Nothing to lose.

      — Антон Андреевич, — стук в дверь, — завтрак на столе.       — Да-да, спасибо, я сейчас.       Парень лениво потягивается, радуясь тому, что жалюзи в комнате закрыты ещё с вечера, и сейчас никакой солнечный свет не режет глаза, заставляя морщиться и накрываться одеялом с головой. Антон очень сильно бы хотел улыбнуться новому дню, но никак не мог выработать в себе эту привычку, поэтому парень лишь вздыхает и опускается босыми ногами на мягкий ворсистый ковёр. Ещё не окончательно открыв глаза, Шастун пытается по памяти добраться до ванной. Ковёр сменяется менее приятным ламинатом, но благодаря обогреву полов парень не чувствует особого дискомфорта.       Добравшись до раковины, парень плещет себе на лицо холодной водой и только тогда полностью распахивает глаза, смотря в зеркало. Взъерошенные пшеничные волосы, аккуратные скулы, чуть торчащие уши и пугающе худые ключицы, выглядывающие из-под футболки. Ничего нового или необычного, всё как всегда. Обычное утро.       Натянув на себя носки и тапочки в виде собачек, Антон ещё раз зевает и покидает свою комнату, не нарочно громко топая по лестнице, чтобы спуститься вниз, где его уже, скорее всего, ждут достаточно долго.       — Антон, а ты мог еще дольше спускаться? И что за вид вообще? Сколько раз тебе повторять, что к столу надо выходить в более подобающей одежде? — мужчина, сидящий на стуле и одетый в белоснежную рубашку, выглаженные брюки и накинутым поверх этого всего халат, недовольно хмурится.       — Андрей, ну у него же каникулы. Дай ребёнку выспаться и отдохнуть! — женщина, сидящая рядом, машет на мужа рукой и, жестом приманив сына к себе, быстро целует его в щёку, отчего парень морщится.       Её волосы забраны в аккуратный пучок, а поверх водолазки с юбкой чуть ниже колена накинут домашний тёмно-синий кардиган, придающий образу какого-то уюта и умиротворения.       — Доброе утро, мам, пап, — Антон делает ударение на последнее и садится на один из свободных стульев и, придвинув к себе чашку ароматного кофе и тарелку со свежеиспечёнными блинчиками, начинает их быстро уплетать за обе щёки, еле сдерживаясь, чтобы не начать причмокивать от удовольствия.       — Вкусно, Тош? — женщина улыбается, протягивая руку, чтобы погладить сына по волосам.       — Ага… Очень! — парень смеётся, проглатывая последний кусок.       — Тогда за это надо поблагодарить Виолетту Георгиевну! Виолетта Георгиевна, вы сегодня превзошли сами себя!       В дверях столовой показывается небольшого роста пухлая женщина, теребящая в руках какую-то тряпку. Видимо, прибирала кухню после готовки.       — Спасибо большое, Анастасия Викторовна. Очень приятно! — женщина неуклюже кланяется, чем вызывает смешок у допивающего кофе парня, за что тот тут же получает суровый взгляд отца.       — Нет, правда, очень вкусно! — Антон всё-таки причмокивает губами, пытаясь показать, насколько ему сегодня понравился завтрак.       — И вам, Антон Андреевич, спасибо. Рада, что понравилось!       Женщина, ещё раз поклонившись, удаляется, а семья продолжает спокойно завтракать в полной тишине. И неизвестно — либо им просто нечего обсудить, либо они настолько заняты едой, либо просто придерживаются правила «когда я ем…».       Наконец, глава семейства делает завершающий глоток и ставит пустую чашку обратно на стол.       — Не знаю, говорил ли я, но завтра вечером к нам на ужин придут Поповы.       — Поповы? Правда? — Анастасия Викторовна радостно вскрикивает, а Антон начинает в голове перечислять всех коллег и просто знакомых отца, чтобы понять, чему же так обрадовалась мать.       — Да. Сергей звонил мне вчера. Арсений приехал домой на рождественские каникулы, и я, как узнал, сразу же предложил им всем семейством поужинать у нас.       — Арсений? Какая радость! Андрей, это же замечательно! Очень интересно увидеть этого молодого человека сейчас, — женщина продолжает улыбаться, а парень всё больше хмурится.       — А кто это вообще? Ну, Поповы… И Арсений этот? — Антон не выдерживает и решает уточнить, кто же это всё-таки завтра к ним заявится.       — Антоша, ты должен помнить. Поповы ещё давно владеют фирмой, которая сотрудничает с фирмой папы. Это прекрасные люди, поистине замечательные! — женщина, казалось, чуть ли не визжит от возбуждения. — Их сын — Арсений, старше тебя всего года на… Андрей, не помнишь на сколько?       — На четыре. Ему сейчас двадцать один, — мужчина пожимает плечами. — Вы играли вместе, когда были маленькими. Тебе тогда лет шесть было, а ему десять… Это нормально, что ты не помнишь. Но твоя мать права, это просто замечательный юноша. Сейчас учится в «Оксфорде» и…       — Всё я помню, — бурчит Шастун, до глубины души оскорблённый тем, что родители так распинаются, описывая какого-то там Арсения, — он тогда ещё мне песок в глаза насыпал, когда я в песочнице был.       — Вот это твоя привычка вечно помнить лишь плохое тебя до добра когда-нибудь не доведёт! — женщина фыркает. — А с Арсением я тебе рекомендую пообщаться, потому что этот молодой человек действительно умён и очень образован, раз учится в таком престижном заведении…       Дальше Антон не слушает, так как уже наизусть знает, что будет говорить мать: о необходимости хорошего образования, об открывающихся возможностях, о благоприятных знакомствах… Скучно и неинтересно.       После завтрака Антон едет на курсы по программированию, на которые его записали на каникулы без его ведома. Водитель парня (Артём) — весёлый молодой человек с вечно светящимися глазами и припасённой забавной историей, как всегда безостановочно шутит, заставляя мальчишку звонко смеяться, развалившись на заднем сидении. Антон не знает почему, но именно во время поездок с Артёмом он чувствует себя живым. Осознаёт, что жизнь вокруг не так уж и скучна, если рядом есть настолько открытый человек, хоть он и рядом лишь потому, что родители Шастуна ему платят за то, что он возит их сына всегда и везде.       Занятия кажутся слишком уж затянутыми, а ведущий их какой-то профессор из университета говорит настолько тихо, что Антону приходится максимально напрягать слух, чтобы услышать хоть слово, поэтому, возвращаясь обратно на сидение автомобиля, чтобы наконец-то поехать домой, парень широко улыбается.       — Как курсы, Антон Андреевич? — Артём поворачивает ключ зажигания, поспешно ставя спинку своего кресла в вертикальное положение, так как он дремал, пока ждал Шастуна.       — Скучно-о-о-о, лучше б я туда вообще не ходил! — Антон скулит и легонько бьётся лбом о запотевшее стекло. — Зачем они меня записали на них?       — Ваши родители просто заботятся о Вашем будущем! — Артём улыбается, негромко включая какую-то ненавязчивую музыку. — Чтобы Вы стали таким же успешным, как ваш отец, а не работали потом каким-то водителем, как я, например.       — Но разве это хорошо, что я буду успешным, но несчастным?       — А с чего Вы решили, что вы несчастны?       — Потому что я это просто знаю, — Антон вздыхает и откидывает голову на кожаное сиденье. — Вот ты счастлив, поэтому я тебе даже завидую.       — Тогда перефразирую вопрос, почему Вы решили, что я счастлив? — водитель не перестаёт улыбаться, гоня на внушительной скорости по знакомым улицам.       — А от тебя так и прёт счастье. Ты доволен своей жизнью, и это гораздо лучше, чем всю жизнь стремиться к чему-то, что нужно не тебе, а другим…       — Вы это в силу возраста говорите, Антон Андреевич! — Артём начинает легонько барабанить пальцами по рулю в такт музыке. — Но в чём-то Вы правы. Я действительно счастливый человек, но лишь потому, что считаю себя таковым, а не потому, что я просто полностью доволен тем, как сложилась моя жизнь.       Антон закатывает глаза, но поймав в зеркальце заднего видя на себе такой же наигранно усталый взгляд водителя, смеётся, забывая о том, что он человек несчастливый.

***

      Антон долго вертится у зеркала, то взлохмачивая волосы, то укладывая их обратно. Наконец, он поправляет чёрную бабочку на белоснежной рубашке и подтягивает хоть и облегающие, но чуть широкие ему в бёдрах тёмно-синие брюки, на пару сантиметров не доходящие до тощих щиколоток. Завязывает тонкие шнурки на новых «оксфордах» и добавляет последнюю деталь (а точнее детали) — буквально унизывает тонкие пальцы и запястья множеством браслетов и колец. Потому что так ему нравится. Потому что он так хочет.       — Какой ты красивый! Тебе так идёт эта новая рубашка! — Анастасия Викторовна всплёскивает руками, когда сын заходит в просторную гостиную.       Сама она одета в одно из многочисленных коктейльных чёрных платьев, а Андрей Константинович, не изменяя традициям, в обычном как с иголочки костюме.       — Они уже приехали, Виолетта Георгиевна пошла открывать дверь! — женщина улыбается, поправляя волосы сына. — Антон, прошу тебя, веди себя подобающе!       — То есть обычно я веду себя не…       Договорить парень не успевает, так как на пороге гостиной появляются сначала достаточно статный мужчина в сером костюме, затем женщина в облегающем платье такого же цвета (наверное, под стать мужу).       — Сергей Евгеньевич! Надежда Дмитриевна!       Анастасия Викторовна обнимает вошедшую женщину, а мужчины жмут друг другу руки, радостно улыбаясь. Антон в это время неловко мнётся позади, не зная, куда себя деть.       — Тоша, надо же, как ты вырос! — Надежда Дмитриевна подходит к юноше, обнимая его. — Как быстро растут дети! Арсений, иди сюда. Чего ты мнёшься в дверях?       И только сейчас Шастун-младший замечает у входа усмехающегося парня, наблюдающего за всей этой картиной с неподдельным интересом. Первым делом Антон подмечает невероятно голубой цвет глаз, аккуратные брови, немного небрежно, но в тоже время эстетично спадающую чёлку…       — Арсений! Какой красавец, вы посмотрите! — больше Антон ничего разглядеть не успевает, так как его собственная мать загораживает ему весь вид, подбегая к всё ещё улыбающемуся парню, тот, учтиво кланяясь, целует её руку, от чего женщина буквально расцветает.       — Ну что Вы, Анастасия Викторовна. Вы сами выглядите просто великолепно, — Арсений ещё шире улыбается, а Антону кажется, что его сейчас стошнит.       — Антон, подойди же, поздоровайся!       Андрей Владимирович подталкивает сына к гостю, и Шастуну ничего не остаётся кроме как протянуть руку для рукопожатия. Но Арсений игнорирует этот жест и просто притягивает парня к себе, заключая в объятиях, отчего у родителей обоих семейств вырывается вздох умиления. Антон, будучи одного роста с гостем, неловко прячет глаза, пытаясь не видеть, как смотрит на них сейчас его мать, чуть ли не прыгая от счастья.       — Ты действительно вырос! — наконец заключает Арсений, отстраняясь от мальчишки и беря его за плечи.       Антон смотрит прямо в глаза парню и чувствует, как сердце пропускает удар. Он наконец-то может отчётливо разглядеть знакомые черты лица, вздёрнутый нос, тонкие губы, сжавшиеся в неприятную, но какую-то заманчивую ухмылку.       Арсений даже одет, кажется, идеальнее, чем все здесь присутствующие, хоть ничем особо не выделяется — чёрные узкие джинсы, облегающие ноги, лакированные классические ботинки, белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, с накинутым на неё светло-коричневым пиджаком …       Они уже где-то час сидят за столом, медленно опустошая тарелки, и Антон уже знает, какими словами мог бы охарактеризовать Арсения, если бы это понадобилось: надменный, нахальный, манерный, но какого-то чёрта располагающий к себе всех окружающих.       — Арсений, позволь спросить, а на каком именно факультете ты обучаешься? — Анастасия Викторовна заинтересованно смотрит на парня, который за последние минут пятнадцать не смог взять в рот ни куска из-за беспрерывных вопросов.       — Отделение английской литературы. Кажется довольно узкой направленностью, но на деле это совсем не так.       Антон замечает, что, когда Арсений говорит, его рот почти не открывается (наверное, боится хоть чуть-чуть испортить своё идеальное лицо), но все слова слышны настолько чётко, что создаётся ощущение, что слушаешь диктора на телевидении. Диктора с безумно мелодичным голосом.       Ещё какое-то время Шастун-младший слушает монолог Надежды Дмитриевны о том, как она счастлива тому, что её сын учится в столь престижном заведении и как она советует Антону поступать туда же… А затем начинается самый отвратительный момент. Сергей Евгеньевич и Андрей Владимирович начинают обсуждать бизнес, и подросток, наплевав на все правила этикета, подпирает голову рукой и закатывает глаза.       — Антон, сейчас же сядь нормально! — шикает на него мать, виновато оглядывая гостей. — Вы не обращайте внимания, он просто уже устал…       — Ой, да ничего страшного. У нас Арсений такой же был. Как чуть что надоест, так гулять уходил… — Надежда Дмитриевна помигивает сыну.       — Кстати, Антон, так, может, действительно прогуляетесь пока с Арсением? Покажи ему сад…       И Антон даже не сопротивляется, ссылаясь на то, что за окном темно и холодно. Уж лучше мёрзнуть на улице, гуляя по тихому заснеженному саду, чем сидеть за столом, выслушивая какую-то невероятно скучную информацию.       — Пошли! — бурчит Шастун, вставая из-за стола и направляясь к выходу.       Он накидывает на себя пальто, кидая быстрый взгляд в зеркало, и замечает, что Арсений повторяет каждое его действие. Да они даже воротник поправляют в одно время!       — Ну, вот сад… Вот скамейка. Вон там качели.       Экскурсовод из Антона, мягко говоря, так себе. Парень уверенно идёт по очищенной утром, но уже запорошенной идущим прямо сейчас снегом брусчатой дорожке. Арсений спокойно следует за ним, осматриваясь.       — Идём за дом.       Шастун машет рукой, скрываясь за углом, а Попов не отстаёт от него ни на шаг. Разве что время от времени заглядывает в свой телефон и улыбается тому, что написано на экране.       Они останавливаются под запорошенным снегом деревом, недалеко от какой-то теплицы. Арсений удивлённо поднимает бровь, вопрошающе смотря на подростка, но тот лишь пожимает плечами.       — Тут зона вне видимости камер, — наконец поясняет Шастун, доставая из кармана пальто пачку сигарет с зажигалкой. — Будешь?       — Балуетесь, Антон Андреевич? А это вредно вообще-то! — даже в этой относительной темноте Антон видит, как блестят глаза Арсения. — Буду, конечно.       Антон щёлкает зажигалкой и поджигает сначала свою, а потом и сигарету гостя. Два маленьких вспыхнувших огонька на долю секунды отражаются в глазах мальчишки, а затем воздух наполняется горьковатым согревающим дымом.       — Только не романтизируй курение, — усмехается Арсений, замечая, что подросток специально пытается делать затяжки так, чтобы те выглядели красиво и эстетично. — Ничего в нём прекрасного нет.       — А я говорил, что считаю курение чем-то прекрасным?       — Нет, но ты пытаешься всем видом это показать, — Арсений пожимает плечами, делая очередную затяжку.       Антон вздрагивает всем телом, сдерживая порыв кинуть в Попова снег, который прямо сейчас медленно осыпается с дерева, качающегося на промозглом ветру.       — Пожалуйста, не надо учить меня чему-либо лишь потому, что ты очень умный, так как прочитал много литературы, — Антон фыркает, замечая, что глаза Арсения продолжают всё так же весело блестеть.       — А я говорил, что умным меня делает количество прочитанной литературы? — Попов передразнивает тон мальчишки, а на его нос медленно опускается снежинка и тут же тает.       — То есть ты не считаешь себя умным?       — Я не считаю, что умным меня делает литература. Литература вообще никого умным не делает, а лишь наоборот.       — Ты учишься на отделении литературы и не считаешь, что она делает людей умнее? — Антон удивлённо поднимает бровь, думая, в адекватном ли состоянии вообще находится его собеседник. — Всегда говорят, что книги — главный источник знаний.       — Вот именно. Книги — источник знаний, но не опыта, — Попов пожимает плечами. — Ты можешь прочитать тысячи книг, но оставаться человеком неспособным ориентироваться в мире, котором живёт.       Антон молчит, не зная, что ответить, и ловит на себе самодовольный взгляд Попова, который так и кричит «я победил, малой!».       Они докуривают, тушат сигареты носками ботинок, ещё немного стоят в тишине, вдыхая морозный воздух и чувствуя, как снежинки падают на лицо и волосы.       Направляются обратно в дом, когда у обоих от холода уже краснеют носы и пальцы, а тёплые пальто начинают казаться обычными лёгкими ветровками.       Арсений останавливает Антона, придержав за плечо, прямо перед дверью в особняк. Шастун вздрагивает, но разворачивается к Попову, вопрошающе поднимая бровь.       — Завтра я еду к своим друзьям на одно очень камерное, но увлекательное мероприятие. Если хочешь, то могу взять тебя с собой.       Антон за несколько секунд испытывает множество контрастных эмоций. Начиная от «это очень мило с его стороны» и заканчивая «что он о себе возомнил вообще?».       — Да, конечно, я не против, — Антон улыбается, открывая дверь и пропуская Арсения вперёд.       И Шастун ещё не знает, какую ошибку совершает, соглашаясь. Не представляет, к чему это приведёт, слушая, как Арсений в красках рассказывает его родителям о том, что хочет взять их сына с собой на собрание его давних друзей, некоторые из которых сейчас вместе с ним учатся в Англии. Антон даже подумать не может о том, во что всё это выльется, когда уже лежит в постели и сладко зевает, вспоминая в деталях весь сегодняшний вечер. Вспоминая в деталях всего сегодняшнего Арсения.