Кровь и снег, вино и вода

*Flashback* Массивное кольцо с головой волка и мечом блестело на изящном пальце девушки, что стояла на балконе, отчаянно вглядываясь во тьму. «Вернись ко мне. Только вернись ко мне». Очередная слеза покатилась из черных глаз девушки стоило образу любимого супруга всплыть в ее памяти. Несмотря на тот факт, что Агнет была родной сестрой разыскиваемого нефилима отступника Валентина Моргенштерна, Фанвулфы радушно приняли девушку в свою семью, что нельзя было сказать о самом Валентине, который отрекся от сестры сразу после того, как узнал о помолвке. И даже после такого отношения брата, который уже был преступником в Сумеречном Мире, опорочившим имя Моргенштернов, девушка отказывалась снимать фамильное кольцо со звездами, нося его рядом с другим. После долгих лет ожиданий, боли и разлуки, Агнет с Якобом поженились, но счастье длилось недолго. Очередного вооруженного столкновения нефилимов и членов Круга не удалось избежать. Охотники с обеих сторон получили серьезные ранения, а Якоб Фанвулф бесследно исчез, по словам очевидцев, попав в плен. Осторожный стук в дверь прервал тревожные мысли девушки. Поспешно вытерев бледные щеки, она вернулась в комнату. ― Войдите. Дубовая дверь отворилась, впуская в комнату мальчика лет пяти со взъерошенными светло-русыми волосами и яркими неоново-голубыми глазами, встретившись с которыми, сердце Агнет сжалось в тисках невыносимой тоски. Мальчик, в белой хлопковой рубашке, неловко закрыл за собой дверь, покраснев под взглядом своей новой родственницы. ― Я… я думал вы проголодались и принес вам сэндвичи, ― опустив глаза в пол, он протянул девушке тарелку с криво собранными бутербродами. Девушка не смогла сдержать улыбки, будучи тронутой поступком этого милого ребенка. ― Я уже говорила, что ты самый милый, добрый и умный мальчик, которого я знаю? ― перекинув массивную косу через плечо, Агнет подошла к мальчику, взяв тарелку у него из рук. ― И красивый? ― широко заулыбался он, не сводя с нее восхищенного взгляда. ― Самый красивый, ― наклонившись, девушка нежно, по-матерински, поцеловала его в лоб. Аппетита совсем не было, но ради Ивера, она готова была поесть. Откусив от разваливающегося сэндвича кусок, девушка покачала головой, пытаясь выразить максимальную степень удовольствия. ― Вау! Это так вкусно, ты точно сам это готовил? Ивер склонил голову набок, слегка надув и так пухлые губы. ― Конечно сам! ― с ноткой обиды возразил Фанвулф. ― Вам правда нравится? ― Безумно. И да, Ив, я уже говорила обращаться ко мне на «ты», договорились? Ивер торопливо кивнул, продолжая восхищенно смотреть на девушку. ― Ты хочешь пить? Я забыл принести тебе сока… или… что ты обычно пьешь с братом? ― ясные глаза мальчика суетливо бегали по комнате. При упоминании Якоба, сердце Агнет снова пропустило удар. «Мой милый мальчик, ты тоже скучаешь по нему». Глаза девушки наполнились слезами, но она продолжала улыбаться, смотря на Ивера, который так сильно был похож на своего старшего брата. Мимолетно смахнув слезу с глаз, она проговорила: ― Спасибо тебе за все. Ивер, заметив ее слезы, испугался и замолчал. Собрав волю в кулак, мальчик поднял голову и на редкость серьезным голосом продолжил: ― Не плачь. Брат сильный и обязательно вернется к нам, ― уверенно подойдя к девушке, мальчик взял ее руку, сжав. ― Не бойся, я защищу тебя, пока его нет. Улыбка вновь коснулась губ девушки. Наклонившись, она крепко обняла его. И на душе стало так тепло и уютно. Забота и доброта, с которой этот маленький мальчик относился к ней, окончательно покорили ее сердце. Воспитание и поведение, достойное настоящего джентльмена. Точно таким же был его старший брат, по совместительству супруг Агнет. Именно своей добротой, верностью и чистым сердцем он покорил ее сердце бесповоротно и навсегда. ― Мне… дышать… сложно, ― неловко подал голос Ивер. Наконец-то выпустив мальчонку из своих объятий, она нежно погладила его покрасневшие, детские щеки и поцеловала в лоб. ― Мама бы гордилась тобой и Якоб тоже. Ты достойный наследник своей крови и вырастишь замечательным человеком. Глаза Ивера округлились, а сердце забилось чаще. Агнет же протянула ему руку, решив разрядить грустную обстановку. ― А давай, ты покажешь мне созвездия. Я слышала, что ты хорошо в них разбираешься, как раз и небо сегодня ясное. Ивер гордо поднял голову, взяв предложенную руку. ― Да! Я лучше всех в них разбираюсь. Хотя папе и не нравится, что вместо тренировок, я так много времени уделяю звездам. ― До получения первой руны у тебя еще куча времени, так что не думай об этом. И можешь забрать телескоп Якоба, он давно хотел его тебе подарить, ― Агнет указала головой в сторону балкона, к которому они собственно и направлялись. И без того яркие глаза мальчика словно вспыхнули изнутри сильнейшим восхищением. ― Правда? Правда? Я могу его взять? ― Он твой, ― мягко кивнула девушка, слегка взъерошив его густые мягкие волосы. Ивер в спешке подошел к массивному телескопу и принялся рассматривать его со всех сторон, в то время как Агнет наблюдала за ним, оперевшись о перила. Внезапно улыбка пропала с его лица, а руки он спрятал за спиной. Поникший мальчик отошел в сторону, словно заветный телескоп вмиг потерял для него свою ценность. ― Ив? Все хорошо? ― съежившись от холодного вечернего воздуха, девушка подошла к помрачневшему мальчику. ― Отец… будет злиться, если я возьму телескоп себе, ― обреченно вздохнул Фанвулф. Девушка не понаслышке знала о жестком характере своего свекра, Сверра Фанвулфа. Став неоднократным свидетелем кровавой расправы над членами своей семьи, он навсегда потерял свою улыбку, заточив собственное сердце в камень. Потеряв множество родственников, он превратился в жесткого учителя для собственных детей, изнуряя их тренировками, дабы не допустить очередной трагедии в своей семье. Желание выжить и стать сильнее превратилось в фанатизм, который перерос в отсутствие эмпатии в отношении к собственным сыновьям. Агнет, задолго до замужества, не раз находила Якоба в бессознательном состоянии, со сломанными от долгих тренировок костями, лежащего на улице. Через боль, наказания и жесткое воспитание, Сверру все же удалось пробудить в Якобе сокрытое наследие Эйнара, которым обладали лишь единицы из семьи Фанвулфов. А именно, так называемый режим Берсерка, позволяющий носителю крови Эйнара высвобождать силу Великого Волка Фенрира. После смерти жены, он стал еще более безумен, заставляя младшего сына тренироваться с тех самых пор, как он научился ходить, дабы он также смог стать сильным, как его измученный старший брат. Агнет села на корточки и заботливо коснулась длинными пальцами лица мальчика. ― А мы ему не скажем. Это будет нашим секретом. И еще, Волчонок, не давай другим решать, кем тебе быть. Твой отец мудрый нефилим, но это твоя жизнь. Ивер поднял глаза, полные грусти, на девушку. ― Я тоже хочу быть мудрым как отец и сильным охотником, как брат, но при этом я хочу изучать звезды… хотя бы иногда. ― А кто сказал, что сумеречный охотник не может разбираться в астрономии? Я, например, неплохо вяжу и одновременно могу сражаться с толпами демонов. Смех Агнет словно звон колокольчиков сотряс воздух. Ивер восхищенно смотрел на нее и словно заразился ее улыбкой. ― Твой предок, Ингвар Фанвулф очень красиво пел. И что? Это разве делало его плохим охотником? Младший Фанвулф рассеянно покачал головой. ― Я понял! Я буду первым Фанвулфом астрономом! ― с энтузиазмом воскликнул мальчик. ― Этот мир жесток и опасен, милый, и нас с самого рождения учат сражаться и убивать, но это не значит, что мы должны оставлять все простое, человеческое позади себя. Именно наше простое желание смотреть на звезды и закаты, петь и танцевать, в конце концов, и делает нас людьми. Длинные пальцы девушки словили на ветру маленькую еловую веточку. Недолго думая, Агнет протянула руку и закрепила молодую ветвь в густых светлых волосах мальчика. ― А теперь, Волчонок, думаю надо пройти в комнату, звезды покажешь на карте, а то простудишься. Не успела нога девушки вступить в комнату, как откуда-то снизу раздался мощный взрыв. Агнет моментально среагировала, инстинктивно прикрыв мальчика своим телом. ― Что? Что это такое? Девушка потянулась к прикроватной тумбочке и достала оттуда изящный клинок серафима, а также небольшую сумку с метательными ножами. ― Оставайся в комнате, Ивер, ― строго наказала Агнет, умело закрепляя ножи на грубом поясе, вокруг талии. ― Кемуэль, ― клинок моментально засветился чистым белым светом адамаса. ― Я могу сражаться! ― Прошу тебя, Волчонок, ― не смотря на тревогу, улыбнулась девушка. ― Но ведь… я должен тебя защищать! Я… не хочу быть бесполезным, как сказал папа, ― слеза предательски потекла из ясных голубых глаз мальчика. Ивер резко вытер ее и решительно посмотрел перед собой, ― я воин! Я мужчина крови Эйнара! ― Знаю Ив, я знаю. Доверься мне, я… Раздался еще один взрыв, уже намного ближе. Сжав клинок сильнее, девушка бросила последний взгляд на напуганного мальчика и спешно покинула комнату, заперев дверь на ключ. ― Прости меня, Волчонок. Твое время обязательно придет. Оказавшись в темном коридоре, Агнет вытянула руку перед собой, дабы свет клинка хоть как-то освещал путь. Достигнув главного зала, она обнаружила серьезно раненого нефилима, который лежал при смерти. Девушка быстро подбежала к товарищу и стала осматривать его. Рука была изрезана в нескольких местах, из раны на ребре сочилась кровь, а кожа на груди была покрыта волдырями, от сильных ожогов. ― Эрик? Что случилось? Где Сверр? Где все? Парень слегка привстал, придерживая кровоточащую рану на боку. ― Уходите, прошу вас. Возьмите Ивера и бегите отсюда. Скоро… придут… придут на помощь, ― парень медленно терял сознание. ― Нет, нет, нет, ― Агнет достала из-за пояса стило и разорвав пропитанную кровью рубашку парня, принялась рисовать «Иратце», пока юноша лихорадочно глотал воздух. Она была так сосредоточена на спасении товарища, что полностью потеряла бдительность, не заметив врага, что подкрадывался к ней все ближе и ближе. ― Моя любимая жена! ― раздался позади такой родной, но одновременно злобный голос. ― Я-то думал, что меня уж совсем никто не ждет. Девушка среагировала моментально, встав на ноги и загородив собой раненого нефилима, который медленно приходил в себя. Перед ней стоял ее любимый человек. Тот, по которому она плакала все ночи, ожидая возвращения в целости и сохранности, но приглядевшись, Агнет почувствовала, как сердце ее упало. Перед ней был не Якоб, а нечто первобытное, зловещее и невероятно могущественное, притворяющееся ее мужем. Такие яркие, добрые и кристально-голубые глаза Фанвулфа приобрели кислотно-зеленый оттенок, отражая внутреннее адское пламя, что поселилось в его теле. Мягкая улыбка, которой он одаривал ее перед каждым поцелуем, сменилась на зловещий оскал хищника, а тело, некогда покрытое священными рунами, теперь же было усыпано многочисленными шрамами, что свидетельствовали о долгих пытках. ― Даже не обнимешь меня, Агнет? ― парень раскрыл руки, медленно, но уверенно шагая к возлюбленной. Зеленые, светящиеся как у затаившегося зверя глаза переметнулись с нее на раненого парня. ― Заботишься о другом мужчине, пока я здесь? ― Якоб… Она пыталась держаться, оставаться сильной, но стоило ей произнести его имя, такое любимое и родное, как слезы хлынули из ее темных глаз. *End Flashback* ― Так что же он скрывает? ― Изабель прошла в гостиную, уже в обычной одежде и с собранными в высокий хвост волосами. Клэри и Саймон также присоединились ко всем, ожидая ответа от Магнуса. Тот чувствовал большую ответственность и не хотел раскрывать тайну Фанвулфа даже своим близким, ибо знал, насколько для Алана это болезненно. Опустошив бокал, маг с треском положил его на стол и расслабленно положил голову на плечо сидящего рядом Алека. ― Спросите у его парабатая, ― устало массируя переносицу, проговорил он. ― Хватит ломаться, колись уже, ― нетерпеливый голос Джейса грубо сотряс воздух. ― Что вы от меня хотите? Конкретно. ― Алин сказала, что члены Круга убили его семью, ― тихо, почти шепотом произнесла Клэри. Девушка не могла найти себе места с того самого дня, как узнала об этом. Груз вины за совершенные преступления ее биологического отца все еще давили на ее плечи невыносимой тяжестью. Она была уверена, по потухшим взглядам Лайтвудов и помрачневшему Джейсу, что не одна она испытывала ответственность за деяния своих родителей. ― Да, так и есть. Можно сказать, что Валентин испортил ему жизнь еще до того, как он родился, ― Магнус словно ощутив это напряжение, выпрямился. Нависла тяжелая пауза, которую прервал беспокойный голос Клэри. ― У вас не было чувства, что вы с ним знакомы? Магнус загадочно улыбнулся. ― Конечно он тебе знаком. Все, словно по команде, повернули головы к Магнусу. ― Так, меня это уже бесит. Говори, как есть! ― Джейс с нескрываемым любопытством подался вперед, намекая на жизненно важную необходимость услышать объяснения. ― Я даже немного удивлен, что Джослин не упоминала об Агнет Моргенштерн. ― Агнет? ― впервые слышу. ― Она была членом Круга? ― Она мать Алана и старшая сестра Валентина. Да, дорогуша, Синеглазка твой кузен. Зеленые глаза девушки расширились в удивлении. «Вот почему его лицо кажется мне знакомым». Сердце девушки сжалось «Валентин разрушил жизнь даже своей родной сестре. Почему он позволил ей умереть? Что он сделал с Аланом? Неужели он также отравлен демонической кровью, как… Джонатан?» Рука Джейса, что заботливо легла на ее плечи, выдернула ее из омута тревожных вопросов, что крутились в ее голове безумным водоворотом. Оглядев остальных, она также уловила то тревожное удивление, что отражалось и на ее лице. Клэри уже хотела подать голос, как в комнату резко ворвался Алан. Некогда белая рубашка парня была испачкана в крови, а на лице, словно маска застыл страх, смешанный с яростью и печалью. Он крепко держал Амадео за плечи, поддерживая, пока кровь хлестала из раны у него на плече. Льдисто-голубые глаза норвежца застыли на Магнусе, который моментально вскочил с места. ― Помоги, ― проглотив ком в горле произнес парень. ― Что случилось? ― Алек также поднялся, поспешив к парням. Део поднял голову, слегка сощурившись. ― Я в порядке, рана несерьезная, ― тень улыбки коснулась его красивого лица. Стоило Фанвулфу это увидеть, как он почувствовал невыносимую боль, словно в грудь вонзились миллионы игл. «Не улыбайся, не улыбайся. Как ты можешь улыбаться в такой ситуации?» ― Не говори, ― сквозь зубы процедил он, пока Алек выводил на оливковой коже итальянца «Иратце». Стоило Лайтвуду дорисовать последнюю линию, как руна моментально исчезла, даже на секунду не остановив кровотечение. ― Что? ― Отравили. Клинок был отравлен. Алан, создавший для себя образ саркастичного мерзавца, ни во что не ставящего остальных, буквально дрожал, смотря как его парабатай продолжает терять кровь. Магнус за секунду преодолел расстояние между ними и нежно поднял лицо Део, который словно был опьянен сильным дурманом. Внимательно вглядываясь в его глаза, он словно пытался найти в них ответ на свой немой вопрос. ― Он истекает кровью! Помоги ему! ― крикнул резко Алан. Мимолетный зеленый свет вспыхнул в глазах норвежца, а голос зловеще раздвоился на последнем слове. Найтфолл, среагировав на голос парабатая, неестественно дернулся, как если бы его ударили током. На этот раз аномалию, связанную с этим странным нефилимом заметили все, слегка сделав шаг назад. Все, кроме Бейна. ― Держи себя в руках. Ему от этого только больнее, ― грозно предупредил Магнус, почувствовав сильный всплеск демонической энергии. ― Надо уложить его. Несите его в спальню. Алек и Джейс многозначительно переглядывались, будто мысленно обсуждая происходящее. Первым прервался старший Лайтвуд, помогая Алану переместить Део в другую комнату. Клэри же не могла оторвать взгляда от своего новообретенного кузена, все проводя параллели между ним и Джонатаном. То, с какой осторожностью и любовью он держал своего парабатая, тот страх за жизнь Део в его глазах, точно не могли принадлежать человеку с черной душой. Но одно сходство девушка все же заметила, отчего холодок пробежал по ее спине. Та вспыхнувшая мимолетная ярость на его лице от одной мысли, что кто-то причинил боль дорогому человеку, настораживало Клэри. Да, эта злоба и ярость имела под собой благородную основу, но она пугала, ибо такой злобы, хоть и секундной она видела лишь на лице своего брата. ― Кто это сделал? ― спросил Джейс, расчищая пространство для Алана и Део. Алан молчал, полостью сосредоточившись на Део. Его рука сильно сжимала руку парабатая, а губы были поджаты, сдерживая всю его внутреннюю боль. Амадео, в свою очередь, уже был без сознания, бледнея с каждой секундой от потери крови. Фанвулф заботливо убрал прядь каштановых волос с лица друга, не сводя с него глаз. Магнус опустился рядом, растирая руки, из которых вырывались ярко голубые искры. Кошачьи глаза мага все сильнее загорались желтоватым светом пока искры превращались в яркие сгустки света. Стоило рук Бэйна опуститься к ране на плече Део, как тот сморщился и слегка задрожал. Алан беспокойно опустился ближе, сильнее сжав руку друга. Рана, из которой непрерывно сочилась кровь, начала медленно затягиваться. ― Его отравили на редкость бесячей дрянью, ― тихо выругался Бейн, продолжая надавливать на рану Део, что снова начала кровоточить. ― Почему? Почему не получается? ― заерзал Алан, в смятении переводя взгляд с Део на Магнуса. ― Если ты перестанешь истерить и дашь мне сосредоточиться, то все будет хорошо, ― недовольно буркнул Магнус, усиливая потоки света, направленные на Амадео. Та зловещая энергия, что исходила от Фанвулфа, не давала ему сосредоточиться, сбивая и вызывая резонанс с его собственной магией. Спустя пару минут рана полностью и окончательно затянулась и потоки голубого света, вновь превратившиеся в мелкие искорки, исчезли между пальцами Бейна. Маг поднялся, устало растирая шею. Взгляд его остановился на норвежце, что сидел на коленях рядом с кроватью, нежно поглаживая руку друга. Глаза парня, полные беспокойства и грусти были направлены на его лицо, словно никого и ничего не существовало вокруг. ― Он… холодный, ― почти шепотом произнес Алан, инстинктивно поднеся руку парабатая к своим губам. Та демоническая аура, что окутывала парня минутами ранее, начала медленно рассеиваться, словно ее и не было. Еле заметная улыбка коснулась губ Бейна. «Как же я раньше этого не замечал?» ― С ним все будет в порядке. Пусть спит, а когда проснется, нарисуйте ему руну, чтобы восстановить кровь, ― устало проговорил Магнус, вытирая окровавленные руки. ― И да, потребуется пару дней, чтобы эта дрянь вышла из его организма, а пока, ему лучше не получать ранения. Даже незначительный порез может вызвать серьезное кровотечение. ― Это яд который вызывает несвертываемость крови? ― спросил Алек. ― Типа того. Наступила тишина, которую никто не смел нарушить. Все были как на иголках и ждали ответы на мучающие их вопросы, но никто не решался задать их. Алан сидел возле Део не двигаясь, все держа его руку у своих губ. Неожиданно Алек подошел к нему, положив руку на плечо. ― Что там произошло? ― В меня запустили клинком и... Део заслонил меня собой, ― непривычные нотки боли и печали были отчетливо слышно в его вечно задорном и бодром голосе. Алан не хотел раскрывать деталей. Он просто не мог и не хотел делать это сейчас, хоть и понимал, насколько это эгоистично с его стороны. ― Может уже пора рассказать все? Кто ты черт побери такой и что за хрень творится вокруг тебя? ― резко бросил Джейс, дернувшись, словно ужаленный. Алан бросил испепеляющий взгляд в сторону Эрондейла. ― Не твоего ума дело, НедоЛайтвуд, ― яростно бросил он. ― Твое молчание подвергает нас всех опасности, ― вмешалась Изабель. ― Мы не знаем с чем имеем дело. А ты отказываешься раскрывать нам правду. ― Что если этот козел пришел бы сюда? А мы даже не знаем, как его убить, ― Саймон также подал голос. ― К тому же… руническая магия не помогает. ― Мы не сможем работать с человеком, о котором ничего не знаем. Вокруг происходят странные вещи и, кажется, только мы остаемся в неведении. Как мы можем быть защищены, если не знаем, что за чертовщина вокруг происходит? ― спокойно добавил Алек, поддерживающе сжав плечо норвежца. Лишь Клэри молча наблюдала со стороны, пытаясь подобрать нужные слова. ― Я не обязан ничего вам рассказывать, ― Алан грубо скинул руку Лайтвуда с себя. ― Я мог бы решить это все в одиночку, но Консулу приспичило навязать вас мне. Потерпите еще немного. Вернемся в Идрис, я сдам отчет и надеюсь, мы больше не увидимся. Я все сказал. Ребята многозначительно переглянулись. Джейс уже хотел возразить, как крепкая рука Магнуса схватила его под локоть, потащив к выходу. ― Оставь его. У вас еще будет время поговорить, ― закрыв за собой дверь, бросил он. Как бы не хотел Джейс высказать Алану все, что он о нем думает, но он все же позволил Бейну увести его подальше.

***

― Какого хрена ты делаешь? ― воскликнул Джейс, как только Магнус затащил его в гостиную. Остальные также последовали за ними, решив оставить Алана наедине с Део, дабы они оба пришли в себя. ― Делаю то, что правильно. А теперь помалкивай и вот, жри печенья, может подобреешь, ― парень запустил в него пакетом с овсяными печеньями. На немой вопрос Джейса, он пожал плечами, ― Макса они успокаивают, когда он истерит. ― Ну знаешь, я не намерен сидеть на жопе ровно и ждать, пока нас тут зарежут из-за него. Либо ты мне рассказываешь, что за черт здесь происходит, либо я пойду к нему и выбью из него ответы. Магнус усмехнулся, наливая себе кофе. ― Во-первых, Блондинчик, моя квартира защищена, и никто сюда не прорвется. Они были за пределами моей магии, поэтому Очаровашку подрезали. Во-вторых, лучше тебе его сейчас не трогать, пацан иногда бывает слишком буйным и легко сможет надрать твой ангельский зад, ― отпив из бокала с кричащей надписью «супер гей папа» спокойно проговорил Бейн. ― Что ты сказал?! Клэри ударила Джейса в плечо, призывая замолчать. ― Не время, Джейс! ― Да хватит уже! ― Алек также вмешался. ― Я знаю сейчас все на взводе, но давайте немного наберемся терпения и подумаем. ― Какой смысл, если Магнус молчит? Мы тут будем сыщиков изображать? ― Изабель раздраженно выдернула заколку, распустив густые волосы. ― Вы меня уже достали, ― маг, без сожаления и с громким треском, положил чашку на дорогой стол из красного дерева и покинул комнату, хлопнув дверью. ― Это на него не похоже, ― удивленно проговорила Клэри. ― Я поговорю с ним, ― устало массируя виски, Алек опустился на кожаный диван. Он, точно так же, как и все, был уверен, что Магнус знает об их новом знакомом гораздо больше, чем кажется, и что эти воспоминания довольно трагичны, раз он так сильно старается их избегать. Закинув голову назад, Алек наконец-то мог насладится тишиной, которой ему так не хватало в последние дни. Все также молчали, поглощенные своими далеко не радужными мыслями, в полумраке роскошной квартиры, где-то в центре Бруклина.