Фанфик Clair

— Папа, как ты мог отпустить Мери к Марку, пока меня не было? Неужели твоя ненависть ко мне на нее распространяется?! — Мейсон, сколько можно орать? Как ты сам от себя еще не оглох? — Уши тренированные. Ты хоть представляешь, что с ней могло случиться? — Откуда я знал, что она туда пойдет? Мне ее привязать надо было? — Она и так достаточно пострадала из-за твоей войны со мной. И ты утверждал, что тебя мучает совесть. Я даже поверил. Но, похоже, самое сильно твое чувство — это ненависть ко мне. — Мейсон ты опять напился? — Нет, только собираюсь. — Сынок, что происходит? Я понятия не имел, что Мери ходила к этому подонку. Если бы знал, ни за что бы не пустил. Мейсон, объясни мне, зачем она туда ходила? — Пыталась помочь мне. Потому что знала, что от тебя помощи не будет. — Тебя искала полиция. Чем я мог еще помочь? Мейсон, я знаю, ты не веришь мне, но я очень переживал за тебя, мы все переживали. — Я тоже самое слышал от Мери. Все переживали, а позаботиться о ней никто из вас не догадался. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться. — Да, отец, ты никогда не оправдываешься. Ты давно превратил мою жизнь в ад, из которого я не могу выбраться, как ни стараюсь, и я ни разу не слышал от тебя извинений. Си Си смерил сына взглядом: — Надо было тебя Памеле отдать при разводе. — София, сколько можно это выносить? Я знаю, ты будешь говорить, что у него сейчас тяжелый период, проблемы со здоровьем и все прочее. — Да, Си Си, все правильно. Тебе нужно просто набраться терпения. — Мейсон просто уже не знает, к чему придраться. Откуда в нем столько злобы? София, конечно, догадывалась, откуда, но предпочла прямо об этом не говорить — Си Си все равно никогда не признает, что искалечил душу своего ребенка. — Дорогой, Мери на него хорошо влияет. Когда у них все образуется, Мейсон и к тебе будет мягче относиться. Ты прояви к нему участие, помоги им, если потребуется. — София, о чем ты говоришь? Как я проявлю к Мейсону участие, если он убить меня готов? И, судя по его поведению, с Мери у них не все ладно, это несмотря на ее ангельский характер! Мейсон сам не знает, что ему нужно, ему бы только ядом брызгать — это единственное, что он умеет. У Си Си еще долго Мейсон из головы не выходил. Когда они с Крузом увидели Мейсона, лежащего без сознания и Си Си подумал, что сын мертв, он испытал неведомый ему ранее ужас. А когда Мейсон лежал больной в доме отца, Си Си не то чтобы чувствовал нежность к своему ребенку, но ощущал, что Мейсон ему не совсем чужой. Но как только сынишка открывает рот, у отца от услышанных гадостей только досада на него остается. «Зачем я женился на Памеле? Зачем дал Мейсону жизнь?» Мери переполняла тревога и нежность. Она не знала, где искать Мейсона, когда он вернется и что она ему скажет при встрече. Мери знает, что он полностью принадлежит ей, а знает ли он, как сильно она его любит? Ему нужно, чтобы она впустила его, будущего мужа, отца ее будущих детей, туда, куда прежде никого не пускала. В своей семье и в монастыре она всегда была одинока, несмотря на любовь к матери, Кристи и монахиням. Никто никогда не знал в полной мере, что происходило в ее душе и ей это было удобно. Но сейчас все изменилось: Мери уже не может страдать, не причинив этим боль Мейсону и радоваться без того, чтобы он радовался вместе с ней. Так же, как и его переживания стали частью ее жизни. Его сердце всегда было для нее открыто. А она? Мери не могла поверить в то, что любит и любима, она слишком долго скрывала свою любовь даже от самой себя. Если бы ее возлюбленный был обычным мужчиной, таким как Круз или Ник Хартли, возможно, ей было бы скучнее, но проще. Но она полюбила «местную достопримечательность» с красочной репутацией. Что ей остается делать? Только принять это как данность. Мери не может знать, будет ли она всю жизнь счастлива с Мейсоном, но то, что без него она будет несчастна, это точно, это она уже проверила. Мери боялась, что Мейсон может разлюбить ее. Но на основании чего она это решила? Разве он кому-нибудь клялся в любви, а потом предавал? Си Си за всю жизнь Мейсона не удалось убить его любовь к отцу, и свою мать Мейсон до сих пор любит. Разве это не говорит о том, что он — любящий и преданный? С чего она, Мери, взяла, что он может легко разлюбить? Да, у Мейсона определенная репутация, но разве все, что о нем говорят — правда? Разве кто-то знает его также хорошо, как она? Разве он ей давал хоть малейший повод усомниться в его чувствах? Было время, когда она так боялась, что Мейсон причинит ей боль, что предпочла простить Марку смерть пациентки по его, как он говорил, халатности, чем простить Мейсону его интрижку с Джиной. Дело тогда было не только в том, что Марк был на грани смерти, просто неудачу в браке с нелюбимым легче перенести, чем неудачу в отношениях с Мейсоном. Но разве кто-нибудь когда-нибудь был застрахован от страданий из-за любви, или кто-нибудь получал гарантию, что брак продлится вечно? Страхи Мери уже достаточно отравили ее жизнь, она больше не позволит им делать это и Мейсон получит от нее то, что хочет и на что имеет право — в словах и поступках Мери он будет видеть ее любовь к нему. Так же, как она видит его любовь к ней. И их шансы на удачный брак при этом, несомненно, возрастут. — Мейсон, я тебе не наливаю, забыл? — Базз, я и не прошу. Мейсон сел за столик. Ему даже напиться не хотелось. Чем он так отличается от других людей, что у него всегда все не так? Мейсон — сильный, умный, образованный, но какая ему от всего этого польза, если он, по неведомым ему причинам, не может быть любимым? Мейсон будет рядом с Мери, но не так близко, как ему хотелось бы. Он будет обладать ее телом, но ему этого мало. Мейсон надеялся получить то, чего никогда не было в его жизни — безоговорочной любви. Он не сомневался, что Мери любит его, но иногда ему казалось, что любит, только когда ей это удобно. Когда его любимая ушла к нему от Марка, он был так безумно счастлив, что просто не обращал внимания на подобные мелочи. Мейсон всегда считал и будет считать Мери подарком судьбы, которого он не достоин, потому был счастлив уже от того, что она с ним рядом. Но как строить совместную жизнь, заводить детей, если Мейсон никогда не будет знать, все ли в порядке у его жены или она что-то от него скрывает? Ему всю жизнь предстоит сходить с ума от волнения за нее и бояться ее потерять. Мейсон не сердился на Мери из-за этого, так как вообще не умел на нее долго сердиться и был по отношению к ней не совсем объективен, то есть, не объективен совсем. Во всем он винил себя. И Сисяню, конечно. Когда Мейсону было плохо, у него, как и у многих нелюбимых и так и не повзрослевших детей, обострялась злость на отца и на судьбу. Христианского смирения ему, наверное, никогда не познать. Если бы не интрижка с Джиной, Мери никогда бы не уходила от него и те ужасы, которые они пережили, не произошли бы. А к Джине его подтолкнула отцовская нелюбовь. Если бы он не пил и у него был бы легкий характер, Мери бы больше доверяла ему, а он был бы совсем другим человеком, если бы его воспитали любящие родители. И к выпивке он в этом случае не пристрастился бы. Бесконечные «если бы»… но увы, история не знает сослагательного наклонения. Взрослый мужчина, проявляющий храбрость в экстремальных ситуациях, захлебывался от жалости к себе. — Мейсон, не возражаешь, если я к тебе присоединюсь? — Мери, как хорошо, что ты случайно забежала к Баззу. — Я думаю, ты догадываешься, что не совсем случайно. Я кое-кого хотела здесь застать.