3
12 сентября 2017 г., 13:38
Взбешенный Си Си прибежал к Мейсону.
— Папа, а я тебя ждал.
Сисяня трясет конвертом:
— Это что?!
— Папа, ты читать разучился? Это повестка в суд. Ты не очень хорошо поступил со своим партнером по бизнесу, вот он и обиделся.
— Это было очень давно, и мы это все мирно уладили.
— Я сообщил мистеру Никсону кое-какие факты, которые он не знал, и он понял, что для него не все потеряно, он может выиграть кругленькую сумму и нанести урон твоей репутации.
Си Си привычным движением ударил сына в челюсть.
— Тебе легче, папа?
— Мейсон, я в этом городе имею большое влияние, ты не сможешь разрушить мою репутацию. Ты просто тратишь свои силы.
— Однако если не хочешь скандала, лучше выплати Никсону то, что он требует. Папа, это только начало. Я еще даже сам не знаю, что я с тобой сделаю.
— И тебе станет легче?
Си Си вспомнил, как Мейсон угрожал ему лишить его всех дорогих людей. Он, конечно, в запале это сказал, но все-таки отцу стало неспокойно. Таким злым он сына еще не видел. Похоже, Мейсон не шутит.
— Мейсон, ты хочешь разрушить мою жизнь. Но подумай о своих сестрах и Теде. Они-то в чем перед тобой виноваты?
— Как отчаянно я тебя просил не впутывать Мери в наши с тобой отношения. Но нет, она оказалась пешкой в твоей игре. Ты можешь только представить себе, чтобы ты почувствовал, если бы Иден или Келли оказались на месте Мери? Если бы их изнасиловал человек, которому они доверяли, и если бы они погибли? Вот и подумай, что чувствую я. Нет, папа, я сам не живу и тебе жить не дам.
— Ты так рассуждаешь? А ты подумал о том, что был бы ты нормальным человеком, она бы не испугалась тебя и не убежала к Марку? Ели бы не твоя мерзкая интрижка с Джиной, никто был бы не в силах разлучить вас, и не было бы никакого Марка. Я не могу понять, за что она тебя полюбила. Она просто плохо знала тебя.
— Она знала меня, как никто другой. Убирайся, я хочу остаться один.
— Мейсон, ты знаешь меня, я не позволю над собой издеваться.
Мейсон разбил о стену бутылку и заорал:
— Убирайся!
— Ты мне за это заплатишь.
Оставшись один, Мейсон сжимал в руке стекло от разбитой бутылки, пока боль не отрезвила его. Он зарыдал. «Мери, только одержимый дьяволом может испытывать ту ярость, которую я испытываю. Но сердце мое полно любви, значит и Бог меня не оставил… До того, как я тебя встретил, я шел на поводу у ненависти, поселившейся однажды в душе отвергнутого ребенка, потому что знал, что я безнадежно испорчен. Но ты разбудила во мне то хорошее, что, как я думал, давно умерло. Я не знаю, что мне теперь делать с этим».
В дверь позвонили, но он решил не открывать. Однако звонки не прекратились.
— Мейсон, открой, это Иден. Я все равно не уйду.
Иден обрабатывала порезанную руку брата.
— Мейсон, ты пойми, у папы последствия после инсульта, ему нельзя волноваться.
— А тут только мне волноваться можно.
— У нас и так проблемы с Келли, София недавно перенесла операцию. Мейсон, ты же сам себя разрушаешь. Мое сердце всегда открыто для тебя, но издеваться над папой я тебе не позволю.
Она принялась за разбитую губу Мейсона.
— Сестренка, осторожней с моим лицом. Это все-таки папина боксерская груша.
