Кровь и снег, вино и вода

Всю дорогу обратно до центра Аликанте, Алан молчал, что не могло не беспокоить Део. Они всегда были близки, ближе, чем другие парабатаи. Амадео всегда знал об этом, он чувствовал, но многое изменилось. Казалось, Алан начал отдаляться от него, по непонятным ему причинам, но несмотря даже на это, Део был терпелив, зная, как сложно приходится его другу и поэтому, ждал. Ждал, когда Алан сам посчитает нужным рассказать ему о своих переживаниях. ― Чего молчишь? ― сравнявшись с другом, спросил итальянец. ― Думаю, ― коротко бросил Фанвулф, смотря под ноги. Такой ответ не удовлетворил Део, но он решил сменить тему. ― Что значит Гимле? ― Мм? ― Алан наконец обратил внимание на своего парабатая, подняв голову. ― Так, ты уверен, что готов к заданию, потому что судя по всему с концентрацией у тебя сейчас все плохо, ― и это была не язвительная шутка. Напротив, Фанвулф выглядел рассеянным и усталым, а таким в бой идти означало провал. ― Я в норме, ― отрезал парень, явно давая понять, что говорить сейчас он не в духе. ― Как скажешь, ― Део сощурился, разглядывая высокие башни демонов, что светились чистым светом адамаса. Он даже не заметил, как быстро они дошли до центра Аликанте. В городе было пусто, лишь изредка они замечали проходивших мимо угрюмых нефилимов и те из них, кто узнавал в одном из парней потомка Эйольвов, делали еще более угрюмые лица, отворачивая взгляд, словно от прокаженного. Амадео посмотрел на Алана, который в очередной раз сделал вид, что не замечает настрой окружающих к нему и итальянец подметил про себя, что с каждым разом, его парабатаю все сложнее притворяться, хоть это и давно вошло ему в привычку. Алан не раз говорил, что не любит приезжать в Идрис, и со временем, итальянец понимал почему. Ему было также неприятно, ибо эмоции Фанвулфа отражались и в его душе. Тоска, одиночество и горечь обиды. Но время шло и Алан учился подавлять и скрывать свои истинные чувства не только от окружающих, но и от своего парабатая. И Део знал, чем дольше его друг подавляет свои чувства, тем быстрее он теряет свою человеческую сущность, которую он когда-то так сильно стремился сохранить. Глубоко вздохнув, дабы отбросить тягостные мысли, Найтфолл повторил свой вопрос: ― Так что это значит? ― В скандинавской мифологии это чертог, куда уходят души умерших. Аналог вашему Раю, ― Фанвулф резко остановился, по привычке убрав рукой спавшую на лоб светлую прядь. ― Я думал это Вальгалла. ― Гимле прекраснее, чем Вальгалла, ― без энтузиазма продолжил Алан. Бледный свет башен демонов отражался в его глазах и играл в волосах, делая его похожим на ледяную статую. ― Когда наступит Рагнарек, только Гимле не коснется хаос. ― И зачем Освальд это сказал? ― парень не унимался, при этом внимательно следя за реакцией друга. ― Я не знаю, Амадео, ― грозно посмотрев на него, отрезал Фанвулф. Део почувствовал, как по телу словно прошелся еле ощутимый электрический разряд. «Опять». Алан в свою очередь также заметил секундную реакцию парабатая, но промолчал. ― Ты знаешь. Расскажешь, когда придет время, ― улыбнулся итальянец, встретившись со взглядом ледяных глаз норвежца. Фанвулф похлопал друга по плечу, кивнув головой. ― Спасибо.

***

Уже будучи в коридоре дома Пенхаллоу, парни услышали, доносящиеся из гостиной, голоса остальных ребят. ― Ты не знаешь, кто-то из его семьи имел отношение к Кругу? ― Что? К Кругу? Нет-нет, это уже не ко мне. Настолько личную информацию мне не рассказывали. Део резко перевел взгляд на Алана. «Черт! Только не это». Фанвулф сильно сжал челюсти и нахмурился. Он злился. Сильно. Амадео знал это, буквально чувствовал каждой клеткой своего тела, и уже был готов на худшее. ― Алан, не… Норвежец, не дослушав, резко вошел в комнату, натянув на лицо сияющую улыбку. Такие метаморфозы иногда не на шутку пугали его парабатая, но тот знал ― это маска. Маска, что скрывает его и защищает одновременно. ― Я ведь уже говорил, что если дамы хотят узнать меня поближе, то пусть не стесняются. Глаза Алин загорелись при виде высокого парня с густыми, светлыми волосами, зачесанными назад. ― Кажется ты спрашивала про мое отношение к Кругу, да? Или может я не расслышал? ― подойдя к Клэри спросил парень, сильно нагнувшись из-за колоссальной разницы в росте. ― Еще один шаг в ее сторону, и я оторву тебе бошку, ― сквозь зубы процедил Джейс. Алан улыбнулся еще шире, самодовольно посмотрев на парня. ― Вот так? ― он приблизился к Клэри еще ближе. Эрондейл за долю секунды преодолел расстояние между ними и ударил Алана в лицо. ― Джейс! ― одновременно крикнули Алек и Клэри. Фанвулф даже не отшатнулся, лишь слегка склонил голову. Амадео также подбежал к парням, встав за спиной друга, дабы остановить его в случаи необходимости. Алан театрально вздохнул, подняв голову. Из разбитой нижней губы тонкой струйкой текла кровь. Клэри заметила мимолетный зеленый огонек, что блеснул в глазах юноши и с долей неведомого страха, отошла назад. Оглядевшись, она поняла, что никто кроме нее не заметил эту странность. Норвежец же, встретился с ней глазами и подмигнул. ― Бьешь совсем как твой папаша, ― ухмыляясь сказал юноша. ― Я про того, который Моргенштерн. ― Еще хочешь? Можем выйти, ― Джейс угрожающе подался вперед, как рука Алека, что легла ему на спину, оттянула его назад. ― Хватит! Не веди себя как ребенок, он же тебя специально провоцирует, ― спокойно проговорил Лайтвуд. Алан вытер кровь тыльной стороной ладони, усмехнувшись. ― Если ты, Александр, тоже бьешь как твой папка, то думаю сегодняшнее задание сразу уж отменить, чем идти на верную смерть. ― Чем бросаться искрометными фразами обиженного десятилетки, лучше бы сразу сказал, в чем твоя проблема, ― сухо проговорил Алек. ― Проблема? У меня нет проблем. Лучше научи своего дружка самоконтролю. Самим не смешно? Обсуждаете нас за нашими спинами. Что в лицо спросить кишка тонка? ― заметив сидящую на кресле Алин, Фанвулф словно смягчился, ― привет, Алин. Алин в удивлении изогнула брови. ― Мы… мы разве знакомы? Алан проигнорировав вопрос девушки, продолжил: ― Советую всем отдохнуть, хотя вряд ли пару часов сна сделают из вас достойных нефилимов, если даже годы тренировок не помогли нучиться элементарному самоконтролю. В 6 сбор у главных ворот, ― снова повернувшись к Джейсу, он без тени улыбки промолвил: ― а если ты еще раз выкинешь что-то подобное, я уже не буду так милостив. Эрондейл вновь подался вперед, но хватка Алека была сильна. Повернувшись, Алан покинул комнату. Остался только Амадео, что с сожалением всматривался в лицо каждого нефилима, словно молча извиняясь за поведение своего парабатая. Он знал, что в какой-то степени Фанвулф заслужил то, что сейчас произошло, но несмотря на это он всегда будет на его стороне. Итальянец поймал себя на мысли, что если бы все переросло в серьезную драку, в которой он не смог бы остановить парабатая, то без промедления присоединился бы к нему и уничтожил бы любого, кто посмел бы причинить ему боль. «И как всегда, я безрассудно следую за ним». ― Спокойной ночи, ― тихо произнес парень, прежде чем пойти за Аланом. ― Део, ― внезапно окликнула его Клэри. Найтфолл застыл на месте, явно не ожидая такого. Мягко улыбнувшись, он повернулся лицом к девушке. ― Да? ― Что связывает его с Кругом?― решительно спросила рыжая. Амадео нахмурился, опустив голову. Он словно думал, стоит ли ему отвечать на такой вопрос или нет. Минуту спустя, он все же ответил, посмотрев Клэри прямо в глаза. ― Члены Круга истребили его семью. Валентин Моргенштерн самолично убил его отца, на глазах у пятилетнего Алана. Не только Клэри, но и остальные были шокированы этой информацией. Каждый из присутствующих нефилимов ощутил тень вины, за поступок что они не совершали. Вины за грехи своих родителей. Даже Джейс изменился в лице. ― Отдыхайте, ― кивнул итальянец, вновь зашагав к выходу. *Flashback* ― Нет, Валентин. Я никогда не вступлю в твой Круг, ― строго проговорила высокая девушка с длинными светлыми волосами. ― Забудь об этом и уходи. Ты предал Конклав, предал наш род, ― звонкий голос блондинки предательски дрогнул: ― ты предал меня. Валентин высокомерно ухмыльнулся, бросив на девушку презрительный взгляд. Он был импульсивен, неконтролируем в силу своей юности и характера, что нельзя было сказать о его сестре, что была ненамного старше него, а посему мудрее, рассудительнее и сдержаннее. Они были разные. Выросшие вместе, но совершенно непохожие друг на друга, словно огонь и вода. Он сеял хаос, а она придерживалась мира. ― Конклав прогнил и его законы устарели и больше не действуют. Нам нужна эта революция, чтобы выжить, ― фанатично твердил Моргенштерн ходя из стороны в сторону. Резко остановившись, он продолжил: ― Как ты не понимаешь, нефилимы деградируют, а все из-за этой нежити. Эта дрянь убила нашего отца, и ты еще смеешь меня называть предателем? Слова брата тронули ее, но она не собиралась прислушиваться к его безумным речам. Спокойно повернувшись к массивному окну, что открывал умопомрачительный вид на норвежские фьорды, она невозмутимо ответила: ― Отец не хотел бы такого возмездия. Ты знаешь. Тобой движет не желание спасти человечество, а простой эгоизм. Ты слеп. Зло только в тебе, а не в них. ― Я слеп? Нет, Агнет, я вижу все ясно, ― подойдя со спины к сестре, Валентин грубо схватил ее за плечо, развернув к себе лицом. Ее спокойствие выводило юношу из себя. Он резко взял ее руку, подняв вверх. На пальце, кроме кольца со звездами виднелось также другое кольцо, с головой волка и мечом. ― Связалась с Эйольвом. Возьмешь их имя? Их род проклят, из-за них происходит то, что происходит. ― Неправда! ― Агнет отдернула руку, впервые подняв голос. ― Да, я возьму его имя! Ибо ты уже оскверняешь Моргенштернов! Но я никогда не отрекусь от настоящих ценностей своей семьи! Смирись с этим, Валентин. Парень отошел назад, словно его ударили. Глаза блестели ненавистью и гневом. ― Агнет? ― у порога показался высокий парень с длинными светлыми волосами, собранными в небольшой пучок на макушке. Ясные, неоновые глаза остановились на Валентине, рука которого потянулась к большому мечу за спиной. ― Все в порядке? Девушка подошла к своему жениху, слегка приобняв его. Тот же нахмурился, не сводя глаз с Моргенштерна. ― Да, Якоб. Валентин уже уходит. ― Это хорошо, ― поцеловав девушку в макушку, он загородил ее собой, будто защищая. ― У нас не принято приходить к родственникам с оружием наготове. Валентин резко вытащил меч из ножен, приставив острием в сторону Якоба. ― Ты мне не родственник, ― с нескрываемой ненавистью проговорил парень. ― Промыл мозги этой дуре, настроил ее против собственной семьи. ― Может я тебе и не родственник, но и не враг, ― Фанвулф полностью загородил свою невесту, не сводя глаз с Моргенштерна. ― Но посмеешь оскорбить ее еще раз в моем присутствии, то не найдется дыры, куда ты сможешь спрятаться, ― Якоб вытянул правую руку с массивным кольцом и появившийся из ниоткуда черный дым начал собираться в его руке, в то время как глаза начали светиться все ярче и ярче. ― Ro deg kjære* ― тихо проговорила Агнет, пройдя вперед. Норвежец опустил руку и дым в мгновение ока рассеялся. ― Мы тебе не враги, Валентин, ― мягко продолжила девушка, пытаясь подойти к брату, ― прошу, одумайся. Парень застыл, с болью и долей печали смотря в глаза единственному родному человеку. Но мысли его давно уже были направлены в другое русло, а сердце очернено ненавистью. Он убрал меч в ножны, опустив голову. ― Наши дороги разошлись. Отныне, ты мне не сестра. И не попадайся мне на глаза, ― медленно подняв глаза проговорил юноша, буквально вплетая в каждое слово свою непомерную ярость и обиду. Сердце Агнет обливалось кровью, а печаль и тоска по брату, который пошел неверной дорогой сковывало ее душу в железных тисках. Она винила себя, свою беспомощность и последняя огонек надежды медленно гас. Валентин повернулся и зашагал прочь. ― А ты всегда будешь моим любимым братом… ― она пролила много слез по своему единственному родственнику, по маленькому мальчику, с которым росла, который оберегал ее и любил, но тут, по ее щеке прокатилась последняя слеза. *(норв.)Ro deg kjære — успокойся, дорогой