Кошачий глаз

Тео зашел в слизеринскую гостиную без пятнадцати минут десять. Из однокурсников он увидел только Блейза, который сосредоточенно читал книжку возле камина, подсвечивая себе палочкой. На обложке красовались какие-то средневековые вензеля, но Тео не сомневался, что это был просто замаскированный томик приключений Шерлока Холмса. Во время чтения Блейза вряд ли могло что-то отвлечь, поэтому были все шансы проскользнуть в спальню незамеченным, оставляя все вопросы до утра. Но оказалось, что из выпускников в гостиной был не только Забини. — О, наконец-то! — воскликнула Панси, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Она сидела в кресле, которое стояло к нему спинкой, поэтому он не заметил ее. — Ну? И кто она?  — Мерлин, Панси, ты что, меня караулила?! — всплеснул руками Тео. Девушка с грацией пантеры соскочила со своего места и подошла к нему, с подозрением оглядывая с ног до головы. — А что, если и так? Тео обреченно вздохнул. Паркинсон когда-нибудь сведет его с ума! Он до сих пор не мог понять, ей просто нравится его доставать или она действительно в него влюблена. Тем временем, девушка обошла его кругом, смачно принюхиваясь. — О-хо-хо, Тео, да ты, я смотрю, времени зря не терял, — она неожиданно обвила руками его шею и заговорила, почти касаясь губами его губ. — Даже не буду просить дыхнуть, потому что за километр чувствую запах хорошего вина. Тео аккуратно высвободился из этих непрошеных объятий и развернул подругу за плечи в противоположном направлении. — Оставь меня в покое и иди спать. Их небольшая сцена не осталась без внимания. — Снова воркуете, голубки? — спросил Блейз, подходя к ним. Тео фыркнул, а Панси сложила руки на груди. — Он не говорит мне, с кем ходил на свидание, — пожаловалась она. — Может, ты знаешь? — Может быть, — Блейз усмехнулся так, что сразу стало понятно, — большего он не скажет. — Да ну вас, — покачала головой Паркинсон и гордо удалилась, всем своим видом показывая, что ее компании они совершенно не достойны. Облегчение, которое Тео испытал с ее уходом, улетучилось почти сразу. Он был уверен, что Блейз знает о его встрече с Поттером. — Так как прошло твое свидание? — как ни в чем не бывало спросил тот. — Лучше, чем я рассчитывал, — ответил Тео, поджав губы. И, если он сам относился к этому распределению довольно спокойно, то вот на факультете резко стало неуютно. У слизеринцев не было принято обсуждать что-то вслух, но сразу появлялись перешептывания за спиной и выразительные взгляды их разряда «мы все знаем, парень, и следим за каждым твоим шагом». Слизеринцы напоминали Тео стаю диких зверей. Они держались вместе, слушались своего вожака, но они не были готовы защищать друг друга. Поэтому, когда кто-то выбивался из этой стаи, лажал на учебе или попадал в неприятности, ему приходилось несладко хотя бы потому, что помощи и поддержки ждать было неоткуда. Если человек не справлялся с давлением и не мог доказать другим, что он все еще достоин быть членом их общества, слизеринцы, в большинстве случаев, просто отторгали его, как какой-то вирус или раковую клетку, способную разрушить факультет. На памяти Тео было, как минимум, случаев пять, когда подобное отношение заставляло людей просить о переводе в другую школу. Теперь ему самому предстояло пройти подобное испытание. Мало того, что его поставили в пару с гриффиндорцем, так еще этим гриффиндорцем оказался сам Гарри Поттер. Нежелательное лицо номер один факультета Слизерин, и, что еще хуже, враг номер один Драко Малфоя. — Полагаю, это хорошо? — спросил Блейз с натянутой улыбкой. — Да, — просто кивнул Тео, делая вид, что не понимает, как его стараются развести на разговор. — И… О чем же вы говорили? Что ж… Он ждал этого вопроса, но всё равно на душе стало вдруг невыносимо тоскливо. Тео разочарованно покачал головой, и его дознаватель тут же опустил взгляд. Кончики ушей, которые виднелись за его вьющимися волосами, стали пунцовыми. — Послушай, Блейз, если это интересно тебе, я расскажу, — сказал Тео, глядя на него со снисходительным сочувствием. — Но… Если эта информация для Драко, то пусть он будет любезен спросить меня сам. Забини всё же поднял глаза, и в его взгляде сквозили не только обида и стыд. Тео видел еще кое-что, быть может, то, что мог увидеть только он. Сожаление. — А теперь извини, я спать, — закончил он и широким шагом пошел к спальням. За спиной раздалось нерешительное «Тео, я…», но Блейз не стал говорить дальше, а он не стал останавливаться. Пусть каждый идет своей дорогой. Так всегда говорила мама. В абсолютной темноте Тео без труда прошел к своей кровати, бесшумно переоделся и зарылся в одеяло. Избавиться от мыслей о Блейзе было не так уж легко. Память услужливо подкидывала всякие картинки из детства. Детства, в котором у него был лучший друг. Даже несмотря на то, что они уже давно не были близки так, как раньше, Тео не хотел специально обидеть Забини. Его грубый ответ был вызван, прежде всего, возможностью показать свою независимость. Он прекрасно понимал, что Малфой другого от него и не ждал. Это была всего лишь обычная проверка. Но понимал ли это Блейз? После такого насыщенного вечера и обилия впечатлений в голове Тео жужжал небольшой улей. Когда он понял, что стал объектом пристального внимания собственного факультета, то сразу решил назначить Поттеру встречу. Во-первых, потому что в глазах слизеринцев это несомненно выглядело внушительно, во-вторых, чем раньше они найдут общий язык и начнут готовиться, тем больше шансов успешно сдать экзамен. И, в-третьих, после той сцены, которой он стал свидетелем в кабинете ЗОТИ, у него не было сомнений в том, что Поттер, полный своих вполне оправданных опасений, будет оттягивать разговор с ним до самого последнего момента. Тео бы соврал, если бы сказал, что ему не было любопытно с ним пообщаться, в конце концов, любой новый человек был для него объектом исследования. Но Поттер смог его удивить. Знаменитый гриффиндорец оказался совсем не похож на того самоуверенного выскочку, которым его многие считали. Нервный, подозрительный, какой-то бесконечно уставший, но в то же время азартный, с тем огнем в глазах, которого Тео давно не видел ни у кого из слизеринцев. Было внутри Поттера и что-то такое, чего стоило опасаться. Холодная злоба, полыхнувшая в нем при упоминании Амбридж, была тому хорошим подтверждением. Он совершенно точно понял, что у Тео были с ней свои счеты, но ничего не сказал. Весьма благоразумно. По-слизерински. Но стоило ли этому удивляться? Каждый изредка носит маски. Что действительно поставило Теодора Нотта в тупик, так это собственное поведение. Как минимум, он не собирался рассказывать о бабушке и демонстрировать свои нестандартные для Хогвартса умения, во всяком случае, на первой же встрече. Но внезапно возникшее желание покрасоваться, произвести впечатление свело на «нет» всю конспирацию. Он корил себя за этот глупый несдержанный порыв, и вовсе не потому что ему удалось оглушить Поттера. Просто это был отличный козырь в рукаве, который приятно согревал, внушая некоторое чувство защищенности и совсем немного — превосходства. Более того, он не собирался передавать эти знания кому бы то ни было, но когда Поттер с искренним восхищением в глазах спросил «ты меня научишь?», Тео без сомнений ответил «да». И это было совсем не благоразумно. И совсем не по-слизерински. Да еще это дурацкое вино, которое они распили с таким удовольствием, будто всю жизнь встречались по пятницам в баре и говорили по душам. Верх беспечности для двух предполагаемых врагов, на которых сейчас было направлено внимание если не всей школы, то всего выпускного курса точно. Просто… Чем дольше они сидели, перебирая по пальцам известные заклинания, пылко обсуждая комбинации атак, которые могли бы быть наиболее красивыми, тем больше Тео, сам того не ожидая, расслаблялся, выкидывая из головы всё лишнее. И, если честно, он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько «в своей тарелке». И как мне рассказывать об этом Малфою?! — подумал Тео, но пару секунд спустя, уже проваливаясь в сон, он подумал о другом. С другой стороны, ведь ему не обязательно рассказывать всё. В Защите от Темных искусств Поттер действительно был одним из лучших, это осторожно признавали даже слизеринцы. Даже Драко. И выбор Дестройера Тео больше обрадовал, чем удивил. Теперь у него была возможность доказать всем, что он ничуть не хуже.