Кровь и снег, вино и вода

Алан буквально не мог найти себе места, то и дело мечась по комнате и каждую секунду проверяя своего парабатая. Голова жутко болела, организм требовал сна, но адреналин бил ключом, не давая уставшему мозгу ни минуты покоя. Безумно хотелось курить, но открывать окно парень не решался, боясь впускать в теплую комнату холодный ночной воздух. Устав стоять у окна, он снова подошел к кровати, на которой мирно спал Амадео. Опустившись рядом, Алан позволил себе остаться, разглядывая такие родные черты лица. Густые волосы спящего юноши спутались и слегка слиплись на концах от крови, заметив которую, Фанвулф почувствовал очередную вспышку ярости. Никто не смеет причинять боль его парабатаю. Еще в самый первый день их знакомства, когда этот загорелый мальчик впервые улыбнулся ему, Алан поклялся защищать его ценой собственной жизни. Факт того, что он сам многократно послужил причиной травм Део сжимали сердце норвежца в тисках невыносимой муки. Длинные бледные пальцы Алана осторожно коснулись его скулы и далее очерчивая линию подбородка спустились ниже к шее и остановились на конце огромного шрама от ожога. «Я во всем виноват. Я просто хочу быть с тобой и защищать, но все, что я делаю, так это причиняю тебе боль». Он мечтал задержать пальцы на его теплой коже еще дольше, но не смел позволить себе эту роскошь, зная, чем это может обернуться. Несколько лет назад, отгородив себя от самого близкого человека, покинув его, Алан был уверен, что поступает правильно, но никак не ожидал, что Део последует за ним. Как и всегда. Тень грустной улыбки коснулась губ норвежца. Внезапно Део тихо застонал, медленно открыв зеленовато-карие глаза. Алан моментально вскочил, наклонившись к другу. ― Эй эй, ты как? ― не удержавшись, он снова прикоснулся к его лицу, убрав непослушную каштановую прядь. ― Как после вечеринки… хорошей вечеринки, ― сонно проговорил парень, пытаясь принять сидячее положение. ― Может будешь лежать? Где болит? Део, сфокусировав зрение мягко улыбнулся, смотря как беспокоится и суетится его парабатай. Это было довольно непривычно для него, поэтому Найтфолл пытался растянуть этот момент и запомнить навсегда, ибо Алан редко заботился о ком-то и нервничал. ― Я принесу тебе свою футболку, если хочешь переодеться. Тебе заварить чай? Или лучше кофе? ― продолжал тараторить парень. ― Меня всего лишь ранили в плечо. Все хорошо, ― улыбка парня стала шире. ― Ты издеваешься? Ты чуть коньки не откинул. Тебя отравили. От этой дряни и ранка от маникюрных ножниц могла бы быть смертельной, ― немного успокоившись, Алан снова опустился на край кровати, посмотрев в светло-карие глаза друга, которые как всегда светились изнутри безрассудным оптимизмом. ― Не откинул же. Думаешь от меня так просто избавишься? ― указав пальцем на правое предплечье, где красовалась руна «Парабатай», пошутил он. Фанвулф резко встал, опустив голову. Былой задор и радость уступили место печали, смешанной с мрачной злобой. ― Это не смешно. Не говори так больше. ― Прости. Я не хотел, ― Део осторожно потянул руку к парню и потянул за край рубашки, приглашая снова присесть. ― Иди сюда. Фанвулф послушно присел и аккуратно взяв его за руку, сжал. Он поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, словно зрительно пытаясь объяснить то, что он чувствует. Кристально-голубые глаза теперь были полны печали и сожаления. Сожаления настолько сильного, что Део не мог оторваться, буквально чувствуя, как сжимается его сердце. ― Зачем ты прикрыл меня? ― А как бы ты поступил? Что ты несешь? ― Ты пострадал из-за меня. Я должен был быть на твоем месте, этот яд предназначался мне. Найтфолл вырвал свою руку, вскинув голову в возмущении. ― Нет Алан! Не был бы! Тебя хотели убить! Целились прямо в спину. Если бы клинок настиг тебя, он проткнул бы тебе сердце. Ты хоть слушаешь что ты несешь? ― А настиг тебя! Думаешь мне легче от того, что рану получил ты? Прошу, не прикрывай меня больше. Я вылечусь быстрее, чем ты, ― вспомнив про наставление Магнуса, Алан достал из кармана изящное стило, что досталось ему от матери. Найтфолл смиренно сел боком, дабы он смог нарисовать «Иратце» у него на плече. ― Я буду прикрывать тебя до последнего своего вздоха. Даже если ты будешь бессмертным и неуязвимым, ― тихо произнес парень, смотря как его парабатай изящными движениями выводит на его коже руну. Рука Алана сильнее сжала стило. Фанвулф поднял глаза на итальянца, который смотрел на него с теплой улыбкой, в которой можно было уловить тень грусти. ― Нам надо в Идрис, ― опустив глаза, слегка отстранился Алан. ― Тебе вечно куда-то надо. Так не хочешь оставаться со мной наедине? ― горько ухмыльнулся парень. ― Несешь херню. Впрочем, как и всегда, ― встав с кровати засмеялся парень. ― Я весь… в засохшей крови. Думаю, будет неплохо привести себя в порядок, ― Део замялся. ― Ты смог разглядеть этого ублюдка? ― Я увидел не больше твоего. ― Я попал в него. Клинок пронзил ему ладонь. Я уверен в этом, ― вспоминая мрачные эпизоды, тихо говорил Алан. ― Хоть что-то, ― улыбнулся парень. ― Хотя бы появился отличительный признак. Део медленно встал, почувствовав головокружение. Потеря крови и наличие яда в организме все еще затрудняли его передвижение. ― Ты куда собрался? ― мигом вскочил норвежец. ― Ну… тебе же надо в Идрис. Иду собираться, ― Найтфолл крепко ухватился за край кровати, максимально пытаясь скрыть головокружение. ― Мы идем к Джии и придуркам из Совета, а не на шоу красоты, ты чего паришься? ― Я не пойду с такой головой, ― упрямо бросил парень, медленно шагая в сторону ванной, как почувствовал холодную руку парабатая, бережно приобнявшего его за талию. ― Ты думал, я не замечу, как тебя шатает? ― Со мной все хорошо. ― Я просто помогу. Део не стал возражать, ибо без помощи друга он бы провел в ванной целый день, да и возможность провести с ним побольше времени подальше от посторонних глаз, в обычной квартире было в последние годы довольно редкой возможностью. ― Ты ведь… только волосы хочешь помыть, так? ― немного робко спросил Алан. Део кивнул, усевшись на бортик огромной ванной. Осторожно подняв руки, он начал медленно стягивать с себя футболку, что была порвана и покрыта коркой засохшей крови. Недолго думая, Фанвулф подошел к другу, но тот уже сам справился, выкинув грязную одежду в сторону. Алан сжал зубы, не в силах спокойно смотреть на покрытое кровью тело друга. Заметив напряжение парабатая, Део улыбнулся как ни в чем не бывало. ― Расслабься, ― он склонил голову к правому плечу, куда его ранили несколько часов назад и обнаружил лишь кривой рубец, как если бы рану он получил несколько месяцев назад. ― Магнус творит чудеса… во всех смыслах. И… да сам видишь в каком я состоянии… так что, не мог бы ты выйти? Я все же приму душ. Алан молчал, смотря куда-то в стену. Стук собственного сердца в ушах заглушал голос Амадео. Найтфолл попытался встать, дабы привести в чувство своего зачарованного друга, как резкое головокружение заставило его ухватиться за ближайшую стену. Фанвулф моментально среагировал, приобняв парабатая, дабы не дать ему упасть. ― Держу… я тебя держу, ― как-то грустно проговорил норвежец. Парень моментально съежился и покрылся мурашками от прикосновения холодных пальцев к своей оголенной коже. Его хватка была уверенна и сильна. Это была хватка человека, на которого он мог положиться, которому мог доверить и доверял свою жизнь. Осторожно подняв руку, Найтфолл приобнял Алана в ответ, устало уткнувшись лбом ему в плечо. ― Все хорошо… ― тихо проговаривал Алан, впиваясь в горячую кожу друга пальцами. ― Я помогу тебе. Странное чувство овладевало душой Фанвулфа. Давно утраченное, спрятанное, но такое манящее чувство. ― Сядь на край, спиной ко мне и опусти ноги в ванную, ― аккуратно направляя тело друга говорил норвежец. Несмотря на головокружение и слабость, Део улыбался. Впервые за долгое время ему хотелось улыбаться не потому, что так лучше, а потому, что его сердце отбивало бешеный ритм в пленяющей душу эйфории. Усевшись на бортик ванны, итальянец крепко схватился за края, слыша, как Алан открывает кран и регулирует температуру воды. Секунда и теплая вода потекла по его голове вниз по шее успокаивающей струйкой. ― Не горячо? Машинально Део откинул голову назад и открыл глаза, вновь столкнувшись с опустившимся над ним беспокойным и таким красивым лицом своего парабатая. ― Део? ― Да? Ты что-то говорил? ― Я спросил, как вода. ― Потрясающе, ― закрыв глаза, умиротворенно произнес парень. Алан же аккуратно запускал пальцы в мягкие волосы парабатая, смывая с них засохшую кровь. Перед глазами то и дело мелькали кадры из давно минувших дней, когда они жили под одной крышей в Римском институте. Мозолистые пальцы нефилима нежно касались шеи итальянца пока мысли вновь болезненно таранили его рассудок. Совместные тренировки, ночи в библиотеке, первое совместное задание и… объятья в дождливые осенние дни. Фанвулф дернулся, словно пытаясь выкинуть из головы мучительные воспоминания о днях, когда он был счастлив. ― Почему ты оставил меня? ― не раскрывая век, неожиданно спросил Амадео. ― Что? ― Ты слышал. Почему ты оставил меня? Шесть лет назад. «Не надо, Део, прошу». Будучи опытным убийцей и превосходным воином, он думал, что может сохранять спокойствие и хладнокровие в любых ситуациях, но вот он… Он был его единственной слабостью. Алан не знал, как ответить, он ждал этого вопроса, продумывал тысячи, сотни тысяч вариантов ответа, но так и не смог найти нужный. ― Почему ты спрашиваешь это сейчас? Прошло столько времени. Амадео открыл глаза и выпрямившись, повернулся к Алану, который застыл словно статуя. ― Потому что только сейчас мы по-настоящему одни и ты ответишь искренне. ― В Некро… ― Нет! Не вспоминай. Я ненавижу все время проведенное в стенах этого Ада. Да и в Некроситете ты был другим. Спроси я об этом там, ты бы не ответил. ― Почему ты пошел туда, раз так ненавидел? У тебя всегда был выбор уйти или остаться. Амадео убрал влажные волосы назад и горько ухмыльнулся. ― А ты не знаешь, да? Не понимаешь? ― Не понимаю? ― парень слегка подался назад, как если бы его толкнули. ― Хватит отвечать вопросом на вопрос! ― Амадео ударил рукой о бортик ванной, стиснув зубы в ярости. ― Я уже не вернусь туда. Я все решил, Алан. С меня хватит стен Схоломанта! ― Ты винишь меня? Я блять просил тебя приехать в Некроситет? Просил? Нахрена ты это сделал? Чтобы обвинять меня потом? ― Потому что я знал, что ты не вернешься в Рим… не вернешься ко мне. Это был единственный способ быть рядом с тобой. Алан молчал, пытаясь изо всех сил сохранить невозмутимый вид лица. «Пусть лучше ты будешь считать меня бесчувственным эгоистом». У Фанвулфа было только две пути, либо отдалиться от своего самого любимого и близкого человека, либо остаться с ним и обречь на страдания и боль. И Совет, и Консул ясно дали ему понять, что он может ненароком навредить своему парабатаю, так как их связь до сих пор не была изучена. Поэтому Алан решил уйти, без объяснений и лишних разговоров. В 17 лет он покинул Римский Институт, место, которое он звал домом. ― Я ушел, чтобы мы оба были свободны. Ты больше не обязан быть со мной. Мы даже клятву не давали, как это обычно принято, ― грустно ухмыльнулся норвежец, вспомнив как именно они получили свои руны побратимов. ― Не клятва заставляет меня следовать за тобой, ― указав на руну «Парабатай», тихо проговорил парень. ― Это меня и пугает, ― тихо произнес Алан, уже отстранившись. Део громко усмехнулся, опустив голову. ― Уходи. Дальше я сам. Фанвулф молча покинул ванную, аккуратно закрыв за собой дверь. Мысли, от которых он хотел избавится, вновь яростно таранили его разум.

***

Высокая стройная фигура уверенно шагала по подземным коридорам. Засохшие цветы хрустели под тяжелыми ботинками, а зеленое пламя факелов освещали стены, разрисованные золотыми красками. У высоких арок, разделявших многочисленные проходы стояла стража в изысканных легких доспехах, с длинными копьями. Фигура игнорировала короткие поклоны проходящих мимо придворных, уверенно шагая по извилистому коридору, пока наконец не оказался в прекрасном сумеречном дворе. Двор был огражден массивными статуями в рогатых шлемах, у которых располагались места для сидения, словно амфитеатр. Дальше статуй виднелись красивые высокие деревья, словно сотканные из чистого золота. А впереди, в противоположной от входа стороне виднелось другое дерево, что отличалось от всех. Высотой почти до небес и широтой в несколько десятков метров, оно также, как и другие деревья испускало золотой свет, а цветы, что виднелись сквозь золотые листья, напротив, испускали яркий серебристый свет. У самого основания прекрасного древа виднелся массивный трон, образованный могучими серебристыми корнями. На престоле, усыпанном золотыми листьями сидела высокая мужская фигура в изысканной диадеме, созданной руками искуснейших мастеров. Даже самый необразованный представитель нежити смог бы разглядеть элегантный и неповторимый почерк эльфийской работы. Заметив появившегося гостя, мужчина склонил голову набок. А кривая улыбка коснулась его красивого лица. ― Порадуешь меня хорошими вестями, брат мой? Новоприбывший наконец-то откинул капюшон назад, явив присутствующим свой лик. Длинные черные волосы, обрамляющие бледное лицо, местами были убраны за заостренные уши. Опустив голову в уважительном поклоне, он поднял желтые, словно осенняя листва, глаза на своего короля. ― Мне не удалось, ― коротко проговорил эльф. ― Мой король, позвольте мне! ― бросил выступивший вперед эльфийский воин с ярко-красными глазами. Тот, кого все именовали королем, медленно встал со своего трона, откинув черный, расшитый золотом плащ назад. Молодой мужчина неторопливо зашагал вперед к своему брату. Тот держался уверенно, хоть и с каждым шагом мужчины чувствовал надвигающуюся угрозу. Холодная рука коснулась его подбородка, резко, даже грубо подняв лицо наверх. ― Наэль, ты не перестаешь меня разочаровывать, ― угрожающе произнес эльфийский король. Наэль наконец осмелился посмотреть в лицо своему брату. Иссиня черные волосы короля свободно падали ему на плечи, а острые, резкие черты лица наделяли его нереальной красотой, хоть и угрожающей и опасной. На острых скулах мужчины виднелись белые, почти прозрачные татуировки в виде извилистых линий, свидетельствующие о его королевском происхождении. Король Агит Аннун-Эйд был внешне очень похож на своего единоутробного брата, хоть и обладал одной весьма примечательной чертой: глаза эльфийского правителя имели неестественный, даже для фейри, кислотно-зеленый цвет, словно в них горело адское пламя. ― Он был не один, ― выпрямившись проговорил эльф. Агит ухмыльнулся, склонив голову. ― Это не оправдание. ― Мой король, ― вперед вышел один из воинов, склонив голову в почтительном поклоне он ожидал позволения заговорить. Агит еле заметно кивнул, призывая воина продолжать. ― Принц Наэль не виноват. Этот нефилим скрывает свою истинную сущность. Когда мы застали их в лесу Брослин, он хотел вступить с нами в бой, но в последний момент передумал. ― И что же заставило его передумать? ― король подался в перед, выражая заинтересованность. ― Молодой мужчина. Тоже нефилим, ― подал голос принц Наэль. ― Интересно, ―задумчиво проговорил правитель, ― и кто же он? Любовник? Друг? Или может, родственник? Разузнайте. ― Его парабатай. Эльф откинулся назад на своем троне, удовлетворенно засмеявшись. ― Так вот оно что. Вот кого ты прячешь Эон*. Столько лет он не принимает свою истинную форму. Именно из-за него. ― Что? ― Его парабатай, а точнее его руна «Парабатай» сдерживает силу Самаэля заключенную в нем. Это, своего рода его ниточка с его человеческой сущностью. Другие постоянные руны мы вырежем, не составит труда, но вот его связь с мальчишкой разрушить будет непросто. Только смерть. ― Мне стоить убить его парабатая? ― Наэль помрачнел. ― Мне он пока не интересен. К тому же, он может нам пригодиться в будущем, но если встанет на пути, то убейте. Как раз позлим нашего дьяволенка. Наэль молча кивнул. ― А тебе, брат мой, думаю, не хватает мотивации. ― Мотивации? ― недоумение отразилось на лице парня. ― Я обещал, что сделаю это… ― Наэль, я все равно хотел вонзить клинок в сердце Эйольва собственноручно. Зато теперь я примерно знаю, на что он способен. Он слабее чем я думал и мне смешно, что даже при этом, ты не смог его хотя бы ранить, ну, или просто привести ко мне. ― Я все сделаю, ― принц отвел взгляд, понимая игру, которую затеял его старший брат. Агит изначально знал, что Наэль не справится. Ему лишь нужен был лишний повод, чтобы упрекнуть единоутробного брата и убрать из своей шахматной доски лишнюю фигуру, коим являлась она. ― Конечно сделаешь, но для подпитки твоего порыва, я приготовил тебе сюрприз, ― Агит поднял бледную руку и из коридора в сопровождении стражи вышла хрупкая девушка с густыми светлыми волосами и в обычной одежде примитивных. Наэль тяжело вздохнул, обреченно опустив голову. ― Прекрасная Грейс, надеюсь вам предоставили все удобства? ― Король встал, не сводя пристального взгляда со своего брата, которого била мелкая дрожь. Король Аннун-Эйд, будучи умелым манипулятором с садисткой натурой, что веками подпитывалась кровью, буквально наслаждался выражением страха и недоумения как на лице младшего брата, так и простой смертной девушки, которой не посчастливилось родиться с Виденьем и влюбиться в красивого эльфийского принца из угасающего рода. Девушка со страхом разглядывала королевский сад и присутствующих представителей эльфийской расы, которые явно не были рады появлению человека в своих владеньях. Голубые глаза Грейс остановились на знакомой фигуре любимого и она облегченно вздохнула, но не посмела сдвинуться с места, буквально кожей чувствуя агрессивный настрой окружающих. ― Наэль… Наэль… что происходит? ― в страхе подала она голос, как один из эльфов с татуировками на скулах вышел вперед. ― При всем моем уважении, мой король. Человеческой дряни не место на наших священных землях! Я протестую! Эта зараза не должна смердеть в саду наших благородных предков. В сумраке блеснул острый клинок. За долю секунды Наэль оказался перед выступившим эльфийским воином, приставив острие меча к его горлу. Воин, в свою очередь, не стал стоять смирно и также ловко приставил короткий кинжал к ребру принца. ― Я служу не вам, а вашему брату. Подумайте об этом еще раз, прежде чем атаковать королевского гвардейца, принц Наэль. ― Твой титул и положение мне безразличны. Если из твоего грязного рта вылетит еще одно оскорбление по отношению к ней, не видать тебе головы. ― Амьен, мой брат прав. Негоже так резко отзываться о наших гостях, ведь мы в конце концов не необразованные дикари. Король с довольной ухмылкой скрестил руки на груди, склонив голову набок. Происходящее приносило ему невероятное удовольствие, а страх на лице девушки и гнев брата и вовсе вызывали в нем восторг. ― Проводите прекрасную Грейс в ее покои, ― не переставая фальшиво улыбаться, велел Агит. Вырвавшись, девушка подбежала к возлюбленному положив руки ему на грудь. ― Я останусь с ним! ― твердо проговорила Грейс, без страха смотря прямо в глаза эльфийскому королю. Тот улыбнулся еще шире и Наэль знал, что это не предвещает ничего хорошего. Принц повернулся к возлюбленной, стараясь говорить максимально безмятежно и спокойно, дабы не ухудшать ситуацию. ― Слушай внимательно. Я обещаю. Я клянусь. Тебе ничего не угрожает. Просто делай то, что они говорят и все будет хорошо, ― легкая, но одновременно нервная улыбка коснулась губ эльфа. Грейс обняла его, а точнее это было своего рода прикрытием, чтобы их никто не услышал. ― Ты же говорил, что оставишь двор. Почему тогда я здесь? Наэль крепко приобнял девушку за плечи одной рукой. ― Я все налажу. Закончу начатое и вернусь к тебе. ― Он превратил тебя в монстра. Заставляет делать ужасные вещи, ― руки Грейс беспомощно вцепились в нагрудные доспехи принца, ― пообещай мне не делать того, чего он просит. Пообещай не потерять себя. Ты волен быть тем, кем ты хочешь быть, ― голос девушки дрогнул. ― Мой Наэль… прошу тебя. Сердце принца сжималось в боли. Он уже давно потерял себя. Утратил свои желания и волю, непрекословно выполняя волю своего обезумевшего короля, который главной своей целью считал возвращение своему роду былого величия. Казалось желание, достойное любого хорошего правителя, но Агит выбрал иной путь. Путь крови, насилия и братоубийства. В погоне за древними реликвиями и сокровищами своего рода, он истребил не одну сотню представителей своей же расы как из Благого так и из Неблагого Двора. Что уже говорить о его отношении к людям, которых могущественный эльфийский король вообще ни во что не ставил, считая паразитами и узурпаторами, отнявшими у фэйри право господства над этим миром. Немного грубо отодвинув девушку от себя, Наэль стиснул зубы и повернулся к брату. ― Что мне нужно делать? ― Где твои манеры, брат мой? Не стоит обсуждать дела при даме сердца, ― открыто издевался он, упиваясь реакцией сородича. Бросив коротких взгляд на гвардейцев, которые тут же схватили девушку за локоть, Агит удовлетворенно откинулся на троне. Грейс не проронила ни слова, позволяя им увести себя подальше. Лишь легкая улыбка в дуэте с бесстрашным взглядом коснулась ее лица перед тем, как ее силуэт исчез в темноте. ― Хватит играть со мной! ― не сдержавшись процедил сквозь зубы принц, заставив всех гвардейцев оголить клинки. ― Приведи Алана ко мне. Живым или мертвым. *Эон (или принц Эон) ― демоническое имя Алана Фанвулфа, которым он был известен в других измерениях