Фанфик Clair

Марк решил обдумать план дальнейших действий. Ему не нравилась идея с гипнозом. Мало ли что Мери может вспомнить. Удастся ли ему убедить ее, что это фантазии, а не воспоминания? Его перспективы уже не казались такими радужными. Если он будет настаивать на прекращении сеансов, это будет выглядеть подозрительно. По этой же причине он не решался на подкуп доктора. В США он числился беглым преступником, так как сбежал из-под конвоя. Сбежал не только потому, что боялся быть осужденным — он, скорее всего, доказал бы, что Мейсон заставил его подписать признательные показания, ведь Марк был избитым, когда Мейсон сдал его полиции. Ему надо было ехать к Мери в Мексику. Она подала признаки жизни, когда ее уносили с крыши, Марк подкупил врачей, чтобы они сохранили это в тайне, те и рады были. Кому ж охота во врачебной ошибке признаваться? Марк благодарил судьбу за такой шанс. Он отправил Мери в клинику в Мексике, а сам сразу поехать не мог. Ему надо было видеть Мейсона на ее похоронах. Какое удовольствие он тогда получил! Мейсон всегда чувствовал свое превосходство над Марком, даже когда Мери была за ним замужем. И Си Си тоже хорош, использовал Марка, как пешку в своей войне с Мейсоном, а на крыше спохватился, вел себя так, будто Мейсон — его драгоценный мальчик. Но ничего. Теперь Марк им всем покажет. Может быть, сообщить Мейсону, что Мери жива и он на коленях будет умолять, чтобы Марк сказал где она? Еще можно нанять головорезов и захватить Мейсона и Мери в заложники. Тут Марк бы разгулялся! Можно было бы изнасиловать Мери на глазах у Мейсона, можно было бы убить одного из них на глазах другого… Марк прервал свои мечты. Надо было решать, каковы дальнейшие действия. Мери с нетерпением ждала очередного сеанса гипноза. Ей нужно было вспомнить, что же такое хорошее было ее обрывочных воспоминаниях. Точнее, даже не в воспоминаниях, а в каких-то смутных чувствах. Доктор усадил ее напротив себя и начал сеанс. Что Вы видите? — Мужчину. — Как он выглядит? Мери видела смутные очертания. — Высокий брюнет с карими глазами. — По описаниям — Ваш муж. — Нет, Это точно не Джон. Тот, кого она видела под гипнозом, вызывал совершенно другие чувства. Он был бесконечно дорог Мери и его близость делала ее счастливой. Ночью она проснулась от того, что вспомнила Мери и Мейсона. Мери и Мейсона, которые так хотели быть счастливыми… Она помнила, как мечтала о нем и как мечты становились явью. Помнила их первую ночь в шатрах — каким нежным любовником оказался Мейсон! Помнила, сколько в нем пороков и каким замечательным он при этом остается. Помнила, какой он сильный и какой беззащитный в своей любви к ней. Его поцелуи и его руки, гладившие ее лицо… Он прижимался к ее животу, а она гладила его волосы… О Боже! Ребенок! Они с Мейсоном ждали ребенка… В памяти Мери оставалось больше пробелов, чем информации. Она не помнила ни родных, ни монастырь, ни Марка. А главное — не понимала, почему она здесь и где Мейсон. Почему Джон называет себя ее мужем? Что случилось с ее ребенком? Она понимала, что не может адресовать Джону эти вопросы, Джон ей вообще не нравился и она ему не доверяла. Ей нужны сеансы гипноза, но может ли она доверять доктору? Может, лучше прекратить сеансы и надеяться на возвращение памяти? Мери заплакала. У нее все тело болит, а тут еще и такие проблемы. Она посмотрела на кольцо на безымянном пальце. «Носи его и помни о моей любви». Это кольцо, подаренное Мейсоном на их помолвку. Это не ее обручальное кольцо. Она задаст Джону несколько вопросов, которые могут что-то прояснить (или еще больше запутать). Главное при этом — не выдать, что она кое-что вспомнила.