Котёночек

      Герберт взялся учить Альфреда танцевать. Сам. Разумеется, сразу обучение не задалось.       Первый урок закончился через пятнадцать минут, в ванной. Альфред успел научиться не то чтобы многому, но, в общем, ему понравилось.       Второй – через полчаса на кушетке в голубой гостиной. В общем, они повторили пройденное, и… Альфреду понравилось ещё больше.       Третий урок Герберт – вот это упорство! – попытался провести в просторном коридоре возле библиотеки. Никаких кушеток тут не было…       Зато были подоконники – удобные, широкие, каменные подоконники! Альфред приметил это сразу же и покраснел. Герберт сделал вид, что внимания не обращает, но не успели они встать в позицию… как виконт вдруг встрепенулся.       – Отец! – громким шёпотом объявил он и быстренько уволок Альфреда за угол. – О Люцифер, ну почему же, почему сейчас? Тише!       Он прижал юношу к стене и обеспокоенно выглянул из-за угла. Альфред смутно подумал, что они тут надолго!       – Ну конечно с твоего кабинета! Ты же не будешь отрицать, что тебе нужен свой кабинет? – голос и шаги его сиятельства постепенно стали слышнее, приблизились. – Ковёр там сейчас ужасный, стол даже для меня низковат, кресла тоже взывают хотя бы о новой обивке, если не о замене… а что бы тебе хотелось? Обещаю быть очень внимательным… – последняя фраза прозвучала мягко и очень волнующе. Альфред сглотнул. Граф фон Кролок воркует с Людвигом Баварским… да нет. Нет. Ничего такого!       Он вздохнул и уткнулся Герберту в шею. Духи… так приятно! Виконт вздрогнул и шарахнулся за угол, глядя на Альфреда большущими возмущёнными глазами: ты что?! Альфред нахмурился и подумал, что вообще-то его любит – знал, что Герберт не пройдёт мимо этой его мысли. Виконт закатил глаза – и засмущался: да ну тебя! Потом снова выглянул из-за угла, тоже заметив наступившую в коридоре тишину – беззвучно ахнул и, потрясённый, спрятался обратно. Вид у него был – слов не надо! «Что там? Что такое?» – встревоженно подумал Альфред.       – М-м-м… так, – послышался голос его сиятельства, со странно сбивчивой интонацией, – не будем никого смущать… пойдём. Нас ждут дела.        – Что? – спросил его Людвиг.       Герберт, пользуясь моментом, ухватил Альфреда за руку и повёл за собой, прочь от библиотеки.       – Что? – в свою очередь, спросил юный учёный, когда они отошли уже достаточно далеко. – Герберт? Что такое, что случилось?       – Представь себе, – отвечал виконт, – никогда не думал, что увижу, как мой отец… да он даже моей матери при мне целовал только руку!       – Он… он целовался с Людвигом? – спросил Альфред. Шёпотом.       – Угу. Подумать только! Mon papa! C’est terrible…* ужас! Мне так неловко…       – Да уж, – согласился Альфред. – Ничего себе!       Герберт на ходу закусил костяшки пальцев.       «Слишком робок, – отчего-то вспомнилось юноше. – И очень стыдлив!» Он подумал, что это даже трогательно: смущённый Герберт и граф (он, между прочим, запросто разрешил звать себя просто Амадеусом, и Альфред надеялся, что миг, когда придётся назвать его по имени, никогда не настанет), который за столько лет ухитрился ни разу не смутить своего единственного сына.       Герберт завёл его в ту самую гостиную, где стояла памятная обоим кушетка, и строго сказал:       – А теперь продолжим! Ты становишься в позицию, я тебя приглашаю… ну же, mon chéri!       – А можно… можно я тебя приглашу? – спросил Альфред. Сейчас он смог набраться храбрости.       – Ты? – брови Герберта приподнялись от изумления. – Ну ладно… а ты помнишь, с чего начинать?       – Помню! – уверенно заявил Альфред. Кажется, танцы давались ему лучше, чем медицина. Во всяком случае, нравились больше. И по затерянным в горах деревням скитаться не нужно…       Затерянного замка, комнаты и очень смущённого Герберта в ней вполне достаточно – чтобы чувствовать себя счастливым.