Черный

— Горе… Ох, горе-то какое!.. — Слыхали? Нет, вы слыхали?! Что творится-то!.. — Не жить нам всем. Конец времен грядет… — Бежать надо! Еще вчера надо было, я своему говорила, да… — Куда бежать-то, дуреха?! Это же… дракон, — последнее слово дородная тетка в грязно-сером застиранном чепце выдохнула свистящим благоговейным шепотом, а потом добавила и вовсе едва слышно: — Черный. Кристи протолкалась через бурлящую шумливую толпу к колодцу. Вопреки обыкновению сегодня на площади мужчин было ничуть не меньше, чем женщин. Стояли, неловко переминаясь, лавочники и портные, сапожники и лакеи из близлежащих домов. Даже пару стражников затесалось, такие же растерянные, как и прочие горожане, внезапно уравненные с ними общей бедой. Дракон. Черный. Смерть всему живому. Тоненько и пронзительно заплакал, заскулил ребенок, и тут же еще с десяток голосов подхватили плач, разнесли по всей колодезной площади. И не все они были детскими. У самой Кристи горло от страха перехватило тоже и глаза защипало. Вода, за которой мать послала, вдруг забылась — зачем вода, если еще сегодня они все умрут? Потому что драконы — опасные, страшные, безжалостные твари. Целой армии может не хватить, чтобы убить чудовище, не то что гарнизонов их городка да графского замка. А черного и вовсе убить нельзя. Ничем и никак — ни одно оружие тварь не берет. Все это пролетело в голове за секунду. Кристи дернула за первый попавшийся рукав — молочница Вилька повернула голову, из расширенных глаз на побелевшем, съежившемся лице бесконечным потоком слез тек страх. — Что случилось-то? — боязливым шепотом спросила Кристи. Пришлось склониться к самому уху, глотнув запаха кислого пота, перебивая вновь поднявшийся гомон и причитания. — Сынка графского дракон порешил. — Съел! Сожрал, тварь окаянная! — тут же вмешалась стоявшая рядом жена мясника. — А потом, говорят… — Ох, бедный, бедный Леон, такой хороший господин был! — Какой, к лешему, Леон! Старшего, старшего же! — Да что ты врешь?! — взвилась молочница. — Сколько лет уже, как старший невесть где сгинул! — Это я-то вру?! Сама ты сгинула, в бочке с брагой! А старший-то аккурат вчера и вернулся. А тут это… Сожрала его тварь, со всеми его графскими потрохами! А может, и младшего, — мясничиха зарыдала, неуклюже промакивая глаза уголком засаленного фартука, — пото-о-ом сожрала, и… — Да сердце, сердце он ему вырвал! — перебила бабка Ларада, сверкая внезапно прояснившимися глазами в щелочках тяжелых век. — И в крови выкупался, как они делают! Все знают: черные драконы самые кровожадные из всего их треклятого нелюдского племени. Каждый день такому чудовищу надобно в крови человеческой купаться да мясо человечье есть. Иначе не могут, твари. Или не хотят. — Ой, что-то бу-у-уде-е-ет… — пропищал кто-то тоненьким голоском. Кристи не успела понять кто, потому что все взгляды вдруг обратились к замку, всей своей внушительной мощью нависающему над городом, и ее глаза, как козы за веревкой, потянулись туда же. Высоко над тянущимися к небу башнями, поглощая солнечный свет угольно-черной чешуей, кружил дракон. Медленные взмахи огромных крыл. Еще один круг. И еще. Внезапно черная громадина встала на дыбы прямо в воздухе — и выпущенным из пращи камнем ринулась вниз, к замку. — А-а-ах… — единым вздохом прокатилось по площади.