Кровь и снег, вино и вода

*Flashback* Агнет била мелкая дрожь, пока она сидела на полу, обхватив себя руками. Перед глазами все стоял образ ее мужа, который во время их последней встречи, вовсе и не был ее мужем. Та ярость, голод и непомерная гордыня в глазах, не могли принадлежать ее любимому человеку. Прошло уже больше месяца с того злополучного дня, когда то, что притворялось Якобом Фанвулфом, проникло в стены Норвежского Института, серьезно ранив семерых нефилимов, а по дороге убив пятерых примитивных. Девушка поняла сразу, что целью была она, ибо в противном случаи, жертв было бы в разы больше. Подмога подоспела вовремя. Элитный отряд Сумеречных Охотников смог наконец-то сковать одержимого собрата, когда он уже приставил клинок к горлу своей жены. Улыбка, которой Якоб одарил ее прежде чем его увели, казалось навеки врезалась ей в память. Даже при этом, Агнет была уверена, что то, что вселилось в ее мужа не хотело убивать ее, иначе бы она давно уже была мертва. Часы тянулись невыносимо медленно и Агнет не могла найти себе место. Больше месяца Безмолвные Братья держали Якоба взаперти, пытаясь понять, что с ним такое и кто овладел его разумом и телом. Агнет умоляла вернуть его в Институт, дабы его могли осмотреть маги из Спирального Лабиринта, но никто ее не слушал, даже родной отец Якоба. Из мрачных раздумий девушку вывел негромкий стук в дверь. ― Я не голодна. Уходите, ― тихо бросила девушка, даже не подняв голову. Она не помнит, когда последний раз нормально ела или спала, ибо не могла себя заставить взять кусочек еды в рот, зная, что ее любимый сейчас страдает взаперти, борясь за право владеть собственным разумом. ― Это…я, ― раздался за дверью возбужденный детский голос. Агнет встала и поспешно открыла дверь. Маленький мальчик пулей влетел в комнату, крепко обняв девушку. Тонкие руки Агнет обвили светлую голову Ивера, прижимая к себе. ― Что случилось милый? ― Брат! Брат вернется к нам! ― воодушевленно вскрикнул мальчик. ― Что? Кто это сказал? ― Безмолвные Братья связались с отцом и сказали, что Якоб смог избавится от демонического влияния. Он вернется к нам! Агнет почувствовала неожиданный прилив сил. Тоска и невыносимая боль утраты что накопились в груди девушки отобразились в темных глаза, медленно трансформировавшись в горячие слезы. Девушка пальцем прикоснулась к щекам, словно не веря, что она плачет. Ивер, заметив это резко отстранился в недоумении склонив голову набок. ― Ты не рада? ― Когда он… ― девушка не успела докончить фразу. Она вспомнила, как часом ранее наблюдала из окна десятки нефилимов, что направлялись в сторону Института. Обойдя мальчика, Агнет поспешила к выходу из комнаты. Сердце отбивало бешеный ритм, а мысли путались. «Якоб… мой Якоб». Пропуская ступени, девушка мысленно поблагодарила себя за решение надеть удобные брюки вместо длинной юбки. Наконец спустившись с лестницы, она не раздумывая отворила массивные дубовые двери ведущие в главный зал Института. Зал был забит нефилимами, что были в полной боевой готовности. «Что?» Протискиваясь сквозь незнакомых охотников в центр, Агнет все больше предавалась панике, ибо любимого нигде не было видно, лишь толпа незнакомых ему людей. Наконец-то она смогла разглядеть в самом центре зала своего свекра Сверра Фанвулфа, который был мрачнее обычного. Склонив голову, он напряженно вглядывался куда-то в пол, а напротив него стояла высокая фигура в балахоне. Лицо с зашитым ртом и пустыми глазницами напугали бы даже самого смелого примитивного, но нефилимам уже давно был привычен пугающий образ Безмолвных Братьев. ― Агнет! ― услышала девушка за спиной, прежде чем почувствовала чью-то руку у себя на плече. Молодой нефилим с копной русых волос с грустью смотрел на нее. Обе руки охотника были перебинтованы после недавнего сражения. ― Эрик? Где Якоб? Что они все здесь делают? Почему мне никто ничего не сказал? ― не переставая вопросила она, полностью развернувшись к парню. Она знала, что нужно поинтересоваться состоянием товарища, который также пострадал от рук ее одержимого мужа, но ни сил, ни желания она в данный момент не имела. Единственной мыслью было найти Якоба, успокоить сердце и наконец-то обнять его и никогда больше не отпускать. ― Пошли, ― коротко бросил Эрик потянув ее за собой. Агнет позволила израненным рукам товарища увести ее за собой. Они шли ближе к стенам, ибо зал был полон и лишнего внимания привлекать сейчас не стоило. Массивные гобелены, ушитые золотом, со сценами из Скандинавских саг висели на стенах. Девушка, за все годы проведенные в Норвежском Институте успела изучить каждый гобелен в деталях, но сейчас, следуя навстречу неизвестности, она остановила взгляд именно на них, мысленно успокаивая себя. Больше всего Агнет любила высокий мозаичный потолок в главном зале, с изображением древа жизни, Иггдрасиля. Каждый из девяти миров на древе мерцал бледным светом и плавно крутился вокруг своей оси. Ванахейм мерцал лиловым светом, Асгард золотым, а прямо у корней могучего древа чернел зловещий Хельхейм. Огромный змей Йормунганд, открывая огромную пасть окружал Мидгард, что переливался зеленым светом. Мозаика была невероятной красоты и движение всех миров и существ выглядело настолько реалистично и завораживающе, что невозможно было оторвать взгляда. Агнет до сих пор не знала, как мастера добились такого невероятного эффекта, без помощи ангельской магии. Высокий нефилим внезапно вставший перед девушкой, закрыл ей обзор и она, повернув голову ускорила шаг. Эрик вывел ее из зала и повел в самый дальний угол Института, миновав лестницы, что вели на верхние этажи и даже лестницы что вели в подвал. Наконец-то он остановился у двери и обеспокоенно повернул к ней голову, словно хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать слова. ― Он там? ― в нетерпении спросила она. Эрик кивнул и отворил дверь. Агнет не могла скрыть возмущения от того, что Якоба держат в такой отдаленной комнате, но к ее радости, дверь не оказалась закрытой. Первое, что бросилось ей в глаза, так это то, что в комнате царил полумрак, ибо все окна, кроме маленькой форточки были завешаны плотными занавесками. Шагнув в комнату, она наконец-то обнаружила сидящую на кровати одинокую фигуру. ― Я вас оставлю. Только будь осторожна. Эрик засомневался, что шокированная Агнет услышала его слова, и просто вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. ― Якоб… ― тихо произнесла она, заметив, как он, в недоумении, поднял голову. В мгновенном движении, она пересекла комнату и оказавшись напротив мужа, прижала его к груди. Руки девушки обвили его сильные плечи и прижимали к себе так сильно, что предплечья заныли. «Не отпущу… Никогда больше не отпущу». Слезы горячим потоком полились из ее глаз, когда она почувствовала родные, нежные руки на своей талии. ― Любимый… любимый... ― Не плачь, ― хриплым голосом проговорил юноша. ― Я с тобой. Все закончилось. Его голос звучал печально, отстраненно, но это был его голос. Присев на колени перед кроватью, она взяла его лицо в свои руки, чтобы наконец-то разглядеть. Лицо парня похудело, под измученными глазами залегли темные тени, но несмотря на это, они не потеряли прежнего блеска, и все так же светились холодным неоново-голубым светом. На скуле Якоба виднелся огромный шрам, ровно также, как и на верхней губе, бровь также была рассечена. ― Что они с тобой сделали… ― Я в порядке, любимая. Прости меня… прошу прости, ― Фанвулф прижал девушку к себе. ― Я не оставлю тебя больше. Агнет почувствовала, как его руки дрожат и также прижалась к нему сильнее. ― Они… сказали, что я все еще опасен, ― прошептал Якоб, немного отстранив девушку от себя. ― Нет, нет, нет, ― Агне заботливо убрала светлые волосы с его лба, заставляя смотреть на себя. ― Ты не опасен, мы справимся со всем. ― Прошу, Агнет. Я… уже не тот. Что-то живет внутри…я чувствую эту ярость и не хочу навредить тебе, ― лицо Фанвулфа исказилось гримасой боли и сожаления. ― Посмотри на меня. Якоб, прошу, посмотри на меня. Он поднял яркие, но такие измученные глаза на девушку. ― Не отгораживайся от меня, пожалуйста. Мы вместе с этим справимся, ― Агнет положила руку с нарисованной на ней руной верности и любви ему на сердце. ― Мы обещали, помнишь? Якоб накрыл ее руку своей ладонью и мягко улыбнулся. ― Только мысли о тебе помогали мне окончательно не сойти с ума. Я люблю тебя. Девушка вытерла слезы и потянулась к губам супруга. Все страхи, долгие месяцы тоски и боли постепенно отступали с каждым стуком его сердца напротив сердца Агнет. Она сильнее обхватила его голову руками, не желая расставаться с ним больше никогда. Дверь резко распахнулась и в комнату вошли две высокие фигуры. Прервав поцелуй, девушка села рядом с мужем, взяв его руку в свою. Тусклый свет, что проникал в комнату с маленькой форточки, наконец-то позволил разглядеть вошедших, когда они достигли середины комнаты, но за пару минут до этого, Агнет почувствовала, как Якоб напрягся. ― Отец, ― как-то странно произнес он. ― Тебе не стоит здесь находится, ― стальным голосом произнес Сверр Фанвулф, обращаясь к Агнет. Мужчина с идеально зачесанными назад волосами и такими же, как и у сына ярко-голубыми глазами стоял, не сводя глаз с девушки. ― Я буду находится там, где находится мой муж! Что с ним сделали? Почему вы держите его здесь одного? Якоб осторожно сжал ее руку, словно предупреждая не горячится, но поток эмоций девушки было уже не остановить. Вторая фигура в балахоне подошла совсем близко и встала прямо напротив парня. Длинные пальцы Безмолвного Брата коснулись лба юного Фанвулфа и глаза того моментально вспыхнули зелеными искрами. Агнет дернулась от неожиданности, но выпускать руку супруга не стала. ― Отойди, Агнет, мы до конца не знаем, что это такое, ― безэмоционально произнес Сверр. Якоб повернул голову и посмотрел на нее. Хоть он и изменился, хоть она и ощущала неведомую угрозу и необузданную силу в дуэте с чужим зловещим присутствием, Агнет была уверена ― это Якоб. Это тот самый парень, в которого она влюбилась много лет назад и решила связать свою жизнь, наперекор всем, кто был против. ― Это Якоб. Это ваш сын! В голове девушки раздался чужой голос. И спустя секунду она поняла, что это голос стоящего перед ними Безмолвного Брата. «Валентин Моргенштерн взял его в плен. Пытая его тело и душу, он подселил в него часть воли Высшего Демона Самаэля». Агнет повернулась к супругу, который склонив голову сильно сжимал ее руку, пытаясь взять контроль над своими новообретенными силами. ― То есть, Якоб одержим? ― Уже нет, но присутствие Высшего Демона оставило в нем свой след, и мы не знаем на что он способен, ― холодно ответил Сверр. ― Зачем это ему? ― обратилась девушка уже к Безмолвному Брату. «Не все могут выдержать силу Великого Демона. Их род особенный, ты ведь это знаешь. Якоб Фанвулф достиг высот в раскрытии полного потенциала крови Эйнара, он также владеет режимом Берсерка. Мы предполагаем, что Валентин Моргенштерн хотел усилить его способности и подавив волю, использовать в качестве оружия». ― Валентин всегда ненавидел Якоба и был против моего брака, ― произнесла она свои мысли вслух. Якоб задрожал и опустившись на колени начал прерывисто дышать. Агнет также опустилась к нему, обхватив его плечи руками. Тело юноши начала терзать лихорадка, кожа горела огнем, а из-под пальцев медленно, словно змейки начали выползать языки зеленого пламени. ― Агнет, отойди… прошу тебя… отойди, ― хрипло взмолился он. Безмолвный Брат, словно паря над землей, плавно отошел в сторону. Сверр также брезгливо отошел в сторону, скрестив руки на груди, словно он наблюдал не за мучениями собственного сына, а смотрел на крайне омерзительно насекомое. ― Помогите же ему! ― Агнет со слезами ярости на глазах повернулась к ним. В голове снова зазвучал холодный, металлический голос. «Он сам должен обуздать эту силу. Все возможное мы уже сделали. Вернули ему сознание». Якоб сжался сильнее, застонав. Девушка схватила его голову, поднимая к себе. Глаза юноши светились страшным зеленым светом, а белки медленно чернели. ― Якоб… Якоб… Kjære*, ― горячие слезы текли из ее глаз, пока она беспомощно наблюдала за мучениями любимого. ― Помнишь, наше первое свидание? Ты упал в костер и сжег свою новую куртку. А потом… мы пошли есть рисовый крем с вареньем, помнишь? Мы ходили с тобой на набережной и встречали рассвет. Парень беспомощно положил голову на ее грудь и закрыл глаза. Зеленое пламя начало исчезать, а дыхание приходить в норму. Агнет же нежно гладила его скулы и волосы, продолжая говорить сквозь слезы и улыбку. ― А помнишь, как обещал мне, что у нас будут красивые дети? Похожие на меня, но с твоими глазами. Сильные духом и умные, чуткие, но при этом стойкие. ― Solstrålen min**, ― устало произнес Фанвулф потянувшись к лицу любимой уже холодными пальцами. Глаза медленно начали приобретать присущий всем Фавулфам неоново-голубой цвет, а дыхание полностью нормализовалось. Закрыв глаза, юноша провалился в сон в объятьях любимой. *End Flashback* Солнце уже село, уступая место густым сумеркам. Тучи сгущались над Аликанте и гроза была неизбежна. Небрежно выкинув окурок, Алан устало почесал затылок и принял решение не ночевать в особняке Пенхаллоу, а сейчас же вернуться в Некроситет. Несмотря на невероятную усталость, он сдержался перед соблазном лечь на мягкую постель в отведенной ему комнате и начал собираться. Переодеваться в экипировку центурионов он не хотел, но тем не менее сменил одежду после принятия душа. Надев простую белую футболку, он обвязал кожаный ремень со шнуром вокруг груди и закрепил на нем два клинка. Чтобы скрыть оружия, парень надел сверху плотную черную толстовку. Кроме Дайнслейфа, который он мог призвать в любой момент, Алан почти всегда носил с собой оружие, даже находясь в безопасных для нефилимов местах. Горький опыт продолжал ему напоминать, что для него нет безопасного места в этом мире. Проверив сумку, он еще раз убедился, что собрал все вещи. Рука коснулась острия проклятой стрелы, и норвежец моментально отбросил тягостные мысли прочь. Выйдя в коридор, парень остановился, обдумывая свои дальнейшие действия. Взгляд голубых глаз остановился на соседней комнате, которая была выделена для Део. Душа парня терзалась в нерешимости. Стоит ли ему навестить парабатая и сказать о своем уходе, или просто уйти, как он всегда и поступал. Алан запомнил, как Део сказал, что он больше не вернется в Некроситет, но были ли эти слова результатом обдуманного решения или порыва ярости, он не знал. «Я не могу так уйти». Ноги словно сами повели его к двери. Положив ладонь на гладкую поверхность Фанвулф долго думал прежде чем неловко постучал. Ответ последовал не сразу. ― Да, ― произнес Део неожиданно бодрым голосом. Громко выдохнув, он открыл дверь. В комнате был полумрак, а Део расслабленно лежал в незастеленной постели, смотря как начавшийся дождь барабанит по окну. Алан так и застыл на пороге, наблюдая за своим парабатаем и только спустя пару минут увидел, что он сжимает в руках бокал с красным вином. Норвежец тихо закрыл дверь и опустил сумку с плеча на деревянный пол. Парень наконец-то повернул к нему голову, осмотрев с ног до головы. Взгляд задержался на его сумке. ― Конечно, ― ухмыльнулся он, отпив из бокала. ― Я пришел спросить как ты, ― тихо сказал он, подойдя поближе к кровати. ― В этот раз ты хотя бы решил зайти, прежде чем уйти, ― проигнорировав вопрос друга, проговорил итальянец. ― Амадео… пожалуйста. Алан знал, что он не простил его уход из Римского Института много лет назад. Он ушел без объяснений, без последних слов и не появлялся больше двух лет вплоть до начала Темной Войны, а потом также без объяснений пошел в Некроситет. Единственным решением Амадео было также поступить в Схоломант, дабы быть рядом с парабатаем. Но даже будучи под одной крышей, Алан закрывался и был холоден, проявляя свои чувства лишь на заданиях за пределами стен Некроситета. ― Забудь, ладно, ― парень с треском положил бокал на тумбочку. ― Пора мне отпустить эту ситуацию и продолжать жить дальше. Ты пришел ведь чтобы узнать, не блефовал ли я тогда, когда сказал, что не вернуcь в Некроситет? Нет. Не блефовал. Сердце Алана упало, но тем не менее он был рад этому решению друга, ибо знал, что ему будет лучше вернутся в родную Италию, к своей семье, а не слепо следовать за эгоистичным и недостойным его парабатаем, кем Фанвулф себя считал. Он скучал по нему. Скучал до боли в груди и скрежета зубов, но не имел права требовать от него большего. ― Я рад, ― выдавил он из себя улыбку. ― И спасибо. Алан стоял, не смея двигаться и смотрел прямо в зеленовато-карие глаза парня, словно моля его о том, чтобы он его остановил. Но Део молчал. Изящные пальцы итальянца вновь потянулись к бокалу, но остановились на полпути и опустились вниз, достав из-под кровати початую бутылку вина. Вытащив пробку, он стал пить прямо из горла. ― Ты хочешь, чтобы я тебя остановил, ― улыбнувшись вынес он вердикт. Алан также улыбнулся в ответ и встал напротив кровати. ― На этот раз зададим вопрос иначе. Чего хочешь ты? ― Какая разница, если ты все равно не сделаешь этого, ― на лице Део выступил румянец от выпитого алкоголя, а речь стала более расслабленной. ― Начнем с маленьких шагов. Тем более я твой должник. Мы всегда поступали по-моему, могу ведь и я хоть раз исполнить твою просьбу, разве нет? ― Чертов манипулятор, ― ухмыльнулся Део, подозвав его прилечь рядом. Алан скинул ботинки и также устроился на другой стороне огромной кровати. Он не помнил, когда они с ним в последний раз могли сидеть на одной кровати и просто беседовать, просто ни о чем. Фанвулф очень скучал по тем дням и чувствовал разливающееся по груди тепло от воспоминаний. Амадео улыбнулся, повернув голову к другу и протянул ему бутылку. Не успел Алан взять предложенное вино, как Део достал из-под кровати другую бутылку, полную. ― Ты что? Решил напиться? ― отпив из горла вопросил норвежец. ― Имею право. Отмечаю уход из Некроситета, а также еще одно невероятное событие. ― Какое? ― Ты наконец-то решил слышать меня, ― подняв бутылку в тосте сказал Део. Алан поднес свою бутылку и тихо стукнул по его. Парни выпивали вино, смотря друг другу в глаза, и казалось, что терпкий вкус алкоголя начал отдавать сладостью меда. ― Но! ― резко продолжил Део. ― То, что я ухожу из Схоломанта, не значит, что я отказываюсь от своих слов: я буду расследовать с тобой происходящую чертовщину. В конце концов, я просто хочу надрать зад тому, кто подрезал меня. Надеюсь, возражений и нытья с твоей стороны не будет? ― спросил Део заплетавшимся языком. Алан звонко рассмеялся, ибо последний раз видел друга пьяным, когда им было примерно по 15 лет. ― Не будет. ― Прекрасно. Так вот, на счет того, чего я хочу. Готов? Фанвулф кивнул, повернувшись к Део боком и подперев голову рукой. ― Поезжай со мной домой. В Рим, ― эти слова он произнес твердо, как будто не он влил в себя бутылку крепкого вина. Алан сжался. Хоть он и страстно этого желал, но вернуться с парабатаем в Римский Институт означало снова подвергать его и всех, кто там живет опасности, тем более его возвращению обрадуются далеко не все. Парень настолько углубился в свои мысли, что даже не заметил, как прошло целых десять минут. Амадео терпеливо ждал, а потом грустно ухмыльнулся. ― Так и знал. ― Я согласен. ― Вот прямо так и согласился? Спустя столько лет? ― сощурил он глаза в подозрении. ― Тебе не угодишь. Но это не значит, что я ухожу из Некроситета. Пока что. Назовем это «Алан приехал в отпуск». Согласен? ― Как-то все слишком просто, ― не унимался итальянец все выискивая подвох. ― В окраине Рима находится один из самых больших кварталов, ― Алан сделал паузу вглядываясь в лицо Амадео, ― ты понимаешь, о чем я? Део по-детски покачал головой, снова прильнув губами к бутылке. ― Ну… подпольный квартал сумеречного мира, где можно выпить и купить… всякое, в том числе и полезную информацию. Глаза итальянца расширились в изумлении. ― Ты серьезно? Так вот зачем ты так легко согласился. ― Я мог бы поехать, но не обязательно возвращаться в сам Рим и в Институт. Так что нет. Совмещаю приятное с полезным. Я же буду с тобой, в чем проблема? ― Поговорим об этом когда я буду трезв, ― скептически произнес итальянец. Алан привстал, отложив свою бутылку в сторону и почувствовал, как выпитый алкоголь в дуэте с недосыпом, вызвали у него жуткое головокружение. ― Останься со мной, ― твердо произнес Найтфолл, перелезав на другую часть кровати, где лежал Алан. Теплая рука сомкнулась вокруг левого запястья норвежца вызвав мурашки по всему телу. Кристально-голубые глаза устремились на парня сверху вниз, изучая его красивое лицо, которое было максимально расслаблено и невинно под воздействием хорошего вина. Румянец на его щеках и блестящие орехово-зеленые глаза просто не позволяли ему отказать. Словно под воздействием гипноза, Алан потянулся к лицу парабатая правой рукой. Огрубевшие пальцы Фанвулфа почти невесомо коснулись его теплой щеки, опустившись ниже к подбородку, а далее к шее, где заканчивался шершавый шрам от ожогов. Внезапно разразившийся гром вернул парня в чувство, и он уже хотел убрать руку, как Део моментально перехватил ее и снова прижал к своей щеке, закрыв глаза. Легкая улыбка коснулась его губ, что буквально обезоружило Алана. Присев на край кровати, напротив парабатая, он ни на секунду не сводил глаз с его лица. ― Я скучаю по тебе, ― прошептал итальянец, нежно коснувшись губами мозолистых пальцев Фанвулфа. Легка дрожь прошла по телу Алана. Неведомая эйфория и чувство дикого восторга, пронзили его грудную клетку миллионами маленьких кинжалов. Теплые губы Део мягко целовали кончики его огрубевших пальцев, пока тот, застыв смотрел на него так, словно он был величайшим произведением искусства, словно никого кроме него не существовало. ― Део…, ― шепотом произнес Алан, и начал прислушиваться к звукам дождя, чтобы хоть как-то вернуться в реальность и не сойти с ума. ― М? ― губы уже скользили по холодному запястью парня, как Найтфолл наконец-то убрал его руку и посмотрел прямо в глаза. ― Иди ко мне, ― тихо проговорил он, притянув парабатая к себе. Фанвулф опять не стал сопротивляться, позволив себе оказаться в таких теплых и родных объятьях Амадео. Положив голову ему на плечо, он еще сильнее прижал друга к себе и почувствовал, как плечи его затряслись от звонкого, но при этом грустного смеха. ― Так значит и ты все эти годы скучал по мне, ― прикоснувшись к его светлым волосам, сказал парень. ― Скучал… Он так долго мучился, так долго не мог сказать это ему, но теперь почувствовал невероятное облегчение. И Део это чувствовал. Казалось, что плотина, которую давным-давно построил Алан чтобы сдержать поток своих эмоций и чувств, начинала давать трещину стоило пальцам парабатая коснуться его волос. Део слегка отстранился, почувствовав дискомфорт, и схватившись за края толстовки Алана, потянул наверх, дабы снять. ― Со мной они тебе не нужны, ― тихо проговорил итальянец, заметив ремни и крепления с кинжалами на футболке парня. ― Как раз с тобой они мне нужнее всего, ― томно ответил Фанвулф, прижав руку друга к груди. Пальцы Део ловко расстегнули ремни и уже через секунду, он крутил кинжалы Алана в руке, улыбаясь. ― Оставь, ― отобрав клинки, Фанвулф нетерпеливо бросил их на пол, туда, где уже лежали ремни и крепления. Амадео снова его обнял, довольно выдохнув, ибо преграды в виде закрепленного на груди оружия, между ними уже не было. Медленно Найтфолл откинулся назад, не выпуская друга из объятий, пока окончательно не лег. Алан же в свою очередь закрыл глаза, отдавшись своим ощущениям. Впервые за долгие годы он чувствовал спокойствие, умиротворение и уют. Его скитающаяся, замерзшая душа словно нашла пристанище в крепких объятьях человека, который никогда не переставал в него верить. Лежа на нем, Фанвулф буквально кожей чувствовал биение его сердца, а родной древесный аромат, что моментально забил ноздри и вовсе притуплял его душевные раны, словно опиум. ― Мой Волчонок, ― прошептал Амадео, поцеловав парня в макушку. ― Помнишь, как мы упали в яму в Тиволи и остались там же ночевать, ― закрыв глаза, Алан предавался воспоминаниям. Чувство защищенности и тепла распространялись по телам обоих. Они были где-то далеко, дальше чем дождь, что барабанил по стеклу, дальше чем холод комнаты с тусклым освещением. Они были там, под голубым солнечным небом Италии, совсем юные и свободные. ― Я это никогда не забуду, ― рассмеялся Део, ― мне потом от отца влетело. Хорошо хоть быстро нашли, и мы отделались одной ночью. Алан поднял голову и положив подбородок на грудь парня, резко серьезным голосом ответил: ― Я был бы не против отделаться несколькими ночами. Фанвулф, резко замер словно смысл сказанных слов только сейчас начал доходить до него. Део же в свою очередь мягко улыбнулся. ― Я тоже, ― прошептал он, взяв лицо друга в ладони. ― Ты меня согревал, все так же в объятьях, ― чувствуя бешеный стук своего сердца тихо проговорил он, когда губы парабатая мимолетно коснулись его переносицы. ― Я помню, ― Найтфолл прикрыл глаза целуя уже кончик холодного носа. Перед глазами, словно предупреждение, всплыло воспоминание многолетней давности, где маленький Амадео упал на спину, крича от ужасных ожогов. Сердце Алана сжалось, он снова испытал сильнейшее чувство страха, вины и всепоглощающую злость. Резко дернувшись он поднялся на локтях. Део также в изумлении приподнялся. Глаза итальянца все также горели, а на щеках выступил румянец. ― Поспим? ― грустно улыбнувшись спросил Алан и перекатился в другую сторону кровати. Део все так и остался лежать на спине, смотря в потолок. Мысли также бушевали в его голове, а сердце отбивало бешеный ритм. Легкая улыбка разочарования и одновременно радости коснулась его губ. Он наконец-то смог сбросить с души камень. Все эти годы он думал, что навсегда потерял того светловолосого, худого, обиженного на весь мир мальчика, которого он встретил много лет назад в родном городе. Део не смел требовать от Алана большего, потому что знал, что то, чего он сегодня добился уже было большой наградой за все эти годы отстраненности. ― Спокойной ночи, Део, ― тихо произнес парень. ― Спокойной ночи, Волчонок. *(норв.) Kjære ― любимый **(норв.) Solstrålen min ― мой лучик