Котёночек

      – Мы должны действовать быстро, мальчик мой, очень быстро! – от волнения профессор Абронзиус едва ли не подпрыгивал, таща за собой Альфреда по тёмным и пыльным коридорам. Испуганный юноша уже давно перестал понимать, где они – главное, что в замке, потому что снаружи повылезали из могил голодные вампиры, а ещё где-то там был граф, и... как страшно, как же страшно, Господи!!! – Ты помнишь, где её комната?       – Профессор, я...       – Вспоминай! Вспоминай! – грозно рычал старый учёный. Бедному Альфреду лучше всего почему-то вспоминался собственный позор в склепе. – Ты же не хочешь, чтобы она здесь осталась, а?       – Но профессор... стойте! – вскрикнул Альфред. – По-моему, нам туда.       Он указал на поворот: за ним было светло, во всяком случае. Наверняка свет горел именно в комнате Сары! Альфред побежал туда, профессор – за ним, но когда они очутились у распахнутых дверей...       – Вот тебе раз! – цокнул языком профессор Абронзиус.       Комната оказалась пуста. Только на кровати был разложен целый ворох платьев: голубое, сиреневое, зелёное...       – Но как же так? – спросил Альфред. Он побежал и заглянул в ванную: пусто, даже губки не осталось! – Как же так?!       – Мальчик мой! – отвлёк его голос профессора. Альфред обернулся: его учитель вытащил из вороха платьев одно, жёлтое, расшитое розовыми букетиками и лентами. – По-моему, твой размерчик, а?       В груди у начинающего учёного похолодело.       – Ч-что в-вы имеете в в-в-виду? – запинаясь, испуганно вымолвил он. Профессор вздохнул и уставился на него, склонив седую голову набок. «А, – догадался Альфред, – маскировка! Но я не так себе всё это представлял... о нет!»       – Иди-ка сюда! – сказал профессор Абронзиус. Он ещё покопался среди платьев и вытащил капор, украшенный розовыми цветами. В эту секунду Альфред понял: выбора у него нет. Это судьба.

***

      Герберт играл на папиных Балах роль распорядителя. Поэтому ему надо было выглядеть особенно роскошно.       Он надел всё самое лучшее: сияющий драгоценной вышивкой придворный фрак, жилет из плотной тёмно-серебристой парчи, длинные зауженные к щиколотке панталоны фраку в тон и начищенные до зеркального блеска туфли. Когда глупый маленький Альфред окажется у него в руках, то остолбенеет от его красоты. О да! Пусть все эти там грызутся за профессора – Альфреда он непременно заберёт себе. Полного сил и жизни... сопротивляющегося, горячего. Такого сладкого! Такого невинного... Герберт ждал этой минуты всей своей изысканно-чёрной, порочной, коварной душой. Слишком глубоко в неё запали эти растрёпанные тёмные волосы, эти испуганные глаза, румянец на щеках, чувственные полуоткрытые губки... Ах, какой душка! Какой заинька! «Всего тебя закусаю, – пообещал Герберт, крася собственные губы тёмно-вишнёвой помадой. – Всего-всего!»       Отложив помаду, он начал причёсываться. Потом – красить ногти. Да, гостям придётся подождать, но им полезно: походят по двору, похрустят косточками... вспомнят, зачем собрались. Младший фон Кролок помахал рукой, подул на ногти: лак сох очень медленно, он так до рассвета не соберётся! Отец где-то задержал Куколя, а теперь опаздывает он, Герберт. Несправедливо! Наконец виконт, зажмурившись (но потом всё-таки приоткрыв один глаз), осторожно коснулся кончика ногтя на мизинце левой руки. Ура! Высохло! Радостно вскочив с пуфика, Герберт бросился надевать плащ, а потом, завершив образ с помощью самых настоящих парижских духов – ведь чуть не забыл! – выскочил за дверь. Сладкое предвкушение заставляло его дрожать... но вдруг, на самом пике, Герберт ощутил беспокойство.       «Я красивый?» – он с волнением оглядел себя, оправил кружевные манжеты, проверил, не забыл ли носовой платок, и заключил: «Да, я красивый». С ним всё было в порядке, но что-то ещё определённо было не так... что-то витало в воздухе. Духи перебивали все запахи, но Герберт всё равно принюхался, закрыв глаза. Пахло книжной пылью, как ему показалось, и чем-то ещё... страхом. И чем-то пряным и сладким – точь-в-точь яблочные пирожки с корицей! Виконт встрепенулся: Альфред, здесь был Альфред! И он пошёл не вниз... Куда, куда же он побежал?! Сгорая от волнения, Герберт бросился на запах. Чутьё подсказывало ему, что это совсем рядом... ну же, ну же, котёночек, где ты?! Стараясь передвигаться как можно бесшумнее, Герберт выглянул из-за угла...       И увидел свет, пробивающийся из полуоткрытой двери. Вот это было действительно странно! Или Куколь забыл погасить свечи (что очень вряд ли!), или... их зажёг кто-то другой. Герберт подумал... но тут услышал донёсшийся из комнаты сердитый голос профессора:       – Ну скорее, скорее, чего ты всё копаешься? Да не так! Повернись! Всему вас, молодёжь, учить надо... Да встань ты ровно!       – Ай!       Это был голос Альфреда! Герберт заволновался. Бедному мальчику что, делают больно?! Однако едва он подался вперёд, как память о столкновении с зонтиком ощутимо отозвалась пониже спины... нет, лучше было не привлекать внимания. Осторожно виконт подобрался поближе...       Распахнувшаяся дверь едва не припечатала его по лбу. В ужасе Герберт шарахнулся в сторону... и снова услышал голос профессора:       – Так, тебя мы, положим, приодели, а я... – он призадумался – и в следующее мгновение воскликнул: – Эврика! Ну конечно! Нашёл! – и устремился куда-то в противоположный конец коридора. Герберт выглянул из-за двери и увидел, что как раз там стояли рыцарские латы. Ой-ой!       Потом он продвинулся ещё немного в сторону... и увидел Альфреда. Близко-близко! В восхищении Герберт даже забыл, как дышать – хорошо, хоть воздух вампирам не так уж и требуется. Да что там дышать! Герберт забыл, что ему нужно идти встречать гостей. Герберт... как завороженный уставился на нежную белую шейку, которую обвивала бархатная ленточка винного цвета. Не хватало только вышивки золотой канителью: «Укуси меня сюда!» Облизнувшись, виконт перевёл взгляд на полуобнажённые плечи, прикрытые широкими оборками из атласных лент. Он уже представлял, как целует каждый дюйм открытой его взору кожи, постепенно опускаясь всё ниже и ниже, как сжимает Альфреда в объятьях, как, преодолевая остатки сопротивления, задирает на нём все эти шуршащие юбки, а потом… Прижимает Альфреда к стене? Да. Целует в губы? Да! Ощущает, как он вздрагивает всем телом? Да, да! Слушает, как учащается его дыхание, как он молит о пощаде, как начинает всхлипывать, стонать, уже не выдерживая? Тысячу раз да! Чувствуя, как желание берёт над ним верх, Герберт мечтательно вздохнул, кусая свои полные губы и не задумываясь о том, что зря наестся помады. Кажется, панталоны нужно было шить немного свободнее…       Альфред медленно обернулся. В следующую секунду Герберт увидел, как его хорошенькое – безумно хорошенькое! – лицо в соломенной воронке капора становится совершенно белым. Пошатываясь, юноша отступил, осторожно придерживая пышную, как цветочная клумба, юбку. Он что, реверанс сделать хочет? Герберт радостно хихикнул…       Альфред бросился бежать.       Герберт только рот открыл: куда?! Он даже поймать не успел! Потом нахмурился: нравится убегать? Ну ладно! – и, перекинув через руку длинный плащ, помчался следом.       – Котёночек! – позвал он на бегу. – Дьявол! – взвизгнул он, споткнувшись о латную рукавицу и чуть не пропахав носом паркет. Когда он поднялся, в коридоре перед ним была темнота и развилка: профессор сбежал вслед за Альфредом, и вот пойми теперь, кто куда! – Mon ami, стой, ну куда же ты?!       Где-то впереди Альфред взвизгнул и сшиб что-то металлическое. «Латы, – сочувственно подумал Герберт. – Это судьба!» И поспешил на голос. Замок он знал как свои пять пальцев – доспехи на ходу стояли далеко не везде.       – Бу! – радостно смеясь, виконт выскочил юноше почти наперерез; тот, заорав: «Отвяжись!!!» (такой хорошенький, а такой грубиян!), метнулся в единственный оставшийся коридор. Чувствуя, что за ним гонятся уже по пятам, он испуганно обернулся... запнулся о ковёр и, как подстреленный заяц, покатился по полу. Капор свалился с его головы, открывая растрёпанные тёмные волосы… У виконта в сердце закололо. Калечить это дивное создание он нисколько не хотел!       – Mon chéri! – он подбежал к нему, бросился на колени. – Ты не ушибся?! Сладенький, ты так сильно ударился…       – Не надо! – слабо простонал Альфред, пытаясь отползти. – Не трогай меня…       – Перестань! Я хочу тебе помочь, – Герберт ловко прижал его юбки коленом. – Тише, тише… Ох, ну не дрожи так: я не делаю совсем ничего плохого! Где у тебя болит? Здесь? – он тронул локоть, потом плечо юноши.       – Нет… не надо, – прошептал Альфред ещё раз, беспомощный и почему-то очень красный, когда виконт склонился над ним. Интересно… надо будет повторить. Герберт мягко ощупал его руку от плеча до запястья, потом другую, прощупал рёбра сквозь жёсткий и плотный корсаж. Сердце хорошенького ассистента билось как сумасшедшее, и дыхание сделалось очень частым. Герберт позволил себе ещё приподнять его голову. Альфред охнул и зажмурился.       – Головой ударился! – виконт всплеснул свободной рукой. – То-то я и смотрю: странный у тебя взгляд… Бедняжка! Давай я отнесу тебя в постель. Теперь тебе точно нужно полежать.       – Я не хочу…       – Правда? А что ты хочешь? Попасть на Бал? Ну конечно: так наряжался, так старался… Знаешь, а розовый тебе к лицу. Очень нежный цвет! – виконт погладил юношу по щеке; тот испуганно дёрнулся. – Альфред! Я что, и вправду настолько противен тебе? Ты предпочтёшь кого угодно, лишь бы не меня, да? О, скажи мне правду, умоляю: ты разбиваешь мне сердце…