А Touch of Evil

Хейл, проскользнувший в комнату Стайлза через окно, пока семья Стилински ужинала, внимательно рассматривал профиль мальчишки. Он замер, будто боялся спугнуть неожиданно светлую улыбку. Такую искреннюю и любящую, что внутри всё сжималось и как-то неприятно ныло. — Я люблю тебя. Питер прикрыл глаза, вслушиваясь в знакомый голос, звучавший абсолютно по-новому. — И я тебя люблю, сын, спокойной ночи. — Ты уверен, что тебе ничего не нужно? Шериф тяжело вздохнул. Хейл, стоявший у стены так, чтобы его не было видно из коридора, представил, как мужчина закатывает глаза. — Стайлз, я не калека и не немощный старик. Если я захочу стакан воды или вторую подушку, я сам справлюсь. — Но… — …но если что, я обязательно тебя позову. — Обещаешь? — Обещаю. Дверь закрылась, и лицо Стайлза моментально исказилось, будто дернувшееся изображение на плохо склеенной плёнке. Так бывает, когда смотришь на человека в свете свечи. Одно лёгкое дуновение, пламя мечется, вздымаются тени, и перед тобой уже кто-то другой. Те же округлые брови, но в их изгибе сквозит презрение. Тот же вздёрнутый нос, но сморщенный недовольно, а не смешливо. И та же наглая ухмылка, теперь больше похожая на кривую усмешку, хотя губы даже не шевельнулись. Одно мгновение, и Питер вновь видит перед собой злобного засранца, который навещал его в лечебнице. — Хрен ли ты забыл в моей комнате? — Как негостеприимно. Даже не предложишь мне присесть? — Хейл ухмыльнулся, жадно всматриваясь в лицо парня, но тот даже не обернулся в его сторону. — Мне казалось, ты на всю оставшуюся жизнь насиделся в своём уютном кресле. Смотрю, рожа твоя заживает потихоньку. Еще пара дней, и снова будешь выглядеть как знаменитость с обложки GQ. Отвратительно. — Ты мне тоже больше нравился, когда был моей заботливой сиделкой, — Питер прошёлся пальцами по едва заметным рубцам. Кое-где уже прощупывалась короткая щетина, пробивающаяся смешными клочками. Будто у шелудивого пса, ей-богу. — Ой, да не пизди. У тебя что, стокгольмский синдром? Ты готов был обделаться каждый раз, как я появлялся на горизонте. И куда только делся трясущийся волчишка? Думаешь, теперь, когда у тебя снова есть волчьи бонусы, ты сможешь со мной сладить? Хейл еще ни разу не видел парня таким… отталкивающим? Голос Стайлза прямо-таки сочился омерзением. Волк внутри Питера фыркнул и подозрительно прислушался. Он слышал, как капает вода из не до конца закрытого крана на первом этаже. Слышал, как в спальне, что дальше по коридору, шериф готовится ко сну. А еще он слышал идеально ровный пульс Стайлза. Слишком ровный даже для такого, как он. — Кстати! Разве ты не боишься вламываться в дом шерифа после погрома в лечебнице и твоего таинственного исчезновения? Ну, знаешь, куча мёртвых ребят с пушками, твоя кровь повсюду… Я думал, ты уже на другом конце страны, надираешься какой-нибудь отравой в надежде пережить без кошмаров очередное полнолуние… Так можно и в тюрьму загреметь… — Какая удача, что я припрятал немного налички перед тем, как сгореть заживо. Деньги творят чудеса, например, отлично стирают память. Конечно, тот факт, что часть улик подозрительным образом исчезла прямо из кабинета твоего отца, сэкономил мне приличную сумму. — Оу, так ты тут из-за этого? Решил, что я по доброте душевной решил прикрыть твой зад, и пришёл сказать спасибо? Там была и моя кровь тоже, а в журнале посещений — данные моего ID. Не знаю, чего ты там себе напридумывал, блохастый… — Почему ты сбежал, Стайлз? — Питер оборвал его на середине фразы. Мальчишка виртуозно умел заговаривать зубы. В том, чтобы переругиваться с ним, была определённая прелесть, особенно с учётом того, что раньше Хейл мог прокручивать едкие ответные реплики лишь у себя в голове. Но этим можно было заняться позднее. — Сбежал? — Стилински злобно прищурился, и его глаза превратились в две чёрные щёлочки. Питер был готов ко всему. К хохоту, вспышке ярости, вымораживающему взгляду… Он ждал хоть какой-нибудь реакции, но Стайлз просто завис, будто его мозг оказался перегружен. По его сердцебиению по-прежнему можно было часы сверять, но Хейл понял, что он на правильном пути, и решил идти до конца. — Тогда у больницы ты драпанул от меня так, что пятки сверкали. Что-то случилось, пока я был в отключке. Что-то, что заставило тебя бросить свою любимую игрушку, хоть уже и не такую занятную, как раньше. Я хочу знать, что тебя так напугало. Только давай опустим ту часть диалога, где ты глумишься над моей наивностью и всё отрицаешь. Ты довольно сносно врёшь, малыш. Для человека. Но никак не для демона. Питер давно так отчаянно не блефовал, контролируя всё, от движения глаз, до мышечных сокращений, от пульса, пытающегося сорваться в галоп, до запаха жгучего любопытства, готового сорваться с поверхности кожи. И это сработало даже лучше, чем он рассчитывал. Стайлз задержал дыхание и пошёл пятнами. Его пальцы ожили, отстукивая чечётку по напрягшемуся бедру. Мужчина растянул губы в самодовольной улыбке и шагнул вперёд. — Хочешь, я расскажу тебе, как всё было? Я пропустил большую часть представления, но ты же поправишь меня, если я где-то ошибусь? Стайлз отмер. Он опустился на кровать и впервые за вечер посмотрел волку прямо в глаза. А Питер, не дожидаясь ответа, продолжил: — Вот ты на своих мягких лисьих лапках крадёшься в больницу, чтобы скрасить холодную ночь в моих жарких, но безответных объятьях. Вместо спящего на посту медбрата ты находишь целую очередь из позарившихся на твою собственность охотников. Думаю, ты с лёгкостью их уделал и продолжил свою увеселительную прогулку. Потом ты, приятно возбуждённый, перемазанный чужой кровью и подозрительными ошмётками, заглянул ко мне в палату, где сидела крошка Арджент, наматывающая на кулак мои кишки. Ты залез к ней в голову, показал пару чудесных фокусов из арсенала ногицуне, превратив её мозги в фарш, и отправился забирать свой приз в виде моего тела, превращённого в приправленное аконитом сашими. Ты подлатал меня и поставил на ноги абсолютно безвозмездно вопреки своим принципам. Забавную ты, кстати, штуку провернул. Что-то вроде куклы вуду наоборот. Я прочитал об этом всё, что смог найти за те несколько дней, что мы не виделись. Сильная магия, и чертовки опасная. Но я, похоже, отвлёкся. Так вот! Ты спас меня, а потом, пока я был в отключке, ты впервые в жизни испугался по-настоящему. Стайлз шумно сглотнул, но взгляда не отвёл. Питер наклонил голову к плечу, будто любопытный пёс, заметивший новую игрушку в руке хозяина. Он сделал еще шаг вперед, практически нависая над мальчишкой. — Я не сразу понял, что произошло. Ты лежал на кушетке, прикидываясь мёртвым, а я с наслаждением вдыхал аромат ужаса, разлитый по палате. Тогда я решил, что он целиком и полностью принадлежит сучке Кейт, и, поглощённый своими переживаниями на тему её смерти, своего исцеления и твоей скорчившейся остывающей тушки, не обратил внимания на одну занятную деталь. Ужасом пахла не только она. Лишь спустя несколько часов, когда я смаковал предсмертную вонь Арджент, сидя на развалинах дома моей семьи, я смог выделить твой тонкий, почти потерявшийся в общей какофонии запах. Сначала я решил, что ты испугался за мою жизнь. Признаюсь, в первые секунды это мне польстило. Ну, знаешь, тысячелетний демон в теле заносчивого подростка дрожащими руками прижимает умирающего оборотня к своей груди. Отличная сцена для девчачьего любовного романа, — Питер театрально раскинул руки в стороны. — Но что-то в этой теории не клеилось. И я стал прокручивать в памяти события той ночи. Твои ладони потели, а зрачки были расширены, но от тебя не пахло страхом. И я понял, что это был гнев. Незамутнённая ярость существа, у которого из рук вырывают то, что оно по праву считает своим. Ты выглядел злым, но чертовки уверенным в себе. А потом — пуффф! Твоя обычная магия не сработала. И на этом моменте ты сорвался! Использовал козырь, который не должен был. Ты решил так далеко зайти, чтобы вытащить меня. А когда пришёл в себя — осознал, что твой контроль убежал сквозь пальцы, как болотная жижа. Что ты вот настолько, — Хейл свёл большой и указательный пальцы так близко, что между ними едва ли можно было протащить лист бумаги, — оказался от того, чтобы расстаться с собственной жизнью. Что вся твоя броня, эта нерушимая стена, выстраиваемая годами, рассыпалась в пыль. Ты подошёл к самой грани, чуть не бросил отца одного ради спасения полудохлого оборотня, который, как ты думаешь, тебя ненавидит. Стайлз вздрогнул, будто от пощёчины. Он резко встал и взмахнул руками, заставляя Питера отшатнуться. — Хорошо, ты угадал, умный волк. Только в одном маленьком моменте ошибся. Это был не дежурный визит вежливости. Я пришёл, потому что услышал твой вой. Забавно, никогда не думал, что эта ваша милая волчья связь может работать и в обратную сторону, — Стилински говорил очень тихо и отчётливо, чтобы не разбудить отца, но в этом шёпоте явственно угадывался крик. Брови Питера поползли вверх от удивления, и он чуть не пропорол когтями ладонь, пытаясь удержаться от неуместных вопросов. Он пытался осмыслить услышанное, но тот факт, что лис почувствовал его полный отчаяния зов, не укладывался в голове. — Ну, что ты так таращишься? Ты же этого хотел? Моего признания? Позлорадствовать надо мной? Ну, так вперёд! Вот он я! Доебавший тебя пиздёныш, который сам вляпался по уши и теперь дрожит в своей комнатке, стараясь забыть то, чего не хотел чувствовать, — Стайлз сгорбился, хватаясь за голову. Он как никогда был похож на обычного усталого подростка. — Злорадствовать? Ты спас мою жизнь, прикончил убийцу моей семьи и вернул мне моё тело. Ты сам чуть не умер там. Не пытайся это отрицать. Так что нет, я не стану злорадствовать, — Хейл попытался осторожно приблизиться, но Стайлз резко выбросил руку вперед, приставляя кончики пальцев к его поджавшемуся животу. Оборотень замер, чувствуя, как по всему телу прокатилась дрожь. Даже будучи напуганным и подавленным, Стайлз по-прежнему оставался хищником. Чертовски опасным хищником. Волк Питера не забывал об этом ни на минуту. — Стайлз… — Просто… проваливай, Хейл. Не нужно было тебе сюда приходить. Если ты вдруг решил, что я лучше, чем стараюсь казаться, то это не так. Мне по-настоящему нравилось смотреть на твои мучения. Нравилось дразнить тебя мыслями о мести за смерть близких. Я знал, что раньше или позже ты согласишься стать моей домашней болонкой. Что может быть круче, чем иметь ручного оборотня? Но я заигрался. Почувствовал в тебе что-то родственное… То, как ты искренне отвечал мне… Как доверчиво проваливался в мою ложь… Я просто не смог остаться безразличным… Но что бы ты там себе ни придумал, как бы ты ни хотел видеть во мне обычного школьника, это ничего не изменит… Я всё также буду тащиться от чужой боли, и от твоей в том числе. Я не то существо, рядом с которым стоит находиться, — сбивчиво бормотал Стилински. Питер заткнул скулящего волка, собрал в кулак всю свою смелость и обхватил мальчишку за запястье. — Ну, так прогони меня, малыш… — Хейл потянул Стайлза на себя, заставляя коснуться ладонью своего живота. — Я отлично помню, сколько силы в твоих тощих ручонках. Разве ты не можешь свернуть шею одному зарвавшемуся оборотню? Не хочешь избавляться от тела? Есть способ еще проще. Тебе достаточно просто закричать… В какой-то момент Питер был уверен, что вот-вот лишится части с таким трудом восстановленных внутренностей, но ничего не произошло. Он был готов выскочить в окно, но шериф по-прежнему мирно спал в своей кровати вместо того, чтобы хвататься за табельное и бежать на крик сына. А Стайлз… Стайлз просто уткнулся лицом ему в плечо и мелко задрожал. Он трясся, как замёрзший воробушек, но так ничего и не сделал. Питер обхватил парня за плечи и тихо прошептал: — Ну, ты чего? Я уйду, если ты действительно этого хочешь. Но позволь сначала рассчитаться с тобой, — парень поднял голову и недоумённо вскинул брови. Увидев немой вопрос в его глазах, Питер довольно оскалился. — Помнится, я задолжал тебе оргазм. Знакомая тьма затопила радужку, и Стайлз будто ожил. Он стиснул в кулаке футболку Питера и дёрнул так, что ткань затрещала. Они целовались жадно и мокро, пытаясь перехватить инициативу друг у друга. Хейл тихо зарычал и повалил Стайлза на кровать. Он сжимал в пальцах упругое тело, залезал ладонями под одежду и царапал бледную кожу тупыми человеческими ногтями, будто мстил за те бесцеремонные касания, которыми его терзали в лечебнице. Стилински шипел и ёрзал, как разъярённый хорёк. Он подставлял оборотню шею и тут же кусал его в ответ, стоило Питеру ослабить напор хоть на мгновение. — Ах, ты, дрянь мелкая, — шептал Хейл, стаскивая с парня штаны. Он чувствовал приятный зуд там, где моментально затягивались царапины и сходили засосы. Регенерация работала на полную. Стайлз сам перевернулся на живот, подставляясь под широкие шершавые ладони. Он позволил Хейлу раздвинуть свои ягодицы и глухо застонал, уткнувшись в матрас. Питер сплюнул на ладонь и поднёс влажные пальцы к тёмной сжавшейся дырке. Он чувствовал, как трещат лицевые кости, как лезут клыки и горят глаза. Стоило Хейлу обратиться, Стайлза будто перемкнуло. Он заскулил и начал подаваться назад, насаживаясь сразу до второй фаланги. Питер не выдержал и дёрнул его за ногу, до крови пропоров когтями бедро. Мальчишка перекатился на спину, продолжая выгибаться будто шлюшка, старающаяся заработать хорошие чаевые. Это было настолько горячо, что Хейл наконец отпустил себя. Стайлз жрал глазами его обезображенное трансформацией лицо, не переставая дрочить себе. Запах крови из разодранной ноги мальчишки смешался с запахом спермы, и Питер сжал свой член сквозь плотную ткань джинсов, стараясь не кончить вслед за Стилински. Он медленно вытащил из парнишки пальцы, не представляя, как умудрился не поранить его нежное нутро. Стайлз потянулся, не потрудившись даже надеть штаны, томно зажмурился и отвернулся к стене, кутаясь в одеяло. Хейл молча поправил одежду и вытер руки о простыню, которая и так уже не блистала чистотой. Он не планировал хоть сколько-нибудь здесь задерживаться. По многим причинам, одной из которых был самолёт до Нью-Йорка, вылетавший через несколько часов. Когда Питер был уже практически у окна, Стайлз шевельнулся, освобождая место с краю кровати. — Полежишь со мной? — пробормотал он так тихо, будто давал мужчине шанс сделать вид, что тот не расслышал. Хейл замялся и непроизвольно прислушался. Сердце Стайлза вновь билось подозрительно ровно. «Ты можешь улететь и на следующем самолёте, Хейл, полдня погоды не сделают». Питер упрямо заткнул внутренний голос. Он потянулся к приоткрытой створке, но что-то продолжало удерживать его в этой комнате. «В конце концов, мальчишка спас меня. К тому же на дневных рейсах обычно свободен бизнес-класс.» Он посмотрел на бритый затылок, торчавший из-под одеяла. «Значит ли это, что ответ — да?» Питер решил, что отвечать на заданный самому себе вопрос — первый шаг к безумию. С тяжёлым вздохом скинув куртку, он опустился на кровать. Тянущее ощущение внутри сразу сменилось приятным теплом. Хейл лежал в темноте, едва касаясь плечом остренькой лопатки, и старался не шевелиться, чтобы не потревожить мальчишку, вот-вот готового провалиться в сон. *** Стайлз раскинулся на кровати, глядя, как ветер треплет занавеску, и довольно улыбался. Подсыхающая сперма и слюна Питера неприятно стягивали кожу, но ему было абсолютно наплевать. Связь заключённого контракта приятно грела изнутри, заставляя демона сыто урчать. Хейл ушёл через окно несколько минут назад, посчитав его крепко спящим. Стайлз чувствовал, как натягивается невидимый поводок, но не спешил за него дёргать. Он мог сделать это в любой момент, но не видел нужды. Ни о чём не подозревающий Питер, сам вложивший удавку ему в руки, имел право насладиться иллюзией свободы. Стайлз знал — Питер и так от него никуда не денется. Иногда действия говорят намного громче слов. — Вот ты и попался, волче… Я же говорил, не стоило сюда приходить… Бедный, наивный волчонок… Ты думал, я жду от тебя заветное «да», но забыл главное правило… Никогда не верь лису, Питер, никогда…