Кровь и снег, вино и вода

Алан проснулся от громкого звука бьющегося стекла. Разум, пока еще полностью не проснувшийся, подал сигнал об опасности. Фанвулф вскочил с кровати и инстинктивно повел руку к груди, дабы достать кинжалы, которых, там не было. ― Тихо… тихо, ― Део выставил руку вперед, пытаясь успокоить друга. Сфокусировав зрение, норвежец медленно начал понимать, что происходит и где вообще он находится. Парабатай в страхе стоял у двери, держа в руках стеклянную чашку. Перед ним, у самого порога лежали осколки стекла и внушительных размеров лужа расползлась по деревянному полу. ― Рукожоп, ― выругался Алан, с облегчением опустившись на кровать. Повернув голову в сторону окна, он предположил, что сейчас раннее утро, так как солнца не было особо видно даже сквозь густые темные тучи. ― Я принес нам кофе, ― перешагнув через лужу, Део неловко добавил, ― точнее тебе. Снова приняв сидячее положение, Алан потянулся за напитком, а итальянец же присел напротив. Возникло неловкое молчание, которое никто не смел прерывать. Залпом опустошив стакан, Фанвулф положил его на комод и взъерошил, и так торчащие во все стороны, светлые волосы. ― Хорошее было вино, не правда? ― улыбнулся Део, наблюдая за помятным парабатаем. ― Который час? ― сощурившись спросил он. ― Примерно семь утра. ― Ненавижу тебя за твою привычку вставать так рано. Расслабься, а? Мы же что-то типа в отпуске. Ты вот вообще в безлимитном. ― Режим нужно соблюдать всегда, ― строго проговорил Найтфолл. Алан обреченно лег, закрыв голову подушкой. ― Душнила. Дай мне хотя бы одну причину, не оторвать тебе бошку. ― Вкусный кофе. ― Нет. ― Факт того, что если ты сейчас встанешь и соберешься, то не застанешь свою кузину & Co. Алан сразу скинул подушку. ― Они идут сюда? Джиа их вызвала? ― Я не знаю, может вещи забрать пришли или еще что, но я уверен, что пересекаться с ними ты не хочешь. Так что, давай Волчонок, булки в руки и в Рим. Фанвулф сразу скинул с себя подушку и поднялся. ― Так… валим! Быстро! ― свесив ноги вниз, он встал и быстро пошел в ванную. ― Выходит, я наконец-то нашел ключик к твоему мгновенному пробуждению, ― засмеялся Део и лег на кровать, там, где секунду назад лежал Алан. Постель все еще была теплой, приятно согревая кожу, а подушка источала аромат волос норвежца. Не удержавшись, Найтфолл глубоко вдохнул родной запах, перевернувшись на живот. ― А портал нам кто откроет? ― раздался из ванной, приглушенный звуком воды, голос Алана. ― Очевидно, сегодня твой день, ибо Магнус уже давно здесь. Он хотел с тобой поговорить. Фанвулф не ответил, звуки воды стали еще громче. Део, решив не терять время, все же оторвался от постели и взяв из тумбочки салфетки, принялся протирать пол от разлитого кофе, попутно убирая осколки. Внезапный уверенный стук в дверь оторвал парня от его не очень увлекательного занятия. Выпрямившись, Амадео открыл дверь, застав у порога Магнуса, одетого как всегда с иголочки. Белоснежная рубашка, с надетой поверх темно синей шелковой жилеткой идеально сидели на подтянутом теле мага. Узкие брюки с многочисленными ремнями, в свою очередь, дополняли его образ. Кошачьи глаза молодого мужчины были подведены, что лишний раз подчеркивало их необычный желтый цвет. Дверь в ванную также распахнулась, впустив в комнату густой пар. ― Знаешь Део, несмотря на то, что я не выспался из-за тебя, я чувствую… ― Алан застыл у порога, с наброшенным на голову полотенцем и голым торсом, когда заметил устремленные в него две пары глаз. Ехидная улыбка коснулась губ Магнуса. ― Ммм, парабатаи с привилегиями. Запретная страсть и тайные отношения… люблю такое, прям сериалы снимать. Алан сам не заметил, как сделался пунцовым, а Део деликатно отвел взгляд, едва заметно улыбнувшись. ― Ты охренел? ― норвежец хотел, чтобы его голос звучал устрашающе, но нужного эффекта не достиг. ― Мы просто спали, ― тихо добавил Део, полностью повернувшись к Магнусу, дабы Алан не заметил его улыбку. ― Мы с Алеком тоже иногда просто спим, ― подмигнул Бейн, войдя в комнату. Алан выругался на норвежском и скинул с головы полотенце. Магнус же, будучи эстетом, успел оценить его, усыпанный шрамами и редкими рунами торс. Фанвулф, заметив оценивающий взгляд мага и улыбку парабатая, сразу натянул на тело футболку. ― Я думаю, тебе стоит посоветоваться с Магнусом на счет происхождения той стрелы и тщательно обдумать свои дальнейшие действия. ― Так это ты его позвал… ― Да. Ты не знаешь против чего ты собираешься биться. Подумай головой. Мы можем ему доверять. Магнус терпеливо ждал, прислонившись к стене. Алан медленно перевел глаза с парабатая на лежащую в углу сумку. Подойдя к ней, он вытащил из самого дна найденную в лесу Брослин стрелу. ― Очаровашка рассказал мне, где и в каких обстоятельствах вы ее нашли. Алан бросил злобный взгляд на Део, на что тот виновато улыбнулся. ― Ты думаешь я не почувствовал эту энергию, когда вы притащили это в мой дом? ― попытался смягчить ситуацию маг. ― На ней демонические руны, но работа фэйри, я уверен. Магнус медленно подошел к Алану и ловко взял стрелу. ― Там герб Неблагого Двора, ― добавил Амадео, также подойдя поближе. ― Нет… Это не герб Неблагого Двора, ― произнес маг серьезным голосом, проведя пальцем по гравировке. ― На их гербе только разломанная корона, а тут…, ― он поднял глаза на помрачневшего Алана. ― Пламя… Пламя Саммаэля, ― мрачно закончил Фанвулф. ― Откуда такая уверенность? Это же просто пламя. У Лайтвудов на гербе тоже пламя и что? ― Я столько лет прожил в его владениях на границе миров, интересно, откуда я знаю? Когда тебя клеймят по несколько раз в день за непослушание, то ты точно запоминаешь, ― грубо ответил Алан, отвернувшись. Он знал, что парабатай просто пытается его подбодрить, но не мог совладать собой, когда его болезненное прошлое снова рисковало уничтожить иллюзию его нормальной жизни. Део поник, так ничего и не сказав. ― Агит, ― произнес Магнус. ― Что? ― Агит Аннун-Эйд… Король без королевства. ― Можно нормально объяснить? ― раздраженно сказал Алан. ― Ты прав. Работа эльфийская. Сделана мастерами из угасающего рода. Они не относят себя ни к Благому Двору, ни к Неблагому. ― Это…как? Я никогда о них не слышал. Должны же были быть хоть какие-то записи, ― изумленно вопросил Амадео. ― Разве что в архивах фэйри. Дивный Народ не любит делиться своими тайнами, а им, поверь есть что скрывать, ― продолжая крутить в руках стрелу, загадочно произнес Магнус. ― Когда-то давно, еще до первых нефилимов, они были частью Неблагого Двора. Престол должен был перейти принцессе Немайн, матери Агита, но из-за придворных интриг, трон достался ее кузену. Вот тогда и произошел раскол. Те, кто были верны принцессе, покинули Двор и стали жить раздельно. В смутные времена, во время вражды с людьми, когда те были одержимы истреблением нечистой силы и расширением собственных владений, они вырезали большую часть народа Немайн, так как их численность была намного меньше чем численность эльфов из Дворов. Они обесчестили ее, а также жестоко убили ее детей. Королева переступила через гордость попросив помощи у Дворов. Но никто не помог. Алан молчал, смотря в стену. А лицо Део выражало тоску и печаль. Подойдя к окну, Магнус продолжил: ― И вот тогда она заключила своего рода сделку с Саммаэлем. Она согласилась быть инкубатором, его подопытной крысой, лишь бы отомстить и уничтожить людей. Демон же был одержим идеей иметь сильного наследника, оружие, что будет покорять миры, и… в конце концов, он всегда хотел создать жизнь. Не отвратительное и уродливое, бесспорно подчиняющееся приказам, а нечто сильное, настолько прекрасное, насколько и ужасное в своем могуществе. ― Что же она попросила взамен? ― подал голос Алан. Глаза Фанвулфа расширились, словно он сам нашел ответ на собственный вопрос. ― Не может быть… Магнус понял, о чем подумал парень. ― Это догадки, но некоторые горят, что именно она была той, кто попросила Саммаэля и Лилит провести обряд, который положил начало вторжению демонов в наш мир. Воцарилась тишина, которую несколько минут никто не смел прерывать. ― Так этот Агит… такой же, как и Алан? ― сглотнув горечь спросил Амадео. Алан напрягся, но ничего не сказал, позволил Магнусу ответить на вопрос парабатая. ― Они оба носят пламя Саммаэля. Только вот, Агит опытнее. Он одержал тысячи побед, покоряя другие измерения во имя своего отца, стал его сильнейшим оружием. К тому же, он один из фэйри и ему принять и освоить эту силу не составило труда. Он не сдерживается. С Синеглазкой же все иначе. Ты сам знаешь. ― И что все это значит? Что он хочет? Отомстить человечеству? Почему он тогда ждал столько лет? При чем здесь тогда я? ― Алан нервно тер руки. ― Я не знаю, чего он хочет. Но он точно не в восторге ни от людей, ни от фэйри из других Дворов, ни уж тем более от нефилимов. Скорее он хочет вернуть своему народу то, что считает по праву его, а не сделал это раньше потому, что он не появлялся в нашем мире уже сотни лет, выполняя очередные прихоти своего отца, попутно выслеживая и истребляя его других детей. ― Других? ― Део подошел ближе к Алану, выражая немую поддержку. ― Он всегда был одержим идеей создать жизнь. С Лилит они породили много демонов, кто-то даже верит, что именно они сношались с ангелами и вывели фэйри. Так он и начал экспериментировать и смешивать свою кровь с представителями разных рас из разных миров. Но… ему всегда чего-то не хватало. Некоторые умирали, некоторые были недостаточно сильны, уродливы, больны. А Агит ― был его лучшим и самым прекрасным творением. ― Был? ― холодные глаза норвежца устремились прямо на мага. ― До тебя. ― Я не его творение, и он не мой отец! ― злобно проговорил норвежец отвернувшись. ― Ты понял, о чем я. Можешь отрицать свою сущность сколько угодно, но ты уже ничего не изменишь. Часть него живет в тебе. Агит истребил всех носителей его пламени, а выживших поработил, желая быть единственным и полноправным наследником. Но ты… ты уникален, не такой как они. Ты ― его главный соперник. К тому же, ты Эйольв. Сильнейший из своей семьи. ― Значит, мне надо выяснить его цели и снести бошку. Он убил… Стюарда… и остальных, ― Алан был мрачным, а в душе бушевали эмоции, которые он не хотел показывать. Амадео почувствовал неприятный укол в груди, но тем не менее положил руку на плечо друга. Магнус, в свою очередь, подошел к парням и встал напротив Алана. Тонкими пальцами он коснулся его подбородка, вынуждая поднять голову. Легкая улыбка была видна на красивом, молодом лице Бейна, лишь только кошачьи глаза выдавали всю усталость прожитых лет и его возраст. Глаза, что видели много смертей и боли. ― Ты уникален, Алан. И нет ничего плохого в том, что ты хочешь научиться управлять этой силой, но только, ― пальцы поднялись к бледной щеке, ― не забывай, кто ты есть на самом деле и кем хочешь быть. Другую руку Магнус поднес к воротнику его футболки и зацепив пальцами цепочку, вытянул кулон ― топаз, обрамленный ясенью. Любимый кулон Освальда Фанвулфа, который он просил перед смертью передать его потомкам. ― Я сказал, что ты похож на него только внешне, потому что ты гораздо сильнее. Просто не теряй себя… и его, ― несмотря на улыбку, глаза Бейна сделались печальными, когда он кивнул в сторону покрасневшего Амадео. ― Никогда, ― Алан положил свою руку на его теплое запястье.

***

Благодаря Магнусу они за считанные секунды оказались в Риме. Снова оказавшись в городе что вобрал в себя тысячелетия истории, в городе, где прошли лучшие годы его жизни. Алан испытал смешанные чувства: радость и тоску, приправленную щепоткой страха. Део, в чьем груди отзеркалились эмоции его парабатая, положил руку ему на плечо, ободряюще сжав. Фанвулф был очень рад, что Део не стал обсуждать недавний разговор с Магнусом, дав им обоим время переварить весь разговор, а потом уже вместе прийти к какому-то решению. Римский Институт располагался прямо между Ватиканом и рекой Тибр. В Риме почти не было готической архитектуры, и если бы Институт был виден примитивным, то он бы заметно выделялся среди общей античной архитектуры Рима. Сердце Фанвулфа рисковало выпрыгнуть из груди, с каждым сделанным шагом навстречу к ссвому бывшему дому. Он помнил каждую улочку, каждый кирпич, помнил как они с Део сидели на высоком каменном заборе, что находился на холме, наблюдая за ночным Ватиканом и куполом Собора Святого Петра. Предаваясь теплым воспоминаниям, Алан даже не заметил, как они вошли во внутренний двор Института. Део прошел вперед, встав у главных дверей и только тогда понял, что парабатай отстал. Фанвулф стоял, застыв смотря куда-то в сторону. Итальянец неспешно подошел к нему и проследив за взглядом, понял куда тот смотрит. ― Там мы впервые встретились, ― почти шепотом произнес норвежец. В голове всплывали теплые воспоминания, как он впервые встретил мальчика примерно своего возраста, который раз и навсегда изменил его жизнь. Такой солнечный, но при этом грустный, он сидел на больших двусторонних качелях, в маленьком закрытом парке рядом с Институтом. Алан словно на секунду перенесся на многие годы назад и сам не заметил, как улыбка коснулась его лица. Внезапно повернув голову в сторону Део, он завел руку ему за голову, крепко устроив ладонь у него на затылке. «Теплый». Найтфолл даже не дернулся, словно все шло по плану и так должно было быть. Рука Алана же все притягивала его голову ближе, пока он не коснулся своим лбом его лба. ― Спасибо, ― тихо проговорил он. ― Всегда пожалуйста, ― широко улыбнувшись, ответил Део. Алан убрал руку, игриво взъерошив густые волосы парня. ― Дурак. ― Алан! ― громкий женский возглас привлек внимание обоих парней. Повернувшись к источнику звука, а именно к массивной входной двери Института, они заметили высокую девушку, одежда которой явно выделялась на фоне готического здания. Черный джинсовый комбинезон был надет поверх шерстяной водолазки кремового цвета, а роскошные темно-русые волосы охотницы были собраны в высокий хвост. ― У тебя такое лицо, как будто ты меня не видела сто лет. ― Видеть тебя в Некроситете одно, а вот видеть тебя тут ― совершенно другое, умник, ― девушка сделала пару шагов вперед и закатывая рукава. ― Надеюсь, она не будет меня бить, ― прошептал Алан. ― Пошли, ― Део прошел вперед, энергично поднимаясь по лестницам. Виолетта Ди Маджио, стала центурионом относительно недавно. Точную причину такого ее решения не знал никто, но все думали, что девушка просто сильно скучает по своим друзьям детства, а именно по Алану и Амадео. Скучает настолько сильно, что ушла в Некроситет, несмотря на уговоры своего брата Никколо не делать этого. Виолетта была одной из немногих, кто принял Алана, не смотря на его неоднозначное происхождение и всегда относилась к нему с теплотой и заботой. Виолетта обняла Део, и с наигранной злобой сощурилась, посмотрев на Фанвулфа, который с каждой ступенью жалел о своем решении вернуться в Институт. ― Привет, ― пожав плечами произнес он. ― Привет? Серьезно Алан? ― пухлые губы девушки были сжаты в тонкую линию, что не предвещало ничего хорошего. ― Ты, сволочь, игнорировал меня, когда мы были в Схоломанте все это время, как будто я чужой для тебя человек, а теперь ты возвращаешься домой и говоришь мне «привет», как будто всего этого не было? ― Не ты одна в числе пострадавших, ― подал голос Део, который уже переступил порог Института. ― Как твоя рана? Ты вернешься в Некроситет? ― спокойно продолжил Алан. ― Амадео, убери его, иначе я за себя не отвечаю. ― Так-так, ребята, успокоились, ― оставив сумки, Найтфолл поспешно вернулся к Алану и схватив его за руку, потащил за собой. ― А вообще, как ты? ― Нормально. Рана не серьезная была. А вот вам многое надо мне рассказать. Что там произошло? ― немного остыв, Виолетта зашла следом, закрыв за собой дверь. ― Доставай свои запасы вина, потому что разговор будет долгим, ― подмигнул Део. Виолетта также была приглашена на заседание Совета и должна была войти в отряд Алана по расследованию смерти нефилимов в лесу Брослин, но из-за ранения, полученного по пути в Аликанте от, на тот момент неизвестных фэйри, ей пришлось вернутся обратно. Девушка была дорога как Алану, так и Амадео, но после всего, что они узнали от Магнуса, парень был рад, что ее с ними не было, так как Виолетта всегда отличалась вспыльчивым темпераментом и болтливостью. Она знала тайну о происхождении Алана и тот ей прекрасно доверял, хоть и рассказывал вполовину меньше того, что он рассказывал своему парабатаю. Фанвулф поднял голову и начал разглядывать невероятно красивые росписи на потолках. Солнечный свет проникал сквозь огромные, от пола до потолка, окна, играя причудливыми бликами на хрустальных люстрах. Ничего не изменилось с момента его ухода, разве что в противоположной стороне зала, решили поставить массивный стол со множеством стульев. Две статуи все также стояли по обе стороны от широкой лестницы, ведущей на верхние этажи. Одна статуя изображала ангела с мечом и в доспехах, а другая была в виде такого же ангела, но в мантии, со склоненной набок головой и книгой в руках. Алан продолжал медленно ходить по залу, разглядывая все и с трепетом прикасаясь, словно он был ребенком, который изучал мир вокруг. ― Ты вернулся! ― радостный возглас раздался со стороны лестницы. Юноша, миновав ступеньки и не видя ничего вокруг, подбежал к Део. Улыбка сразу померкла у парня на лице, стоило ему заметить стоящего в стороне Алана. ― А это что здесь делает? ― презрительно сморщился нефилим. ― О, Никколо. Я думал ты давно сдох от собственного яда, ― беспристрастно промолвил Фанвулф, скрестив руки на груди. Алан был готов к тому, что далеко не все обрадуются его возвращению в Рим и Никколо Ди Маджио, был одним из них. Он также рос вместе с ними, но в отличии от своей сестры Виолетты, Фанвулфа презирал, считая, что он увел его потенциального парабатая. Никколо закатил глаза и фыркнул. Неожиданно для Алана, он вложил свою руку в руку Део. Фанвулф собирался проигнорировать данный жест, повернувшись к Виолетте, которая хотела было разрядить обстановку, но произошло то, что заставило его испытать одно из самых мерзких ощущений, которые он когда-либо испытывал. Никколо приобнял Амадео, прильнув губами к его губам в страстном поцелуе. Тот, в свою очередь также приобнял его и ответил на поцелуй, при этом смотря прямо на Алана. Норвежец смотрел не отрываясь, хоть и знал, что правильнее будет отвернуться и слушать то, что Виолетта хочет ему сказать. ― Ты слушаешь? Найдя в себе силы, он перевел взгляд с парочки на девушку, кивнув. ― Ты что, не знал, что они встречаются? ― улыбнулась Виолетта. ― А должен был? ― неожиданно грубо спросил парень. ― Если бы интересовался хоть чем-то кроме потрошения демонов и, хотя бы иногда с нами говорил, то думаю да. ― Где Селестэ? ― Алан старался сменить тему, лишь бы не думать об этом и запихнуть это отвратительно чувство в самые дальние уголки своей души. Он так уже делал, он привык так делать. ― Она с Висамом уехали два дня назад на какое-то важное заседание в Милан. Должны быть сегодня вечером. А что? ― Хотел спросить разрешения остаться, ― холодно проговорил Алан. Виолетта подошла и легонько стукнула его плечо. ― Ты чего? Ты член семьи. Ты практически вырос здесь и думаешь, что она будет против? Она тосковала по тебе, когда ты ушел. Хотела вернуть. ― Многое изменилось. И ты сама знаешь, как его папаша «любит» меня, ― кивнув в сторону Део, который все еще обнимался с Никколо, буркнул Алан. ― Ты ― один из нас. И как бы мы не злились на тебя из-за твоего ухода, мы любим тебя. А на Висама не обращай внимания, ― искренне произнесла девушка, слегка приобняв его. Родители Никколо и Виолетты погибли примерно за год до того, как Алан встретился с Амадео. Близнецы тогда только получили свои первые руны. Слестэ Винсентэ, на правах главы Римского Института и с согласия самих детей, решила не отдавать их на усыновление, лишая их привычного дома и стала их официальным опекуном. Близнецы, еще при живых родителях жили и тренировались бок о бок с Амадео и Никколо, был уверен, что именно он станет его парабатаем, пока не появился Фанвулф. Неприязнь Никколо подпитывало еще необычное происхождение Алана. ― Эй! Хватит облизываться! ― скрикнула Виолетта парочке, отойдя от Алана. Тот крепче сжал сумку и пошел к лестнице, не дожидаясь остальных. Поднявшись на второй этаж, он уверенно начал идти вперед по длинному коридору. Сердце бешено стучало, заглушая в его голове звук от собственных шагов. Он по памяти шел в сторону своей комнаты, но уже спустя минуту, понял, что давно прошел ее, а его быстрый шаг лишь помогал ему не зацикливаться на тех отвратительных чувствах, что как змеи ползли в его груди. Остановившись, он громко выдохнул, ухмыльнувшись. ― Тупой идиот, ― сглотнув горечь во рту, он повернулся и зашагал обратно, наконец-то найдя нужную дверь. Она была точно такой же, как и все остальные двери в Иституте, но в самом верхнем углу было выцарапано корявыми буквами «Логово Волчонка». Легкая улыбка коснулась губ парня. Осторожно открыв дверь, он уже собирался войти, как голос Део окликнул его с другой стороны коридора. ― Алан! Фанвулф думал войти в комнату и запереться, как если бы он не услышал, но рука парабатая уже коснулась его плеча, мягко развернув к себе лицом. ― Я… я хотел тебе рассказать о нас с Никколо… Прости, что ты узнал об этом, вот так, ― виновато начал итальянец. Алан дернул плечом, скинув руку парабатая. ― Все хорошо. Ты не обязан был, ― парень сам не заметил, как широко улыбался, пытаясь скрыть истинные чувства. ― Нет. Я сожалею, правда. Ты мой… ― Вот именно, ― перебил Алан, ― я просто твой друг. Все в порядке. ― Я хотел сказать… парабатай. ― Я рад, что мы обозначили границы, ― улыбка Фанвулфа стала шире. ― Я устал, правда. Отдохну немножко. ― Да, конечно, ― Део отошел, позволяя парню войти в комнату и закрыть дверь. Выкинув сумку в дальний угол комнаты, Алан просто сел на деревянный пол, устало закрыв голову рукой. Он наконец-то смог признаться самому себе, что за чувство он испытал в тот момент, когда губы Никколо хозяйски коснулись губ Део. Его Део. Это была злость, даже ярость, смешанная с обидой. Сидя на холодном полу, он все никак не мог понять лишь одно: почему именно он злился. Потому что его парабатай даже не сообщил о своих отношениях или потому что он решил встречаться именно с Никколо? Ответ был сокрыт в самой глубине его сердца, там, где он похоронил свои желания и чувства, когда покинул стены Римского Института. Он злился на то, что Део, как он увидел, влюблен. Влюблен и счастлив. Это в свою очередь вызвало волну иного мерзкого чувства. Стыда. Стыда за то, что он не может порадоваться за близкого человека. Убрав руки с лица, Алан заметил, как его пальцы трясутся, выпуская бледные зеленые искры. ― Черт. Поспешно встав, он нащупал пачку сигарет в заднем кармане брюк. Лихорадочно достав коробочку, он вынул тонкую сигарету, зажег и пошел в сторону большого окна. Едкий табачный дым, что заполнял легкие помогал хоть немного отвлечься, блокируя неприятные чувства. Внезапно накатившее одиночество, снова сковало его душу. Он знал, с самого начала знал, что ему предстоит быть одному и казалось, привык к этой мысли, но любое подтверждение и напоминание об этом одиночестве, погружало его в самый страшный сон.

***

― О Ангел, ни дня покоя нет, ― недовольно буркнула Иззи устроившись на диване в гостиной Пенхаллоу. Клэри не находила себе места после того разговора с Аланом на кухне в доме Магнуса, но ни с кем своими переживаниями не поделилась, надеясь самой выяснить причину такого поведения кузена. Магнус вошел в гостиную с бокалом мартини в руках, из которого торчала шпажка с оливками. Заметив пять пар глаз, что устремились на него в немом любопытстве, он развернулся и собирался покинуть комнату, как Алек моментально схватил его за руку, не дав совершить задуманное. ― Пожалуйста, ― умоляюще произнес Алек, уже нежно коснувшись его щеки длинными пальцами. ― Откуда бухло? ― возмущенно вскочил Джейс. ― Я думал семья Пенхаллоу не пьет. ― А ты стань Консулом, еще не так сопьешься, ― ответил Магнус, осушив бокал. ― В любом случаи, там, где я взял, уже не осталось. ― Мы тебя слушаем, ― нетерпеливо подалась вперед Иззи. ― Вы не отстанете, да? Джейс отрицательно покачал головой. ― Прекрасно. Быстрее начнем, быстрее закончим, ― Магнус занял свободное место на диване, с громким стуком положив бокал на стол. ― Вопросы. ― Кто он такой? ― Откуда ты его знаешь? ― Что именно сделал с ним Валентин? ― Почему он светится зеленым? Голоса смешались в гул. И Магнус поднял ладонь, призывая к тишине. ― Да вы издеваетесь. ― Тяжело вздохнув, он обреченно добавил: ― Видимо нужно было взять всю бутылку. Устало массируя переносицу, Магнус рассказал историю о происхождении рода Фанвулфов. Начал он свой рассказ с воина из угасающего рода викингов, Эйнара Эйольва, который будучи простым смертным сражался с одичалой нежитью и демонами. С каждым годом враги становились сильнее и сил Эйнара и его товарищей уже не хватало. Когда началось Вторжение и демоны заполонили наш мир, отчаянный Эйнар, чье племя было уничтожено, а товарищи перебиты, впустил в себя некое древнее существо, которое они называли Великим Волком Фенриром. Сила, дарованная воину неизвестной сущностью помогла ему истребить тысячи демонов и провести ритуал на собственной крови, благодаря которому, Саммаэль развоплотился, более не в силах задерживаться в нашем измерении надолго. ― Я нашел эту легенду среди старых Скандинавских Саг, ― задумчиво перебил Саймон. ― Выходит Фанвулфы… Эйольвы, или как их там, не Сумеречные Охотники? ― Иззи подалась вперед, накручивая на палец черный локон. ― Они сумеречные охотники, ― мрачно ответил Алек. ― Продолжай, Магнус. ― Позже, эта сущность покинула тело Эйнара, но из-за долгого влияния, вызвала у него и всех его дальнейших потомков мутацию гена. ― Заметив непонимание в глазах, маг уточнил: ― Цвет глаз, а также выносливость и возможность на некоторый срок входить в некое состояние транса, которые они на Севере называют «режимом Берсерка». Не многие из Фанвулфов смогли пробудить эту способность, так как она требует долгих лет жестоких и изнеможённых тренировок. ― Берсерк? ― казалось разговор наконец-то вызвал заинтересованность даже у Джейса. ― Это воины, которые отличались своей яростью и вынос… ― начал было Саймон, как был перебит Джейсом. ― Я знаю, кто такие берсерки, умник, ― огрызнулся парень. ― Слушай, у тебя что, недотрах? ― скривился Магнус. ― И да, таймаут. Встав, он пошел на кухню и спустя пятнадцать минут вернулся уже с чашкой ароматного кофе. Усевшись на свое место, он нехотя продолжил свой рассказ с того момента, как Эйнар повстречал Джонатана Сумеречного Охотника в Константинополе и, испив из Чаши Смерти, также присоединился к его походу уже как нефилим. Став Сумеречным Охотником, он научился смешивать магию ангельских рун с рунами своего народа, что были намного древнее и опаснее. Эйнар поделился своими открытиями с Джонатаном, но тот насторожился, отчего их пути и разошлись, но расстались они друзьями. Джонатан не одобрил такие эксперименты друга, ибо люди Севера имели иных богов, а Эйнар, в свою очередь так и не принял его веру. ― Так вот почему у них нет фамильного дома в Аликанте, ― добавил Алек. ― Конклав не доверял охотникам с Севера, считая их угрозой, ― пояснил Магнус. ― В особенности, потомков Эйнара, потому что еще до того, как стать нефилимом, как я сказал, он уже обладал некой силой, неизвестной по происхождению. ― А лично ты как связан с его потомками? С этим конченным конкретно, ― вальяжна раскинувшись на диване спросил Джейс. ― Многие не верили в то, что кровь Эйнара и его потомков способна сдерживать самого Саммаэля подальше и закрывать бреши между измерениями, если так можно сказать, ― Магнус опустил взгляд, и замолчал, словно собираясь силами. ― Было начало девятнадцатого века. В тот период демоны все больше пробирались в наше измерение. Непонятно почему. То ли много самоучек колдунов завелось, что по тупости расширяли бреши или открывали новые, то ли кто-то делал это намеренно. Ситуация была тогда крайне плачевной, так как о соглашении не было и речи, и отношения между нефилимами и жителями Нижнего Мира также были крайне враждебными. Тогда я и встретил Освальда Фанвулфа. Сначала я подумал, что он очередной высокомерный охотник, что решил истребить всех демонов, дабы отомстить за смерть своего брата, который, к тому же был его парабатаем. Но Освальд, ― маг грустно улыбнулся, вспомнив лицо давнего друга, ― он был другим. Он отличался от всех нефилимов, которых я знал. ― Он че, твой бывший? ― ухмыльнулся Джейс, за что получем локтем в бок от Клэри. ― Он хотел провести ритуал на своей крови, чтобы закрыть бреши между измерениями. Я согласился ему помочь, хоть и предупредил, что он может не выжить. Но Освальд был согласен и на такой исход, свято веря в то, что его потомки и потомки всех нефилимов, смогут когда-то жить в мире, где они не умирали бы жестокой смертью. У него это получилось. Он запечатал множество брешей, изгнал тысячи демонов, но что-то пошло не так. И на зов крови Эйнара, явился Саммаэль. У него был особый нюх, аппетит на его потомков. Скорее всего из-за кровной связи, что образовалась между ними, когда Эйнар противостоял ему. ― Кровная связь? ― Иззи подалась вперед. ― Если Высший Демон решит овладеть телом смертного, то скорее всего это тело разорвет на атомы. Но не в случаи с Фанвулфами. Они могут служить сосудом для Саммаэля. Это и есть проклятие Фанвулфов. Тысяча лет назад, Эйнар думал, что одержал верх над ним, но он практически связал себя и своих потомков с Саммаэлем через кровь. Через кровь, Фанвулфы могут влиять на него, но это работает и в обратном направлении. Так он и смог овладеть разумом Освальда и явно был недоволен тем, что отпрыск его заклятого врага снова потревожил его. Нависла тишина. Алек подошел к креслу, на котором сидел Магнус и ободряюще положил руку ему на плечо. Лайтвуд знал, что его возлюбленный прожил долгую жизнь. Роскошную, красивую, интересную, но тем не менее печальную и полную боли сотен утрат. ― В тот день погибли многие. Освальд же, войдя в режим Берсерка, вонзил меч себе в грудь, дабы остановить Саммаэля и спасти остальных, ― перед глазами Магнуса встало залитое кровью, но тем не менее, улыбающееся лицо Освальда и он вспомнил обещание, которое он ему дал. Сглотнув, он продолжил: ― Фанвулфов возненавидели еще больше. ― Но он ведь закрыл множество брешей. Скольких нефилимов он спас своей жертвой, ― крайне возмущенно сказала Клэри. ― Да, может и погибли другие, но ведь они знали, что риски велики. Освальд ведь никого не заставлял следовать за ним, так? Магнус улыбнулся, кивнув. Остальные же в удивлении смотрели на Клэри, чей внезапный порыв справедливости взбодрил их всех. ― Что? Родственная узы зашевелились? ― пошутил Саймон, но сразу смолк, заметив взгляд Клэри. ― Про его предков мы поняли. Но давай ты отмотаешь примерно на сто лет вперед. Кто он то такой? ― Джейс также встал, устало размяв спину. ― Говори громче, я пойду за кофе. ― Синеглазка — прямой потомок Освальда. И, к тому же, теоретически, наполовину демон. ― Это же невозможно. Он ведь… нефилим в конце концов. У него есть руны, есть парабатай, ― Алек отошел и все же решил присесть. ― Тесса Грэй ведь тоже наполовину демон, наполовину Сумеречный Охотник, ― голос Клэри заметно дрожал. ― Она маг. Она не может наносить руны, ― подключился Джейс, который уже полностью был поглощен разговором. ― Иногда мне кажется, что я знаю про ваш вид больше чем вы. Вы вместо уроков, в туалете курили или что? ― Ну мы просто не можем конкурировать со старичьем, которым почти пятьсот лет, ― парировал Джейс. ― Так. Блондинчик, ты меня сегодня особенно раздражаешь. Помалкивай, сиди в своей песочнице и лепи куличики. Джейс уже хотел ответить, но в этот раз ему досталось от Изабель. Саймон, в свою очередь, задумчиво произнес: ― Дети от союза Сумеречных Охотников и демонов не выживают. Они умирают еще до рождения, в редчайших случаях сразу после рождения, ибо ангельская сущность не может по природе сосуществовать нормально с демонической. ― Тессе повезло выжить только благодаря ангелу Итуриэлю, заключенному в кулоне. И да, она не может наносить руны, она не прошла посвящение, и вряд ли бы выжила после него. Так что она маг. Ее мать также была непосвященной, без рун. Это тоже играет свою роль. Себастьян ― был зачат Сумеречными Охотниками. Являлся им по природе. Его просто отравил демонической кровью конченный папаша. С Аланом все сложнее. Он — сын действующих нефилимов. Он — Сумеречный Охотник, произошедший также от Сумеречного Охотника, одержимого на момент зачатия Саммаэлем, ну или частью его силы, если поконкретнее. Теоретически, у него два отца и две сущности, противоречащие друг другу. В наступившей тишине все пытались переварить и осознать рассказ Магнуса. Сам же маг, неторопливо пил кофе, ожидая вопросов. ― Это сделал… Валентин? ― тихо спросила Клэри, прекрасно зная ответ на вопрос. ― Он ненавидел Фанвулфов. И не мог смириться с тем, что его родная сестра предпочла одного из них ему и его Кругу. Он заключил сделку с Саммаэлем, взял в плен мужа сестры, Якоба Фанвулфа, и пытал на протяжении многих дней. Будучи полуживым, у него не было сил сопротивляться воле Великого Демона, которую насильно подселили в его разум и тело. Хоть разум себе он потом вернул, но часть Саммаэля все равно сидела в нем, затаившись, пока они не решили завести ребенка, который впоследствии и унаследовал ее. ― И этот ребенок… Алан, ― грустно завершила Клэри. ― Выходит он не только на своих детях экспериментировал. Больной ублюдок, ― буркнула Иззи, откинувшись назад. ― А что за сделка с Саммаэлем, ― без сарказма спросил Джейс. ― Меня там не было, ― Магнус допил кофе и подавшись вперед, положил чашку на стол. ― Синеглазка ― первый эксперимент Валентина. И признаться, самый удачный. Не в обиду. Или обижайся, ты заслужил. ― Понятное дело, что Валентину нужно было оружие. А Великому Демону на кой черт это? Какая выгода? ― Месть? Это же как насмешка. Насмешка над их родом. Исказить сущность потомка того, кто когда-то бросил тебе вызов, ― задумчиво говорил Алек. ― Все так думали. Но Синеглазка не первый такой ребенок, правда один из сильнейших. Одно из его лучших творений. Единственный среди нефилимов, да. Но измерений много, и рас тоже. Некоторые умирали, некоторые были слишком слабы и не прошли естественный отбор. Саммаэль одержим идеей иметь наследника. Достойного из всех. Сильнее и выносливее. И естественно он не собирался отдавать ребенка Валентину. Когда мальчику исполнилось 5 лет, Валентин пришел за ним. Он ожидал увидеть кого-то на подобии своего сына. Искалеченного, агрессивного и демонического ребенка, а увидел обычного смышленого мальчика, который никак не проявлял агрессию. Как любой любящий отец, Якоб встал на защиту своего дитя, за что был убит лично Валентином. Это и стало спусковым крючком. Алан потерял контроль и выжег заживо большую часть пробравшихся в его дом врагов. Его страх и ярость, пережитая травма высвободила пламя Саммаэля, призвала его. Будучи ребенком, он не понимал, что происходит и попросил появившегося демона убить остальных. ― Видимо хреново попросил, раз Валентин выжил, ― злоба и грусть были слышны в голосе Джейса. ― Демон убил всех, по просьбе сына, но договор не позволял ему убить Валентина или может на то были другие причины, я не знаю. В любом случаи, в ту ночь не выжил никто, кроме Валентина и Ивера. ― Кто такой Ивер? ― Младший брат Якоба. Ненамного старше самого Алана. Валентин знал, что он там, но не смог убить мальчика и не выдал его явившемуся демону. Именно благодаря Иверу, Алан сейчас живет среди нас, но это уже другая история, а вы меня уже достали, ― Магнус резко встал. ― Мне срочно нужно в бар. Пошли, Алек. ― А что стало с… Агнет? Так ведь звали… мою тетю, ― спросила Клэри. ― Неужели Валентил без сожаления убил единственную сестру. ― Что тут удивительного? Этот маньяк травил собственных детей, убивал чужих. И даже собственного парабатая не пожалел, ― завелась Иззи. ― Он не убивал ее, ― коротко ответил Магнус. ― Откуда ты знаешь? Действительно, откуда ты все это знаешь? ― недоумевал Саймон. ― Свечку держал, гений, ― огрызнулся маг. ― Конкретно про эту трагедию мне рассказал Ивер. Да, он жив и здоров и уже воспитывает собственного сына. Все, закончили. — Повернувшись к Лайтвуду, он добавил: — Алек, ты идешь? — Да, — машинально кивнул парень. — Эй! У меня еще много вопросов. Что потом стало с Аланом? Как он получил руны? — возбужденно вопросила Иззи. Внезапно Саймон задал вопрос, который словно кинжал воткнулся в Клэри, заставив вздрогнуть. — Почему Алан, будучи наполовину демоном, с такой силой, не стал таким же отбитым как Себастьян, которого просто отравили демонической кровью? «Одиночество ― вот что превращает людей в монстров, а не демоническая кровь». Слова произнесенные Аланом вновь всплыли в голове Клэри. И снова вопросы и сомнения, которые мучили ее на протяжении многих лет, легли камнем на ее плечи. А что если Себастьяна можно было спасти? А лекарство всегда было под рукой. И это не меч Глориус, не небесный огонь, а любовь и семья.