это же просто ОХУИТЕЛЬНО. У вас сраный Техас почти под боком, брали бы с них пример, или у вас тут подпольная столовая для язвенников? Блядь, ебучего Иисуса ради, засунь эту жалобную книгу себе в задницу, БУДЬ, твою мать, ТАК ЛЮБЕЗЕН!       Откровенно говоря, просыпаться под умопомрачительные переливы полного первородной ярости голоса в планы Риза никак не входило, но, что говорится: «кто платит, тот и музыку заказывает». Он не спешил открывать глаза, несколько мучительно долгих минут приходя в себя и вслушиваясь в виртуозную речь, в которой невероятным было все: от искусно вплетенной в возмущенный монолог брани до тона, что с рокочущего баса взлетал до скрипучего фальцета, колеблясь, как линия синусоиды.       ― Какого хрена происходит? ― Все же продрав глаза, Риз поднялся на локте, осоловело смотря в просвет между кресел, прямиком в зеркало заднего вида, сквозь призму которого в него вперилась пара раздраженных, разноцветных глаз. Джек. Его хмурый, со скверным чувством юмора спаситель, подобравший его на окраине города, а после благодушно разрешивший перебраться на заднее сидение ради нескольких часов беспокойного сна, после которого у Риза неприятно ломило в коленях, потому что даже просторного салона внедорожника не хватило для того, чтобы комфортно расположить на зависть длинные ноги.       ― Ах, маленькая принцесса проснулась как раз к завтраку. Я-то думал, что ты захлебнулся в своих слюнях и мне придется закопать тебя между парочкой каких-нибудь живописных секвой, ― Джек поправил зеркало и широко улыбнулся, обводя языком верхнюю губу. Риз нервно сглотнул, чувствуя, как гонимое страхом, сонное оцепенение съеживается и отступает.       ― Насколько я знаю, тут нет секвой.       ― Я че похож на человека, которого ебут подобные тонкости, Риззи? ― Джек резко обернулся, глаза в глаза смотря на него пристально и изучающе. Заданный вопрос явно не требовал ответа. Не стоило вообще реагировать на происходящее. С самого начала не стоило. ― У них нет халапеньо, Риз. Мне это ОХРЕНЕТЬ КАК не нравится. Что предложишь?       Поднявшись чуть выше, Риз посмотрел в окно – впавший в культурный ступор кассир смотрел на него, как на последнюю надежду человечества, нервно теребя в руках жалобную книгу. Интересно, насколько глупо будет резко прикинуться спящим? Наверное, «очень». Риз на мгновение прикрыл глаза, вспоминая недавнее дурное предчувствие. Впрочем, теперь уже поздно рефлексировать по этому поводу.       ― Просто поедем в другое место? ― Не столько утверждая, сколько неуверенно предполагая, произнес Риз. Джек фыркнул и кивнул без энтузиазма. Ему, видимо, пустопорожние скандалы доставляли какое-то извращенное удовольствие.       ― Адьос, придурок, ждите жалоб, ― огрызнулся он на крупно вздрогнувшего кассира, выруливая обратно на дорогу. Риз вновь вытянулся на заднем сидении, подложив руку себе под голову, зевая и думая о чем-то незначительном.       ― Эта хреновина разве не требует подзарядки, или ты типа вечный, как Робокоп? ― Риз непонимающе посмотрел в сторону, замечая взгляд Джека в зеркале заднего вида и переводя взгляд на протезированную, покоящуюся на животе руку. Замечание несло в себе зерно здравости – на фоне событий минувшего дня он почти забыл об этой привычной необходимости.       ― Заряд еще есть, а там видно будет, ― натянуто улыбнувшись, без особой охоты ответил он, уставившись в окно, на безоблачное, голубое небо.       Не нужно было быть сверхгениальным для того, что понять насколько Джек сложный (и тяжелый) в общении человек. Его возмутительная прямолинейность тонко граничила с откровенным хамством и панибратством, дополненная крайней эмоциональностью, идиоматической речью и неразборчивостью в темах, из-за чего Джек, говоря об одном мог без всякого перехода переключиться на совершенно другое, что закономерно вводило в ступор. И это все, стоит заметить, Риз осознал за несколько часов общения, боясь даже думать о том, какие еще тонкости и хитрости можно найти в чужой натуре.       ― Больная тема, а? Не каждый день встретишь такого колоритного типа – гетерохромия, протез, классная футболка с единорогом…       ― Ну, тебя-то я же как-то встретил, ― раздражение в голосе Риза было чуть больше положенного, из-за чего он одернул себя, замолкая слишком резко. Вряд ли ему еще раз так повезет с маршрутом следования водителя. Нужно быть более сдержанным, как бы там ни было.       В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звучанием радио эфира. Риз нервно заерзал на месте, готовясь к тому, что его сейчас высадят черте где, и дальше он потащится на своих двоих. После короткой заминки Джек рассмеялся – зло и весело одновременно.       ― Воу-воу, парниша, а у тебя есть зубы, да? Это было неплохо, серьезно. Окей. Но если что, знай, что я всегда готов выслушать твою жизненную историю.       ― Уснешь в первые же пять минут. Ничего нового: простая семья, съемная квартира, мудак-начальник и невозможность нормально работать и развиваться в своей сфере, и все такое, ― Риз с тихим жужжанием сервоприводов загибал механические пальцы, стараясь, чтобы голос его не дрожал от пережитого напряжения.       ― О, Риззи, да что ты знаешь о мудаках, ― Джек отмахнулся, ― есть один долбоеб под моим начальством, управляет одним из наших филиалов в Денвере. Вот там действительно всем мудакам мудак и держится только за счет своей дотошной исполнительности.       Риз замер, на секунду забыв, как дышать. Денвер и мудаки в своей совокупности ассоциировались у него только с двумя людьми – Тэсситером, который до увольнения был его начальником, и Васкезом – старшим менеджером их отдела. С другой стороны: Денвер – далеко не маленький город, столица к тому же, вряд ли такое совпадение вообще возможно, но все же…       ― И что же с ним не так? ― Риз приподнялся на локте, смотря с плохо скрываемым интересом и немного – тревогой.       ― Любишь посплетничать и поперемывать людям их хрупкие косточки, пирожок?       Проглотив этот ехидный комментарий и не менее нелепое обращение, Риз продолжал выжидательно молчать, чтобы не дать Джеку повода переключиться на другую тему.       ― Ну ладно, раз ты так убедительно просишь. Если брать что-то из последнего, то… Хм… Работал у него какой-то пацан и уходя отбил себе несколько окладов, из-за его неосмотрительности. Специалистом он вроде как был толковым и деньги ему платили соответствующие. Понимаешь, да? Для компании это обошлось дороговато, но не критично. Зато с таким баблом он сам отдыхает, наверное, где-нибудь на Мальте, кадрит местных девок и посасывает коктейли под жарким южным солнцем. Мудизм конкретно этой ситуации, Риззи, заключается в том, что если бы этот даун Тэсситер вовремя заметил неладное, то мы бы этого мелкого говнюка выперли бы с такими рекомендациями, что его не приняли бы на работу ни в одно приличное место, и пахал бы он каким-нибудь там уборщиком до конца своих ебучих дней.       Риз отшатнулся и как был, упал обратно на сидение, невидящим взглядом смотря в потолок, безмолвно радуясь тому, что Джек слишком увлечен дорогой и не видит выражения его лица. Так вот почему он показался ему знакомым. Ситуации абсурднее и нелепее и придумать сложно. Все это похоже на начало какого-то скверного анекдота. Ризу было страшно и в тоже время смешно. Само собой заявлять о своей непосредственной причастности к рассказанному он не стал – он когда-то потерял руку, но вовсе не мозги.       ― И что за парень? ― Как можно более непосредственно спросил он.       ― Понятия не имею, это не моя проблема. А что? Я, кажется, подал тебе отличную идею.       Риз чуть прикусил губу, подавляя вставший поперек глотки нервный смешок.       ― Ага, да, просто великолепную идею.       Нет, это же надо было так встрять. Близок был тот час, когда он отринет науку и уверует в оккультизм, мистику, знаки свыше и родовые проклятия. И этот человек еще говорил ему о Фортуне, да черта с два эта вздорная баба бывает однозначна, нет-нет, а прибережет на последок какой-нибудь сюрприз сомнительного качества и исполнения.

* * * * *

      К полудню они добрались до Генриетты – небольшого, тихого и по-своему уютного городка, вокруг которого, казалось, витала аура какого-то сонливого умиротворения и спокойствия. Черный джип медленно катил по полупустым улицам, тихо шурша шинами по разогретому асфальту, со стороны похожий на мирного, на ощупь выбирающего свой путь стального зверя, в нутре которого, за затонированными окнами, томились еще два живых существа.       Ну, или почти живых.       Джек, допивающий остатки холодного, смешанного с энергетиком кофе выглядел неважно, лишь отмахиваясь от обеспокоенных взглядов Риза, которые тот начал бросать в его сторону все чаще. Он переживал за то, что в какой-то момент от убойной смеси кофеина и таурина у Джека банально откажет сердце, что окончательно превратит этот день в театр абсурда.       На очередном светофоре, когда Джек отрубился прямо за рулем, Риз все же настоял на временной остановке – отдых был необходим им обоим, к тому же бог знает, сколько времени Джек пребывал за рулем до этого, бодрствующий только благодаря сомнительным стимуляторам.       Они остановились в небольшом отеле на южной окраине города, далеко не в первом из тех, что попадались им на пути, потому что Джек упорствовал, ища «место по душе и статусу». Пройдя процедуру регистрации, Риз растормошил задремавшего в кресле Джека и отвел его в комнату, по пути выслушивая его ехидные комментарии и страдальчески закатывая глаза. Насильно уложив горе-водителя в койку, где тот благополучно отрубился, как только его тело приняло горизонтальное положение, Риз направился в свой номер, предвкушая несколько часов передышки и отдыха.       Позволив себе несколько часов здорового, почти полноценного сна, Риз проснулся ближе к вечеру, убедился в том, что Джек все еще спит, созвонился с Воном, рассказав ему о продвижении путешествия (но благоразумно умолчав о некоторых деталях), принял душ и, переодевшись, решил прогуляться, пользуясь подвернувшимся как раз кстати моментом.       Если бы он только знал, к чему в итоге приведет поход в самую простую, казалось бы, пиццерию, то благоразумно остался бы в номере. Но дар ясновиденья обошел его стороной, а случай рассудил все по-своему.       В заведении было шумно и многолюдно. Гвалт голосов, музыка, перекрикивания официантов, смех, звон приборов, приглушенный свет, оттенки желтого и серого, кружащий голову запах съестного – это место состояло из сотни деталей, и при всей своей простоте было действительно колоритным, из тех, которые надолго врезаются в память. Оно служило прибежищем для местной молодежи, в живой массе которой Риз, – такой же молодой и пестрый, – затерялся без особого труда. Он занял столик у дальнего окна и просто наслаждался своей максимально сырной пиццей и содовой, отрешенно наблюдая за толпой, частью которой был и не был одновременно.       Все началось с того, что за его столик подсел моложавый парень из тех, каких принято называть «папенькиными сынками» или «мажорами». Темные очки, широкая улыбка, до рези в глазах белая майка, контрастно золотистая кожа и приятный, низкий голос.       ― Будет весело.       Риз понятия не имел, был ли это гипноз или занозой встрявший в мягком месте авантюризм, но факт оставался фактом – два простых слова запустили неведомый механизм судьбы, спихнув Риза с накатанной колеи, пускай относительного в некоторых деталях, но все же здравомыслия. Генриетта – тихий и спокойный (с виду) городок, – показался ему в совершенно другом своем обличье. Было жарко, было шумно, было душно и было дико. И да, конечно же, как можно было забыть о такой мелочи – было весело.       До определенного момента.       Риз объявился в гостинице ранним утром, своим эффектным появлением немало испугав занятого работой садовника. Взмыленный и помятый, со стеклянными глазами и глуповатой улыбкой, он не вышел, но практически вывалился из грохочущего дикой музыкой салона графитовой «Kia». Машина, напоследок взвизгнув шинами, умчалась вдаль, в сторону просветлевшего горизонта, над гранью которого висел диск золотящегося солнца.       Отсалютовав обомлевшему садовнику, которому в жизни, судя по всему, не так часто доводилось видеть примеры столь же откровенной разнузданности, Риз нетвердой походкой направился к входу, а оттуда, провожаемый укоризненными взглядами персонала – к комнатам. Заплетающимся языком проклиная «чертовы, сука, лестницы», он все же без происшествий добрался до второго яруса и, мотаясь от стены к стене, продолжил свой нелегкий путь.       Комната Джека. Тихое сопение в глубине погруженного в синеватый полумрак помещения. Никакой ошибки, он вполне осознавал, что делает и куда пришел. Застоявшийся угар и увеселительные препараты делали свое дело. Если разделять кутящих на категории, то Риз в этой системе занял бы нишу мирного, но гораздого на такие себе подвиги приключенца. Ничего криминального и опасного, правда, всего лишь одно фото на долгую память, о котором он не решился бы попросить в здравом состоянии и при трезвом разуме.       В плотном полумраке комнаты силуэт Джека читался неясной тенью. Подойдя ближе и прищурившись, чтобы хоть как-то стабилизировать «плывущее» зрение, Ризу удалось заметить то, что Джек перевернулся на спину, подложил руку под голову и едва слышно, заразительно сладко посапывал, приоткрыв рот и чуть зарывшись в смятое, разворошенное покрывало.       Аккуратно (примерно с грацией терпящего крушение лайнера) Риз присел на край кровати, достав рабочей рукой телефон. Протез за время ночного увеселения окончательно разрядился и в нынешнем своем состоянии был бы полезен разве что в качестве дорогостоящей дубины. Сдерживая глупое хихиканье Риз переключился на фронтальную камеру и поднял руку вверх, выжидая автоматической настройки контраста и того момента, когда дрожь в руке стихнет.       Почти готовый нажать на кнопку активации, он невольно покосился в сторону Джека. Сердце замерло и сжалось в приступе холодного, липкого страха, что волной прокатился вдоль позвоночника и просочился в кости, лишая воли и выжимая из мозга алкоголь. Джек смотрел на него и его улыбка – широкая, хищная до плотоядного, – не сулила ничего хорошего. А потом время словно ускорилось.       Риз только и успел, что испуганно охнуть, от неожиданности выронив телефон. Широкая ладонь легла на заднюю сторону шеи, впиваясь пальцами и жестко фиксируя, рывком утягивая в сторону и вниз. Риз сдавленно замычал в зажавшую рот руку и отчаянно задергался, лишь сильнее путаясь в одеяле и простынях. Впавший в панику он рванулся в сторону, но крепкий хват подавил сопротивление и удержал на месте, вновь вжимая в матрас, одна из пружин которого неприятно впилась в худощавый бок. Риз дергался до тех пор, пока не выбился из сил окончательно и, стихнув, наконец, понял, что его не столько зажимали, сколько удерживали от падения с высокой койки.       ― Кажется, я поймал какого-то очень не воспитанного и очень наглого мальчишку. Да, Риззи? Мама не учила тебя тому, что СНАЧАЛА надо спрашивать, и только потом... Погоди-ка, ― Риз чуть приоткрыл глаза и тут же зажмурился, нервно заелозив на месте. Джек был близко, слишком близко для человека с которым он знаком от силы день, или того меньше, но сил на сопротивление уже не осталось.       Джек повел носом рядом с его виском, потягивая въевшийся под кожу и в одежду запах, и самым кончиком задевая хрящ его уха, из-за чего Риз поежился – отчасти от возмущения, отчасти же от метнувшихся вдоль позвоночника мурашек. Джек склонился в другую сторону, после вновь смещаясь, и замер настолько близко, что Риз подбородком чувствовал его дыхание, из-за чего еще сильнее вжался в матрас, словно стремящийся врасти в него и стать с ним одним целым. Это было не столько неприятно, сколько странно, во всяком случае, по мнению его не совсем (совершенно) нетрезвого рассудка.       ― Развлекаешься, как можешь, пока я отдыхаю? А с виду и не скажешь, что ты способен на такие сюрпризы. Колоритный тип, как я и говорил, ― Джек хмыкнул, и Ризу не было надобности видеть, чтобы знать, что губы его растянуты в усмешке.       ― Я не… ― начал мямлить Риз, как только Джек убрал руку от его лица.       ― Спи, пирожок, спи, ― давление спало, и хватка ослабла. Джек, судя по дрогнувшей и выровнявшейся кровати, слез с нее. Риз почувствовал, как теплая ладонь легла на верхнюю часть его лица не позволяя открыть глаз.       ― У нас еще будет время, чтобы поговорить о твоем поведении.       Шепот, словно издалека, а за ним – темнота.

* * * * *

      Риз не знал, сколько он спал, да и спал ли вообще. Тревожный, урывчатый сон больше походил на липкое, мучительное забытье, то и дело прерываемое секундными пробуждениями. Риз ворочался, не находя удобной позы, но измученный организм до последнего отказывался пробуждаться, и Риз всякий раз покорно закрывал глаза, не в силах бороться ни с усталостью, ни с сонливостью. Под вечер, когда сил не осталось и на сон, Риз окончательно очнулся, продолжая лежать с закрытыми глазами и приходить в себя.       Это было то состояние, после которого люди обычно зарекаются отказаться от спиртного, перейти на здоровый образ жизни и начать бегать по утрам. Голова трещала, тело ломило, а во рту стоял кислый привкус каких-то помоев. Зароков Риз не давал даже мысленно – по опыту знал, что это бесполезно, – но вопрос собственной адекватности решил пересмотреть, как только у него появится на то время.       Едва слышно, утробно взвыв, он перевернулся на другой бок и аккуратно приоткрыл слезящиеся, словно забитые осколочным крошевом глаза. Голова была тяжелой, а тело ватным, как то бывает при затянувшейся болезни. Переборов недомогание, он медленно принял сидячее положение, медленно же развернулся, и без всякой охоты вылезши из-под одеяла, спустил ноги на пол.       Факт того, что совершенно не помнит, как оказался под одеялом, доходил до разума мучительно медленно. Да и аккумулятор протеза, и сам протез, который он в своем плачевном состоянии вряд ли смог бы снять без сторонней помощи, стоял на зарядке. Внешний вид, впрочем, подозрений не вызывал – он был одет и более того, даже обут во все те вещи, в которых покидал гостиницу прошлым вечером. Не нужно было утруждаться активной мозговой деятельностью, чтобы понять, кто позаботился о его комфорте.       Не без труда поднявшись, Риз отошел в душевую, холодной водой окончательно смывая с себя сонливость и бодрясь. Несколько минут уделив чистке зубов и едва не до крови разодрав десны, он покинул душ, пятерней зачесывая влажные волосы к затылку. Свет, тонкой полосой проникающий в комнату из-за зазора между плотных штор, неприятно резанул по чувствительным глазам, но терпя и жмурясь, Риз все же вышел на балкон, глубоко вдыхая прохладный, вечерний воздух, привнесший в сознание еще большую ясность.       Ему бы хотелось верить в то, что все это было дурным сном…       ― Охренеть, наш юный патимейкер пришел в сознание. Животное, ты живое?       …Но, увы, реальность была куда более сурова.       Джек появился бесшумно, и от внезапно раздавшегося за плечом голоса Риз невольно вздрогнул, крепко впиваясь пальцами в железную оградку небольшого балкона. Последнее чего он хотел, так это слушать колкие остроты, но опять же – реальность жестока и никогда не придерживается только одного мнения.       ― Как видишь, ― сухо откликнулся Риз, даже не утруждаясь тем, чтобы обернуться.       ― Смотри-ка, что у меня тут есть, кексик, ― из-за плеча высунулась рука, крепко сжимающая стакан со свежим лимонадом. Смотря на мутную от кислого сока жидкость, крупные кубики льда и плавающие на дне дольки лимона и листики мяты, Риз почувствовал, как его рот против воли наполняется слюной. В высунувшейся из-за другого плеча руке была зажата коробка болеутоляющих.       ― Если бы у тебя был хвост, парниша, готов поспорить, ты бы им вилял.       Привычно проигнорировав чужое ехидство и даже нарушение всякого личного пространства, Риз вцепился в стакан и в несколько глотков прикончил половину напитка. Если это и не рай на Земле, то великолепное его подобие.       ― Всегда пожалуйста, ― зашуршав упаковкой таблеток, Джек отдалился, отступая в полумрак комнаты. Выглядел он в разы лучше, чем накануне. Обернувшийся и задумчиво пожевывающий соломинку, Риз откровенно пялился на обнаженную спину и до смешного нелепые пляжные шорты с фиолетовыми единорогами. Окей, значит комментарий о «классной футболке» все-таки не был насмешкой.       ― Ты опять это делаешь, пирожок. У таких как я глаза даже на затылке, запомни. Что, нравится? ― Джек встал вполоборота и Риз только сейчас заметил татуировку на его запястье.       ― Мы так похожи, ― хмыкнул Джек, замечая направление его взгляда и косясь на высовывающиеся из-под футболки фрагменты татуировки Риза, после чего вернулся к прерванному занятию. Зашуршали бумажные пакеты, обоняния коснулся дразнящий запах съестного.       ― Пожалуй, стоит признать, что мне всегда нравятся люди, у которых есть еда. Мгновенная прибавка к показателю харизматичности.       ― Я спас тебя от неминуемой гибели, Риззи. Дважды, хочу заметить. А ты относишься ко мне столь потребительски, ― Джек картинно закатил глаза и рухнул в разворошенную постель вместе с бургером, наверняка острым и с двойной котлетой. Риз отмечал за ним слишком многое – это не нервирует, но настораживает, наводя на не самые однозначные мысли.       ― Вряд ли ты найдешь еще кого-то, кто смог бы терпеть твои остроты и выходки так долго.       ― Бинго, кексик! А теперь получи свой приз и разберись с ним поскорее. Мы отстаем от графика, а я ненавижу отставать от графика.       ― Как прикажете, мой герой, ― голос Риза наполнился насмешкой, а сам он аккуратно склонился в шутовском поклоне.       ― Повторяй это чаще, и мы обязательно поладим, Риз.