Фанфик Clair

София обняла Мери. — Мери, мне так жаль, что тебе пришлось все это пережить. Как ты? Как Мейсон? — Спасибо, хорошо. У вас с Си Си, кажется, тоже все налаживается? София просияла: — У нас только одна проблема осталась — Келли. Как только она вернется — мы подумаем о свадьбе. Только никому пока не говори, даже Мейсону, не думаю, что он в восторг придет, наша с Си Си первая свадьба ему не очень понравилась, а он с тех пор только внешне сильно изменился. Мери засмеялась: — Думаю, что все-таки изменился — стал большим и сильным. — Мери, у меня с Мейсоном было много противоречий, ты знаешь, он винит меня в том, что рос без матери, бывало, я очень злилась на него. Но, как он изменился, когда в его жизни появилась ты! У Мейсона впервые в жизни глаза заблестели, и я не могу не радоваться за него, пожалуйста, берегите ваши отношения, такая любовь — большая редкость, честно говоря, я никогда не думала, что Мейсон на нее способен. — Спасибо, София. Да, Мейсон делает все возможное, чтобы казаться хуже, чем он есть, это его защитная реакция, чтобы, не дай Бог, никто не узнал, кто он на самом деле. — Но мы-то с тобой хорошо его знаем. Он сложный человек, хотя это и не его вина. Но, несмотря на наши с ним отношения, я желаю ему только хорошего. — Дженис, ты говорила на суде, что пациентка не сказала Марку, что у нее аллергия на лекарство. Это плохо, потому что ты, будучи его женой, вообще могла отказаться от дачи показаний, а ты выбрала лжесвидетельство, но я не хочу, чтобы тебя за это наказывали, поэтому предлагаю и сейчас говорить, что ты не знала о том, что пациентка сообщала об особенностях своего организма. Я, конечно, уважаю закон, но твое благополучие мне важнее. — Мейсон, как я раскаиваюсь, что дала такие показания! Но тогда я просто не могла поступить иначе, он был моим мужем и я полагала, что он совершил нелепую ошибку, которая привела к страшный последствиям. А что мне будет, если я скажу, что с самого начала знала, что пациентка говорила об этом лекарстве? — Сильно не накажут, учтут, что ты была его женой, но все равно не похвалят. Дженис, не надо геройствовать, это ни к чему. — Какие у нас шансы в этом процессе? — У нас — все козыри. Медсестра напоминала Марку, что у пациентки аллергия, но он все равно использовал это лекарство, дневник пациентки — важная улика, я думаю, это подействует на присяжных. К тому же, Марк уже осужден по тяжкому преступлению и обвиняется в двух других, а его сосунком-адвокатом только судью смешить. — Точнее, раздражать, как это было на предыдущем процессе. — Ты можешь себе представить? Паркер собирается доказать, что это была случайность, а не преднамеренное убийство, он еще тупее, чем я думал. — У меня сердце разрывается, когда я о бедном вдовце думаю. Мало того, что он потерял любимую жену, ему еще придется придать огласке то, что в ее дневнике написано. — Зато он испытает удовлетворение после окончания процесса, хоть что-то мы для него можем сделать. Вообще, Дженис, ни о чем не переживай, осудить Марка будет проще, чем рыбу в тазике ловить. — Ваша честь, уважаемые присяжные, мой подзащитный совершил ошибку, но в ней не было злого умысла и не было его вины, у меня есть очень хорошие характеристики с той больницы, где он работал и я предоставляю их вам, — Паркер передал судье папку с бумагами. — Я не согласен с обвинением, это не было преднамеренным убийством — мой подзащитный — хороший человек, он не способен на такое. — Уважаемый суд, недавно обвиняемый был признан виновным в изнасиловании, что позволяет мне усомниться в том что он, как говорит мой оппонент, хороший человек, я бы даже сказал, что он плохой человек. У меня есть более весомые доказательства, чем положительные характеристики с места работы — свидетельства медсестры, работавшей с мистером Маккормиком и дневник погибшей. И я намерен доказать, что это было преднамеренное убийство. — Миссис Джонсон, вы работаете медсестрой в клинике, где работал доктор Маккормик, так? — Да. — Что Вы можете рассказать суду по данному делу? — Перед той роковой операцией я заметила, что мистер Маккормик включил в список используемых лекарств то, на которое у пациентки аллергия, я указала ему на это, но он сказал, что пациентка перепутала его с другим лекарством, — Миссис Джонсон расплакалась. — После смерти пациентки доктор Маккормик сказал, что всему виной запущенная форма ее болезни. А потом против него было выдвинуто обвинение в халатности. Но я и мои сотрудники верили, что это пациентка перепутала, ведь мы все считали мистера Маккормика хорошим врачом. Когда ко мне недавно пришел этот несчастный человек, — она указала на потерпевшего, — и рассказал о дневнике своей жены, я была просто в ужасе, до сих пор в себя прийти не могу, уважаемый суд, пожалуйста, осудите этого человека. — Спасибо, миссис Джонсон, Вы дали очень важные показания. — Ваша честь, у меня тоже будут вопросы к свидетелю. — Задавайте. — Вы говорите, что мой подзащитный был на хорошем счету среди коллег, так что же Вас заставляет думать, что он преднамеренно использовал это лекарство? — Я читала дневник погибшей пациентки. — Я думаю, тут кое-что другое: Вас мучает совесть из-за того, что Вы не рассказали на предыдущем суде, когда моего подзащитного обвиняли в халатности о том, что у Вас был разговор с мистером Маккормиком перед операцией. Ведь Вы могли сами уточнить у пациентки, на что у нее аллергия. — Это не входило в мои обязанности и я верила мистеру Маккормику. Конечно, сейчас мне не по себе, я все время думаю, что могла бы предотвратить такое несчастье. — Ваша честь, мой оппонент давит на свидетеля, — вмешался Мейсон, — и заметьте, что это его обычный стиль поведения в суде. — Мистер Паркер, у вас есть еще вопросы к этому свидетелю? — судья злобно сверкнул на него глазами. — Нет, Ваша честь. — Мой муж говорил, что его пациентка ошиблась и неправильно назвала лекарство. Я любила его и мне даже в голову не приходило, что он лжет. Тем более, я не могла предположить, что он домогался своей пациентки. Я свидетельствовала в его пользу, в чем сейчас очень раскаиваюсь. — Уважаемый суд, я обращаю внимание на то, что ни коллеги, ни жена не предполагали, что мой подзащитный способен на убийство, они даже не подозревали его в халатности. Мне совершено непонятно, почему сейчас все против него и почему обвинение представляет мистер Кепвелл, который не объективен в отношении моего подзащитного. — Мистер Паркер, — устало сказал судья, — мы на предыдущем процессе слышали, что мистер Кепвелл не объективен, заметьте, что это Вам не помогло. У вас все? — Да. — Мистер Кепвелл, у Вас будут вопросы? Мейсон встал. — Как вы охарактеризуете своего бывшего мужа? — В начале нашего брака я не замечала его недостатков, но потом он стал проявлять агрессию, особенно, когда что-то было не так, как он хотел. — Моей жене предстояла операция, мистер Маккормик говорил, что она несложная и через несколько дней моя жена будет дома. Незадолго до операции я застал жену в очень подавленном состоянии, допытывался, что случилось, но она уверяла, что просто волнуется перед операцией, я ей не поверил, но так и не смог выяснить, что с ней случилось. Перед операцией сам от волнения места не находил, беду предчувствовал, — мужчина заплакал. — Пожалуйста, успокойтесь и продолжайте. — Недавно я нашел дневник своей жены, там написано, что обвиняемый предлагал моей жене быть его любовницей… и угрожал, что в случае ее отказа операция может пройти не так гладко, как хотелось бы, а в одной из последних записей говориться о том, что он пришел в ярость от ее отказа и грозил убить. — Ваша честь, передаю Вам дневник, как вещественное доказательство. Там выделено то, что касается данного дела, — Мейсон передал судье дневник, — Ваша жена хорошо знала, на какие лекарства у нее аллергия? — Да, и я тоже знал, у нее аллергия именно на то лекарства, которое использовалось во время операции. — У меня больше нет вопросов к свидетелю, я считаю его показания исчерпывающими и не хочу больше его мучить. Также надеюсь, что мой оппонент проявит к этому свидетелю не свойственную ему тактичность. — Мистер Кепвелл, не забывайте, что от Вас тоже требуется тактичность, в том числе и по отношению к оппоненту. — Прошу прощения. Вышел Паркер. — Вы настаиваете на том, что мой подзащитный интересовался Вашей женой, как женщиной, что доставляло ей определенный дискомфорт. Но как Вы объясните то, что она не поменяла врача? — Мне только предполагать остается, возможно, потому что мистер Маккормик хорошо знал ее историю болезни и она считала его хорошим врачом. — Смею также обратить Ваше внимание на то, что Ваша покойная жена была на 10 лет старше моего подзащитного. Что заставило его обратить на нее внимание, тем более, он был тогда женат на красивой молодой женщине? — Ваша честь, я протестую, откуда свидетель может знать точные ответы на подобные вопросы? — Я отвечу — моя жена всегда была очень красивой женщиной, мне случалось ревновать ее, хотя она повода не давала. — Моя пациентка назвала лекарство, на которое у нее аллергия, но потом она сказала, что ошиблась, я использовал его, это привело к летальному исходу. Марк и Мейсон с трудом удерживались, чтобы друг другу в глотки не вцепиться. — Ее муж сказал, что она прекрасно знала, на что у нее аллергия, что же ее заставило назвать другое лекарство? — Я не знаю, многие пациенты думают, что они знают, на что у них аллергия, но они ошибаются. — А что Вы можете сказать по поводу дневника Вашей пациентки? — Все это — неправда, она никогда не интересовала меня как женщина, я любил свою жену. — Насколько я помню, Ваша бывшая жена обвиняла Вас в агрессивности, странной любовью Вы ее любили. — Я протестую, отношения моего подзащитного с его женой не имеют отношения к данному процессу. — Протест принимается. — Уважаемый суд, доказательства обвинения — косвенные. Миссис Джонсон противоречит сама себе — она говорит, что мистер Маккормик был хорошим врачом, но по непонятной причине верит в его виновность. Тоже самое могу сказать о его бывшей жене. Возможно, она мстит ему за их неудавшийся брак. Вдовец пациентки мистера Маккормика ослеплен горем и готов поверить во что угодно. Дневник погибшей тем более не может быть вещественным доказательством. Откуда мы знаем, что написанное там — правда, а не художественный вымысел? Я призываю присяжных вынести оправдательный вердикт. — Уважаемый суд, я хочу обратить Ваше внимание на личность обвиняемого — он осужден за изнасилование своей второй жены, спровоцированное ее желанием развестись с ним. Из показаний первой жены мы знаем, что мистер Маккормик был агрессивен. В дневнике погибшей сказано, что он пришел в ярость от ее отказа. Из этого всего можно сделать вывод, что обвиняемый, мягко говоря, не любит, когда женщины ему отказывают. Кроме того, уже было доказано, что в том, что использовалось неправильное лекарство, не было вины пациентки и обвиняемый был лишен лицензии на врачебную деятельность. В отличие от моего оппонента, я считаю показания медсестры и дневник вескими доказательствами, дневники пишут не для того, чтобы их предавали огласке, зачем человеку лгать в дневнике, который он пишет для себя? Даже муж погибшей не знал о его существовании. Господа присяжные, я очень надеюсь, что вы вынесете единственный верный в этом деле вердикт. После перерыва все, затаив дыхание, ждали вынесения вердикта. Марк поймал на себе полный ненависти взгляд Мери. Потерпевший низко опустил голову. — Вердикт присяжных — виновен.