Кошачий глаз

Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, и на утро это чувство лишь усилилось. На завтраке он поймал себя на том, что слишком часто смотрит в сторону слизеринского стола. Нотт сидел к нему спиной, и эта спина, довольно внушительная по причине высокого роста ее обладателя, то и дело притягивала его взгляд. Гарри ненавидел это ужасное ощущение, когда надо сделать что-то, что тебе совершенно не хочется. И это что-то будет тяжелым грузом висеть на душе, пока ты не соберешься с духом и не сделаешь то, что требуется. С таким же скрежетом внутри он все семь лет ходил на уроки Зельеварения. Особенно его раздражало, что Рон с Гермионой, так же как и большинство однокурсников, которые еще вчера сочувствовали ему и переживали, сегодня будто бы забыли о том, какая трагедия с ним приключилась! Не то чтобы Гарри нравилось повышенное внимание, но почему-то именно сейчас ему показалось, что его жалели недостаточно. Конечно, это всё ерунда. Жалость друзей никак не разрешит его проблему, это он понимал прекрасно. Надо было просто взять себя в руки и придумать, с какой стороны ему подступиться к Нотту. Он понятия не имел, что ему делать. С чего начать разговор? Подойти к нему после уроков или послать записку? Он почему-то представлял, как Нотт по-малфоевски ухмыльнется и смерит его презрительным взглядом, будет самовлюбленным и надменным, как все слизеринцы. Что тогда? Тогда вероятно придется поставить его на место. Гарри был уверен, что без конфликта никак не обойдется. Спасение пришло в лице Гермионы. — Гарри, не переживай раньше времени, — сказала она, когда они пришли на Трансфигурацию. — Дестройер сказал, что мы изучили еще не все заклинания, которые нужно будет использовать в дуэли. Без них всё равно нет особого смысла что-то планировать. Мне кажется, раньше апреля мы подготовку не начнем. Еще почти месяц! Подумав над ее словами, Гарри расслабился. Наверное, он выглядел бы глупо, если бы подошел к Нотту сейчас. Наверняка тот бы посмеялся над ним и сказал то же, что и Гермиона. Что ж… Как минимум на месяц он свободен от тяжких дум! Это не могло не радовать. Однако всё получилось совсем не так, как он предполагал. После обеда было немного свободного времени, и пока Рон пошел провожать Гермиону на нумерологию, Гарри остался сидеть во дворе, подставив лицо весеннему солнышку. Оно грело еще совсем слабо, но и этого было достаточно, чтобы наполнить сердце тихой радостью. Последняя зима в Хогвартсе была слишком долгой и холодной. Стоило ему подумать о холоде, как солнце вдруг погасло, резко перестав греть. Гарри открыл глаза. — Уже есть идеи, Поттер? Опешивший от неожиданности Гарри несколько секунд молчал, глядя на Теодора Нотта снизу вверх. Он не был готов к такому повороту! Сердце застучало от хлынувшего в кровь адреналина.  — На самом деле, нет, — наконец, сказал он, поднимаясь со скамьи. Но даже так Нотт всё равно был выше него на полголовы. — А у тебя? Кажется, Гарри впервые в жизни смотрел на него так близко. Тонкие черты лица, темно-русые волосы с непропорционально длинной челкой, разделенной прямым пробором, а глаза… Черт, Рон был прав! Если правый глаз Нотта был полностью серо-голубым, то левый прямо поперек был будто разделен на две половины — одна голубая, а вторая желтая. И выглядело это… необычно. — Парочка есть, — уклончиво ответил Тео. — Предлагаю обсудить сегодня вечером. Судя по тому, каким серьезным был Нотт, бессмысленно было говорить ему, что до экзамена еще почти три месяца и с планами можно подождать. — Ну… Хорошо, — кивнул Гарри. Надо было срочно брать инициативу на себя. — Восьмой этаж после ужина. Нотт нахмурился, и в прищуре его разных глаз на мгновение появилось что-то кошачье.  — Восьмой этаж? — Да. Есть там одно удобное место. — Договорились. Тогда в восемь на восьмом этаже. Провожая взглядом своего невольного партнера, Гарри понял, что это был их первый разговор за все семь лет обучения в Хогвартсе. И за эти две минуты Нотт успел разбить вдребезги все, что Поттер успел накрутить в своей голове за последние сутки. *** Гарри был так загружен ожиданием предстоящей встречи, что даже не рассказал ничего друзьям. Поэтому, когда вечером он направился к выходу из гостиной, его остановила Гермиона. — Гарри, куда ты? — спросила она. — У меня сегодня встреча с Ноттом, — сказал он тихо, надеясь, что его никто не услышит. — Ты серьезно? — удивилась подруга. — Ты всё-таки поговорил с ним? — Нет, — нехотя признался Гарри. — Это он подошел ко мне сегодня. — Ох, Гарри, будь осторожен, — Гермиона покосилась на сопящего в соседнем кресле Рона. Тот бы сейчас обязательно вставил свое слово о коварных замыслах слизеринцев. — Буду, — кивнул он. — Надо успешно сдать экзамен, и если для этого придется найти общий язык со слизеринцем, значит, так тому и быть. Гермиона улыбнулась. — Я горжусь тобой. — Пока рано. Ровно в восемь Гарри был на восьмом этаже. Нотт был уже на месте. Увидев его фигуру возле окна, он очередной раз подумал, что он очень высокий, пожалуй, даже выше, чем Малфой. Сказать «привет» человеку, с которым впервые поговорил утром, странно. «Здравствуй» — глупо. «Добрый вечер» — слишком официально. Пока он думал, вопрос снова был решен за него. — Что это за место, о котором ты говорил? — без всяких приветствий спросил Нотт.— Какой-то пустой класс? — Нет, — ответил Гарри. — Здесь находится Выручай-комната. — Выручай-комната? — Нотт выглядел удивленным. — Та самая, в которой ты тренировался со своими поклонниками? — Они мои друзья, а не поклонники, — сквозь зубы ответил Поттер. — А комната та самая. Тео не обратил никакого внимания на его раздражение. Гарри кивнул на стену позади него. Там оказалась дверь с простой латунной ручкой. — А у меня никогда не получалось ее вызвать, — признался Нотт. — Значит, недостаточно сильно хотел, — буркнул Гарри. — Или не до конца верил, что она существует. С живым интересом исследователя Тео подступил к двери и смело открыл ее. За ней оказался достаточно большой зал, визуально разделенный на две части — в одной находились два стула, стол и диван, а в другой не было ничего, кроме мишеней, вроде тех, что использовал Дестойер в тренировочных залах. Тео окинул взглядом комнату, чему-то неодобрительно хмыкнул и потом шагнул назад, так и не дав Поттеру переступить порог. — Эй, ты чего? — возмутился Гарри. Не обращая внимания на его протест, Тео закрыл дверь и что-то прошептал. Когда в следующую секунду он снова открыл ее, обстановка несколько преобразилась: появился большой камин, который уютно потрескивал дровами, озаряя зал приятным красноватым светом; стулья заменили мягкие коричневые кресла с широкими подлокотниками, возле них лежали ковры с крупным ворсом, а на столе в компании двух бокалов стояла бутылка чего-то явно спиртного. Поттер ошарашено смотрел на роскошную обстановку, переводя взгляд с одного предмета мебели на другой. Заметив его замешательство, Нотт снисходительно улыбнулся, но тем не менее улыбка эта была искренней. — Поттер, неужели ты не знал, что слизеринцы любят комфорт? Гарри оставалось только фыркнуть. Наверняка у Нотта поместье размером с половину Хогварста. Кого он рассчитывал удивить парой деревянных стульев?! — Алкоголь слизеринцы тоже любят? — спросил Поттер, кивая на бутылку. К его удивлению, Тео немного смутился. — Вино я не просил, — сказал он. — Но видимо эта комната знает о моих желаниях больше, чем я. Гарри уже было хотел спросить, с чего они начнут, как Нотт снова стал сосредоточенным и серьезным, очередной раз опережая его вопросы. — Поттер, прежде чем мы начнем, я хочу разъяснить кое-что. Мне важен этот экзамен, и я хочу сдать его на отлично. Думаю, что и ты тоже. Мы можем быть… — Тео запнулся. — …по разные стороны баррикад, но я надеюсь, ты сможешь перешагнуть через свою ненависть к слизеринцам ради достижения общей цели. Ошеломленный такой прямотой, Гарри просто кивнул. Нотт сказал именно то, о чем сегодня уже думал он сам, практически слово в слово. Это действительно была серьезная ситуация, и она требовала от них максимального компромисса. Вот только Поттер думал, что всё будет гораздо и гораздо сложнее. Его уважение к Нотту росло слишком быстро. Это было неожиданно и, безусловно, опасно.