Кровавая луна

— Что? Нет. Нет, это ведь не то, о чем он думает? Однако это вполне объясняло поведение альфы, несвойственное ему. — Прости, — выдохнул Алек, несмотря на свою пару. Опасаясь смотреть. — Я не мог сказать, пока ты был так слаб… — Но я должен был знать! Я же чувствовал: ему плохо… Он ждал меня, а я… ты… Рэн осекся, вспоминая, скольким они обязаны Уилдену, о том, что Майкл дорог и ему, как альфе, как человеку. Отвернулся, чувствуя себя неловко, но не в силах побороть замешанную на бессилии и страхе злость. — Если бы ты увидел… — Алек судорожно перевел дыхание. — Ты не должен был видеть… Рэн прикрыл глаза, пытаясь пережить ужасную новость, взять себя в руки. Он понимал Алека, который пытался уберечь его от боли, но… Его мальчик нуждался в поддержке отца. Ждал. А он ничего не знал. — И когда ты собирался мне рассказать? — Сейчас рассказываю, — неожиданно огрызнулся альфа. — Он буквально за пару часов пришел в ужасающее состояние. Мы тут же отправили его к Максвеллу, а ты был слишком слаб для таких потрясений. Рэн судорожно вздохнул, подтверждая замечание Алека, и откинулся на спинку сидения: — Как он сейчас? — негромко, дрогнувшим голосом спросил он. — Не знаю, — честно выдохнул оборотень, выезжая на трассу, ведущую в город. — Макс отрубил все телефоны на время работы, а сегодня позвонил сам и ничего не объясняя потребовал приехать. Поездка приобретала для Колтвера неожиданное значение, и он устало провел ладонями по лицу, прошептав, не обращаясь ни к кому конкретному, лишь озвучивая мысль, что билась у него в голове: — Я не могу потерять его. — Ты не потеряешь, обещаю, — уверенно выдохнул оборотень, чтобы, не отвлекаясь от дороги, найти чужую руку своей. Сжал в пальцах ладонь. Ответное пожатие примирило бывших любовников, и напряжение, отчасти, оставило их, но салон автомобиля погрузился в молчание. Обоим было о чем подумать, а разговор не клеился от слова совсем. Лишь пальцы представителей двух разных видов, точно живя отдельной жизнью, переплетались и поглаживали друг друга, осуществляя то, на что не могли решиться их владельцы. Через сорок минут они подъехали к огромному старинному особняку в самом центре города, возле крыльца которого оказалось припарковано множество машин, и Алек сразу насторожился: — Что за черт? — Похоже, мы не одни приглашены на этот неожиданный совет, — заметил Рэн, подмечая, что некоторые авто, определенно, принадлежат представителям вида вампиров. И это обстоятельство, вкупе с версией о происхождении вируса, не могло не настораживать. — Учитывая, что сейчас день, должно быть что-то действительно важное… — Наконец-то вы прибыли, — выдохнула некая девушка, подошедшая к ним, едва они покинули автомобиль. — Давайте скорее, теперь ждем только Аластора и можно начинать. — Какого черта творится, Джейн? — нахмурившись, спросил Алек, шагая за ней к входу. — И… Аластор Прайс? Вы разбудили старейшин?! Девушка потемнела лицом и провела прибывших в дом, где были занавешены сейчас все окна для комфорта хладнокровных гостей. — О, я уверен, что мы стоим не меньше, чем на грани вымирания, — этот… вампир появился, словно из ниоткуда, но, несомненно, вошел в дом через главную дверь, хотя снаружи не тормозило авто. Добрался пешком? Но как? Солнце палило нещадно. От осознания, будь Колтвер оборотнем, у него бы, наверное, затопорщилась шерсть. Пусть с хладнокровными обитателями ночи у охотников было, как ни странно, меньше конфликтов и они находились в состоянии хрупкого, но перемирия, Рэн всегда недолюбливал их и относился с подозрением и опаской. — Кто знает… — заметил он. — Поверьте, я знаю, — вампир с внешностью хорошо сложенного подтянутого мужчины лет тридцати как-то по-особенному хищно улыбнулся, но клыков не выпустил. — Будить меня на столетие раньше срока — мероприятие рискованное и, если причина того не стоила, боюсь у всех будут проблемы. — Тогда, надеюсь, война достойна вашего внимания? А ведь она будет, если только вампиры причастны к созданию вируса и покушению на Алека Уилдена. — Я пережил множество войн, — заметил старейшина, идя вглубь по коридору и приглашая Алека и Рэна за собой. — Войны видов, войны смертных, войны смертных. Это бесперспективный путь… Для обеих сторон. — Не могу не согласиться, — поддержал старейшину Рэн, бросив быстрый взгляд на Алека, пытаясь угадать, о чем тот сейчас думает. Сам он ловил себя на том, что заглядывает в открытые двери в поисках Майкла, как он надеялся, находящегося где-то в этом доме. Но его нигде не было. Вампир же провел их дальше, чтобы резким движением распахнуть двухстворчатые двери и войти в огромный конференц-зал. Быстро проскользив вдоль стола, он вальяжно занял место во главе, закинув ногу на ногу. — Максвелл, при всей моей любви к тебе, я готов убить каждого в этой комнате, если ты четко и ясно не изложишь: по какой причине меня подняли. По правде сказать, Рэн Колтвер был несколько удивлен, что его тоже пригласили, ведь такого еще не было в истории, чтобы охотник участвовал на совете нечисти, да еще при присутствии таких персон… Тем не менее, он был рад оказаться тут, считая необходимым для себя быть в курсе дела, особенно теперь, когда это касалось его лично. Заняв место рядом с Уилденом, он, как и все собравшиеся, перевел взгляд на инициатора собрания. Максвелл не выглядел ни напуганным, ни настороженным, он выглядел так, как будто едва сдерживался, чтобы не возвести глаза к потолку. Тихо вздохнув, хлопнул в ладоши, и прямо на стене загорелись таблицы, графики и что-то еще. — Пару недель назад, у одного из волчат колыбели я обнаружил вирус, — начал Максвелл. — Поначалу я подумал о естественной мутации, и отчаянно хотел в это верить, но нет. Вирус был искусственно выведен. Полагаю, сделано это было в одной из вампирских лабораторий. Волки тут же подорвались, зарычав, но ледяной окрик старейшины пронзил всех до мозга костей: — Сидеть! Продолжай, Максвелл. С чего такие выводы? — Только у вампиров есть такие ресурсы и мотивы. Кроме того. У них все вышло из-под контроля. Вирус мутировал, теперь он опасен и для них самих. Зараженные есть почти во всех кланах… Поворот был неожиданным, заставляя напрячься практически каждого из присутствующих в уютном, но слишком прохладном для человека зале. А может, зябко стало от перспектив? В конце концов, даже людям такое положение вещей не сулило ничего хорошего. Рэн посмотрел на старейшину, к которому, как ни парадоксально, прислушивались даже оборотни. В конце концов, кому как не ему разгребать за детьми ночи? — Как вирус попал в колыбель? — задал старейшина резонный вопрос, от его напускного злорадного веселья не осталось и следа. Он был серьезен и сосредоточен. — Как вирус попал в самые охраняемые волчьи территории в мире? Не поверю в старый трюк с конвертами, сейчас все пользуются электронной почтой. — Вирус бы и не выжил в таких условиях, — Максвелл нервно усмехнулся. — Вампирам нет туда доступа. Значит, пробирку пронес кто-то из волков. Рэн увидел, или скорее даже почувствовал, как Алек едва заметно вздрогнул — конечно же, он и мысли не мог допустить, что такое мог сотворить кто-то из его стаи, кто-то, кому он доверял. Кроме того, в поместье все были на виду, как в большой семье. Очевидно, волки других стай думали так же, и бывший охотник почувствовал на себе подозрительные взгляды. Да и разве можно было их винить, если его появление в колыбели волков так удачно совпало с постигшим оборотней несчастьем. — Я этого не делал, — спокойно сказал он, отвечая на немые вопросы. — Ведь мой сын… — … оборотень, — со скрытым смыслом закончил за него один из волков. Но нет, Рэн давно подавил в себе чувство вины, ведь, чтобы он не думал прежде, он, не раздумывая, встал на защиту сына. Он любил Майкла, кем бы тот ни был, и Алека он тоже… любил. — Я больше не охотник, и это не имеет для меня никакого значения. — Мир сошел с ума, — выдохнул старейшина, сжимая пальцами переносицу. — Разве не этого ты хотел? Охотники сотрудничают с волками, волки сидят за столом переговоров с хладнокровными… — усмехнулся кто-то из вампиров, взглянув на Аластора. И, похоже, он не один разделял подобное мнение. — И естественно сей прекрасный миг случился в тот момент, когда оба вида стоят на пороге угрозы вымирания, Тристан. — Разве могло быть иначе? — притворно удивился вампир. — Аластор, тебе уже много тысяч лет, тебе ли не знать, что только перед лицом чистейшего ужаса и общего врага виды способны объединиться… — Еще одна бравада в подобном тоне и буду совершенно уверен в том, что за заговором стоишь ты, Тристан. А пока мне нужно выпить. Спустя мгновение старейшина покинул зал переговоров. Несколько вампиров и волков последовали его примеру, вероятно желая обсудить вопрос повестки дня наедине, в стороне от лишних ушей. Даже сейчас о единстве все еще не могло идти речи. Рэну скрывать было нечего, и он остался, открыто озвучив главный вопрос, который, несомненно, волновал всех, но отступил на второй план, уступив место политике: — Максвелл, этот вирус… его можно победить? Зачинщиков диверсии еще предстояло разоблачить и наказать, однако, сперва было необходимо спасти тех, кто стал ее жертвами, и выжить. — Я пытался сделать антидот из выделенных мною образцов, но они все не подходят. Мне нужна ампула с чистым вирусом, чтобы создать устойчивый антидот, — отозвался Максвелл, устраиваясь на свободном стуле за столом, как вдруг перед ним на стол опустился чистый бокал, уже мгновение спустя наполняемый виски. Старейшина не собирался напиваться в одиночку. Рэн посмотрел на Алека, вспоминая важную деталь, о которой все так же могли забыть перед лицом общей опасности, перевел взгляд на Максвелла, смакующего напиток, словно два вида не стояли на пороге гибели. — А можно поговорить с Лайром? — спросил он. — Парень… вменяем? — Спит под дикой дозой седативных, полагаю, был рецидив, — вместо Максвелла отозвался Аластор, присаживаясь на край стола и делая глоток виски. — Малыш, я так понимаю, по той же причине прокапывается сильными седативными. — Уже прочесал лаборатории? — усмехнулся Макс и устало прикрыл глаза. — Конечно. И нашел то, за что через пару минут оторву тебе голову. Все присутствующие посмотрели на ученого, ожидая ответа. И только мысли Колтвера были далеко, в лаборатории, где спал его дорогой мальчик и тот, кто, возможно, мог бы помочь найти того, кто все это затеял. На лице Максвелла не дрогнул ни один мускул. Но выпавший на время Алек поднял на него пронзительный взгляд. — У тебя великолепная выдержка. Но тебе не удержать сердцебиения. Я подумал, что от волнения. Но нет. От тебя пахнет болью, Макс. Цвет глаз меняется, при таком освещении трудно рассмотреть, но все же. И я уверен, под горлом водолазки уже расползаются черные вены… — И почему не все волки такие умные? — флегматично поинтересовался старейшина и взглянул на Макса. — Каким надо быть идиотом, чтобы собственноручно ввести себе вирус, против которого пока не существует антидота? — А что мне оставалось? Никто из пациентов не в состоянии описать свои ощущения, анализы то и дело показывают беспорядочные противоположные результаты… — выдохнул Максвелл, делая щедрый глоток виски. И смерил шокированных присутствующих ледяным взглядом. — Не беспокойтесь, вас я обезопасил. — Никогда не понимал твоей мании причинять вред себе и делать вид, что это во благо общества… — старейшина был задумчив и почти ласково провел пальцами по волосам медика. С опозданием осознавая, что же произошло, Рэн невольно поежился, восхищаясь смелостью Максвелла и одновременно признавая его поступок непростительной глупостью, разделяя мнение старейшины: — Но это же безумие, чтобы единственный человек, который способен создать противоядие, подвергал себя подобной опасности. На изобретателя вируса после заражения вампиров он как-то не рассчитывал, тем более тот вряд ли поделится им с волками, достигнув желанного результата. — Я прям ощутил себя гением, — тихо засмеялся Максвелл и вдруг коротко закашлялся. — Я работаю не один. Тут целая лаборатория… Мы справимся. Но если в наших руках окажется вирус в его изначальном виде дело, несомненно, пойдет быстрее. — В чистом виде, полагаю, он находится лишь у двоих: создателя и исполнителя. Мы должны вычислить хотя бы одного из них, тогда и вирус найдем, и заговор раскроем, — позволил себе заметить Колтвер. — У меня есть одно соображение по этому поводу, но могу ли я смело озвучить его в присутствии собравшихся? — Конечно, — старейшина махнул рукой, внимательно изучая взглядом медика, на месте Максвелла Рэн бы, наверное, содрогнулся, но тот чувствовал себя совершенно комфортно. У Рэна такой уверенности не было, но и выказывать свое недоверие к потенциальным союзникам не самая лучшая мысль. Сделав глоток воды, любезно продуманной хозяином на столе, он озвучил то, что не давало ему покоя: — Мотивы злоумышленников могут быть как простыми, так и далеко идущими, но мне, как очевидцу, ясно одно. Имело место покушение на Алека Уилдена. Необходимо выяснить, кому и зачем это было нужно. — Разумно, — заметил старейшина и пресек рык оборотней взмахом руки. — Спокойно. Как видите, мы все уже уложены головой на плаху. Мне честно плевать, что за грызню вы там ведете. Но вы, как и мы, хотите спасти своих. Чем быстрее вы найдете гаденыша в своих рядах, тем больше шансов найти вирус, а значит создать вакцину. Благодарно кивнув вампиру, Колтвер посмотрел на Алека: — Подумай, у кого есть на тебя зуб, чтобы пойти на такой риск? — сказал и замер осененный мыслью. — Подождите, он же мог заразиться, первым? Возможно, ампула была повреждена или ненадежна. Иначе как заразились вампиры? Он передернул плечами, словно извиняясь за не компетентность в подобных вопросах. — Я спал всего пять лет, а люди уже так эволюционировали, — притворное удивленное восхищение Аластора все же заставило Макса возвести глаза к потолку. — Перестань, Бога ради… Старейшина тут же переключил внимание на Рэна: — Мысль крайне разумна и правильна. Вампиры живут столетиями, наживают себе врагов и паранойю. Поэтому просчитано было все, значит заражение самих вампиров лишь роковая случайность. Значит наш убийца среди зараженных? — Нет, — вмешался Максвелл, покашливая. — Вирус в нем, скорее всего, спит. Изначальный вирус довольно слаб. Но он очень адаптивен, мутирует перемещаясь от особи к особи, становясь сильнее. — Хочешь сказать, исполнитель сознательно заразил себя, чтобы пронести вирус в колыбель незаметно? — Алек Уилден качнул головой, не представляя, кто настолько хотел его смерти, чтобы решиться на такое. — И какая сложная комбинация… Зачем? Он искренне не понимал, зачем было подвергать опасности других членов стаи, детей. Неужели вопрос нельзя было решить иным способом, более честным и безопасным для окружающих?.. — Волки… — вздохнул старейшина. — Наивны, чисты и жестоки. Стоит появиться кому-то поумнее да поковарнее, как вас сразу выбивает из колеи. Я ставлю на то, что так пытаются показать твою слабость, несостоятельность. Ты — хранитель колыбели волков. Долго ты проживешь, погибни кто-нибудь из волчат? — Положения лишусь точно, — согласился Алек, не рискнув посмотреть на пару. Рэн действительно испугался за него, но быстро справился со своими чувствами — все же время, проведенное в стае, не прошло для бывшего охотника даром, — так что Алек даже подумал: может ему это только показалось? — Впрочем, как я говорил, меня это мало волнует, — вампир вновь повернулся к Максвеллу и как раз вовремя. Тот едва ли не позеленел, заваливаясь на бок, и старейшина поймал его, судорожно вздохнув. И это учитывая, что вампиры не дышат. — Максвелл! Алек оказался рядом секунду спустя, чтобы помочь перенести медика на кожаный диван: — Я позову кого-нибудь. Однако его опередили, из конференц-зала почти дружно выскользнули представители двух видов. Может, они и находились в состоянии холодной войны, но Максвелл был ценен для обеих сторон. Вампир же сорвал с него водолазку и приложил все свое мужество, чтобы не отпрянуть в ужасе. Черные вздувшиеся вены тянулись по всему торсу к шее, медленно подбираясь к голове. — Глупый мальчишка… Уже набежавшие медики, отстранили старейшину и начали крутиться вокруг выгибающегося в конвульсиях Макса, который вдруг в беспамятстве отшвырнул от себя девочку-вампира, да так, что, пролетев через всю брифинг-комнату, та впечаталась спиной в стену. Аластор изогнул бровь, а после медленно повернулся к членам совета. — Я не изучал медицинские отчеты, так что вопрос насущный: какие симптомы вызывал вирус у оборотней? — Безостановочные обращения, приступы немотивированной агрессии, — немедленно отозвался Уилден, опережая собратьев. Все же, пока, он оставался лучшим среди многих. — Однако Макс не обращается. — У него на лицо, в прямом смысле, все признаки, жажды. Еще была… — Тристан осекся и, вздрогнув, повернулся на захлебывающиеся звуки. Максвелла выворачивало кровью. — Кровавая рвота, — закончил за него Аластор и обреченно потер лицо ладонью. — Я уже говорил, что мой сын идиот? Рэн недоверчиво перевел взгляд со старейшины на рвущегося из удерживающих его рук медика. Он впервые столкнулся с межвидовым полукровкой, прежде это всегда оставалось за гранью возможного, противореча всем законам генетики. Зато теперь становились понятны сложные отношения Максвелла с обоими видами. Незавидная участь всю жизнь находиться между двух огней. Совет погрузился в тишину, и только Максвелл все пытался вырваться. Не выдержав, Аластор окрикнул медиков: — Да вырубите вы его уже, — спустя мгновение послышался ужасающий звук ломающейся… Ох черт. Максвелл действительно затих. — Спасибо. Рэна невольно передернуло, и он отвернулся. Отошел к окну и открыл створку, чтобы пустить в помещение немного свежего воздуха. Будь он простым человеком, ему наверняка стало бы дурно, а так лишь сердце сжалось при мысли о маленьком мальчике, который лежал сейчас в белой палате, дожидаясь, пока взрослые сделают хоть что-нибудь для спасения: его и собратьев по несчастью. Провел ладонью по лицу, таки заметив: — А помягче нельзя было?.. — Я полагаю, мгновенная боль свернутой шеи всяко лучше агонии, когда тело отвергает само себя, — Аластор пожал плечами. — К тому же он восстановится. Все же мы ему не сердце пронзили. Но он умрет, если мы не найдем вирус и не сделаем антидот. А если он умрет, жизнь каждого из вас, каждого клана и каждой стаи я превращу в ад. Я думаю это никому не нужно. — Надо перенести Макса в лабораторию, — ничем не ответив на угрозы хладнокровного, заметил Алек. — И заодно переговорить с Лайром, если это реально в принципе, — добавил Рэн. — Если моя версия верна, кто-то запрограммировал его на покушение на определенного человека. Может, он вспомнит хоть что-то, голос, тех, кто заходил к нему в ночь кровавой луны, накануне… — Резонно, — отозвался Аластор и разогнал медиков, чтобы лично поднять на руки искалеченное тело своего сына и понести прочь. — К тому же, кажется, вы беспокоитесь за своего маленького волчонка, мистер Колтвер. И почему в голосе старейшины послышалась насмешка? Впрочем, Рэну было не до того. Спустя мгновение они уже шагали по длинным запутанным коридорам. Мысли бывшего охотника летели впереди, и было очень непросто сдерживать гамму чувств, что он испытывал перед встречей с сыном, которого когда-то готовился потерять, а когда этот момент подкрался так близко, оказался не готов сделать это. И пусть вампир смеется, сколько влезет, Майкл его сын и он повторит это любому. И все же, как бы ни рвалась душа к койке, на которой лежало маленькое, измученное болезнью тельце, в первую очередь он направился к другому волчонку… — Лайр? — тихо позвал он первую жертву заговора. Волчонок болезненно поморщился, но приоткрыл глаза, чтобы тут же закрыть их — кажется, слишком много седативного в крови и пришлось скрепя сердце позволить медсестре немного отхлестать его по щекам и ввести препарат, заставивший проснуться. — Алек?.. — мальчик неверяще взглянул на альфу. — Я жив, — с мягкой, успокаивающей улыбкой заверил тот, скользнув ладонью ему по волосам. Заверял, что все хорошо и на него никто не держит зла. — Как ты себя чувствуешь? Судорожно вздохнув, Лайр резко сел, почти срывая все оборудование, чтобы крепко обнять своего альфу. — Боже… Алек, прости меня, прости… Я не хотел, правда… — Знаю, — успокоил тот парня. — И обещаю, мы найдем того, кто сделал это с тобой. Но ты должен помочь нам. Лайр перевел несчастный взгляд на Колтвера, тело которого хранило следы от их встречи, а он даже не помнил, как рвал его когтями, пытаясь добраться до горла и устранить препятствие, возникшее на пути к цели. Неуверенно кивнул, соглашаясь, стискивая в пальцах одеяло, точно пытался сдержать рвущегося наружу зверя. Рэн кивнул в ответ, чтобы спросить, не спуская глаз с парня, которого, похоже, и сейчас нездорово волновала близость Уилдена: — Попробуй вспомнить, откуда ты знал, что должен убить именно альфу? Мальчик задумался, чуть морщась, а затем убито покачал головой: — Это… Что-то типа гипноза? Не знаю. Просто голос в голове. Повторяющий, утверждающий, что я должен убить Алека… Но я не знаю, когда я его получил. Этот приказ. Да я даже голос узнать не могу… — мальчик судорожно вздохнул и запустил пальцы в волосы, сжимая их и прогибаясь под этим чувством вины. Голос его сорвался на сипение. — Прости… Алек скользнул пальцами по щеке Лайра, чтобы приподнять опущенную голову за подбородок: — Все нормально. Успокойся, — попросил он, подбадривая улыбкой. — Сейчас главное, чтобы ты поправился и вернулся в стаю. Но… может быть, ты вспомнишь, кто приходил к тебе в тот день, после нашего разговора. Кто-то, с кем вы оставались одни? — Я не люблю многолюдность… — мальчик криво усмехнулся. — Я много с кем был наедине. С тобой, с тренером, с врачом… Альфа вздохнул, снова погладив бедного мальчика по голове. Поднялся, чтобы коснуться плеча Колтвера, взгляд которого был обращен на другого волчонка. — А ведь Майкла тоже посещали оба. Рэн вздрогнул, точно очнувшись от своих мыслей, и посмотрел на оборотня, слабо улыбнувшись: — Значит, круг все же сузился? — К моему большому несчастью, — тихо выдохнул альфа, обреченно прикрывая глаза. В последний раз улыбнувшись Лайру, он отошел от мальчика, позволяя врачам обколоть мальчика очередной порцией успокоительных, потому что Лайра мелко затрясло. Кажется, нервную систему вирус поражал знатно. И пока Рэн обеспокоенно отвлекся на пару, к Майклу уже подошел Аластор, изучая отчеты. Заметив вампира у постели своего сына, бывший охотник невольно напрягся, хоть и понимал, что тому нет резона вредить волчонку. Более того, временно они становились союзниками. И потому, выказывая доверие, остался на месте, сжав плечо Уилдена. Он знал, каково это, обнаружить в своем окружении крысу. Осознавать, что беда приключилась из-за того, что слишком доверял не стоившему этого человеку, не досмотрел, не разглядел… — Алек, ты не мог такого предвидеть. — Я должен был, — упрямо выдохнул Алек, потирая лицо ладонью. — Мне жаль отрывать тебя от самобичевания, — вдруг встрял в разговор Аластор, повернувшись к оборотню, — но мальчик в ужасном состоянии. Я, в принципе, догадываюсь, как ему помочь. Однако мне нужна информация. Сердце ухнуло вниз от тревоги за Майкла: — Какая? — спросил Рэн, изменившим ему голосом. Хотелось сорваться и броситься к мальчику, но он сдержался, лишь вновь скользнул взглядом издали по бледному личику. — В отчетах сказано, что он обращен непрямым путем, была укушена его мать, отсюда и… проблемы, скажем так. Резонный вопрос: кто ее укусил? Рэн почувствовал, что сердце снова ухнуло куда-то вниз. Не в силах сдержать нервной дрожи в руках, сипло выдохнул: — Мне так и не удалось этого узнать… — А я и не тебя спрашиваю, — Аластор посмотрел на альфу. — Алек? Рэн услышал как сердце того подпрыгнуло, и оборотень обреченно прикрыл глаза, словно… разрываясь между желаниями ответить и промолчать. — Алек, что он хочет сказать? Он не был уверен, что готов услышать ответ, но сейчас, когда жизнь Майкла висела на волоске, сделал бы все. Почти все, лишь бы спасти его, еще раз увидеть улыбку и коснуться белоснежной волчьей шерстки… Уилден обреченно прикрыл глаза, пока его сердце отплясывало чечетку в клетке ребер. Нервно сглотнув, словно идя на сделку с собственной совестью, он хрипло произнес, уверенно смотря на Рэна: — Он… Я. Это был я. И мир в очередной раз рухнул, погребя Колтвера под своими обломками. — Нет! — выкрикнул он, невольно отступая на несколько шагов, упершись в спинку постели Лайра. Покачал головой, отказываясь принимать правду. — Я не верю тебе. — Мне нет резона лгать, если стоит вопрос о жизни Майкла! — вспылил в ответ Алек, сморгнув непроизвольные слезы. Сделал резкий шаг навстречу, но был остановлен старейшиной. — Так. Стоп. Грызть друг другу глотки будете позже. Дайте мне свою кровь. Оба. И я сделаю сыворотку, которая позволит мальчику протянуть до приготовления антидота. Отложите разборки. Слишком многое стоит на кону. Отвернувшись от оборотня, Рэн сделал судорожный вздох, изгоняя адреналин, чтобы вернуть себе способность мыслить. Если не здраво, то хотя бы в принципе… Решительно закатав рукав, протянул руку вампиру, предлагая сделать необходимое, если потребуется, забрав всю его кровь. Но ему понадобилась лишь одна пробирка. К слову, хладнокровный проявил выдержку, которой Рэн у вампиров еще не наблюдал. Затем проделал то же самое с Алеком. И фыркнул: — Идите. Вам нужно найти вирус, — ни оборотень, ни его пара не отреагировали на слова вампира, и тот нахмурился. — Шуруйте, говорю! Чем быстрее справитесь, тем больше шансов всех спасти. Кивнув, Рэн первым двинулся к двери, задержавшись у постели сына, чтобы мягко скользнуть ладонью по светлым кудряшкам, пообещав сделать все, чтобы тот вернулся к нему. Выскочив зал, не глядя на оборотней, пересек его быстрым шагом, мечтая вдохнуть свежего воздуха. Он не знал, что делать с нежданно свалившейся на него информацией, со своей любовью к убийце жены… Он успел сделать лишь пару глубоких вдохов, когда Алек вышел за ним, одним своим появлением выбивая весь воздух из легких. Заставляя сердце сжиматься от боли, а кровь вскипать от отчаяния и непрошеной ярости. — Нам нужно ехать, — голос альфы звучал ровно, будто ничего не произошло. Не говоря ни слова, не уверенный, что справится столь же блестяще, Рэн просто оттолкнулся от стены, чтобы, сбежав вниз по лестнице, забраться в машину. Отвернуться к окну, лишь почувствовав, как сильное и горячее тело, когда-то безумно давно вжимавшее его в кровать, плюхнулось в соседнее сидение. Ехать было долго и тишина дороги давила. Все внутренности буквально выворачивало наизнанку, словно Рэн наелся битого стекла. Удерживаться в реальности было выше его сил, и он ушел глубоко в собственные мысли, пытаясь осознать произошедшее, пережить… Как вдруг машина резко свернула с дороги и затормозила у дерева. Не понимая причин, он обернулся-таки к Уилдену, подумав, что тому стало плохо, или… Рука невольно скользнула на пояс, где давно не висело оружия — рефлексы останутся с ним еще надолго, а может и навсегда. Заметив этот невольный жест, оборотень дернул уголком губ и первым выбрался из авто, бросив Колтверу: — Вылезай. Тот смерил оборотня взглядом и, решительно распахнув дверцу, вышел следом. В конце концов, Алек был прав: им необходимо поговорить. Молчать, накалять обстановку или, не дай бог, бить исподтишка — это не их путь. Они решат все по-мужски, как делали всегда. Глубоко вдохнув, Алек потер шею и решительно подошел к Рэну, чтобы встать напротив и уверенно посмотреть на свою пару: — Бей. — Бить?.. Да я тебя убить поклялся! — крикнул Колтвер, вспоминая истекающую кровью Анжелику и маленький комочек плоти, который достали из нее прямо на грязной улице, пытаясь спасти от инфицирования. Он действительно размахнулся, чтобы нанести первый, сокрушительный удар в челюсть. Уилден покачнулся, сделав шаг в сторону, но устоял на ногах. Покачал головой, пытаясь прийти в себя. Усмехнулся, вытирая кровь, сочащуюся из разбитой губы: — Убьешь позже. Пока бей. Еще раз. — Сукин сын! Вложив во второй удар всю свою боль, он почти тут же нанес третий, четвертый… Свалив с ног, навалился сверху, сжимая в пальцах ткань рубашки: — Ненавижу тебя!.. — выдохнул он, однако, вместо очередного удара, уткнулся лбом в грудь оборотня. На глазах выступили слезы отчаяния, внутренней борьбы. — Как ты мог?! Алек не ответил. Отдышавшись, он вытер кровь, вытекающую из сломанного носа, и скользнул пальцами по чужим волосам. — Я ненавидел вас обоих. Так сильно… Я бежал от тебя. Уехал в другой штат. Я держал волка в узде, пил подавители. А тогда… Наутро после ночи красной луны я очнулся в машине своего отца. Весь в чужой крови, с чувством несмываемой вины и ее криками в голове. Мы ехали на запад, обратно в колыбель. Вы уже прочесывали город и окрестности. Рэн судорожно вздохнул, разжимая пальцы, но не спеша подниматься. Выплеснув все то, что копилось годами, он оказался опустошен и обессилен, будто больше у него не было ничего: — Почему не я? Почему… — всхлипнул он, не скрывая слабости от волка, который раз за разом рушил и строил заново его жизнь. — Волк не может навредить паре, но уничтожит любого, кто посягнет на нее… — честно отозвался оборотень, продолжая скользить пальцами по чужим волосам. Зажмурившись, Рэн принимал эту ласку, такую необходимую сейчас, чтобы не сойти с ума, концентрируясь на приятных телу ощущениях. Душа разрывалась между противоположными чувствами и желаниями, между давней клятвой и бессилием ее выполнить. Нет. Он не сможет убить Алека. Ни сейчас, ни потом. И дело не в том, что тот был нужен, чтобы спасти от вымирания оборотней и хладнокровных, не потому, что был необходим Майклу, что нуждался в сильном альфе. Просто он любил его. Любил так сильно, как не любил даже Анжелику, за которую готов был отдать жизнь. И он не знал, как быть. — Поехали, — хрипло выдохнул он, наконец, поднимаясь. Покачнулся, но устоял на ногах. Кивнув, Алек также поднялся, чтобы привычно усесться за руль и закурить, выезжая обратно на дорогу. Синяки, ссадины и перелом носа уже начали подживать, но медленнее, чем обычно. Рэн догадывался, что дело в том, что эти повреждения нанес ему он, пара. Стерев следы слабости рукавом со щек, он откинулся на спинку сидения, прикрывая глаза. Глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок мысли, дыхание, сердцебиение. Он еще не был в состоянии нормально разговаривать или смотреть на Уилдена, но того напряжения, что висело в машине прежде, больше не было. Алек не рисковал заводить разговор, а потому они ехали в тишине, пока Уилден вдавливал педаль газа в пол. Добрались они почти в рекордные сроки, но стоило им припарковаться у особняка, как Алек судорожно вздохнул и уткнулся лбом в руль, не спеша покидать автомобиль. И Колтвер неуверенно коснулся плеча: — Вы с ним дружны? — спросил он. — Стая — это ближе чем семья, — честно признал волк. Приподняв голову, потеряно взглянул на пару. — Я их альфа, Рэн. Я чувствую каждого из них. Как… Не знаю. Орган? Конечность? Часть души… — Тогда как они могут предать тебя? — качнул головой Рэн, не понимая, как можно поступить подобным образом с человеком, который думает об их благе больше, чем о своем собственном. Если они семья… Господи, о чем он? В этом странном месте, которое называли колыбелью, он начал забывать, сколько в мире зла и пороков. — Нет, он не твой орган, Алек. Судорожно вздохнув, Уилден кивнул и заглушил двигатель, прежде чем решительно покинуть автомобиль. Не дожидаясь пары, направился в особняк, где наверняка с нетерпением ждали вестей. Рэн задержался на несколько минут, попытавшись взять себя в руки, чтобы не принести к оборотням чувств, о которых тем не надо было знать. И только после этого нагнал Алека. Что бы там ни было между ними, он чувствовал, как нужна Уилдену поддержка человека, который был ему так дорог. И он не откажет в ней. — Бенедикт или Джейк? — тихо спросил Алек, завидев Рэна. Мнется на пороге? Колтвер его понимал. Он тоже бы тянул до последнего. Потому что обнаружить предателя среди ближайшего окружения — больно. — У Грендовью не было никаких причин вредить стае, которая спасла ему жизнь, — заметил Рэн, не сбрасывая доктора со счетов, но не веря в его виновность. — Джейк… Я видел, как он смотрел на тебя, после вашего поединка. И он ведь был не первым, верно? — Одно дело пытаться оспорить первенство альфы — имеет право, но вирус? Использовать детей, рисковать всем поколением… — Алек судорожно вздохнул, запустив пальцы в волосы. — Я не понимаю… Он же любит их. Зачем так рисковать? — Думаю, мы спросим его об этом, если наши подозрения оправдаются, — заметил Колтвер, сжимая плечо альфы и надеясь, что все же ошибается. — Давай. Скорее закончим с этой неприятной необходимостью. Кивнув, Уилден направился в тренировочный зал, где обычно в это время находился Джейк. И не ошибся. Тот обнаружился отводящим душу на груше, словно пытаясь выплеснуть негативные эмоции, а может и приступ ярости. Заметив их, тренер обернулся, и губ чуть коснулась напряженная улыбка: — Ну что? Какие новости? Мальчишки в норме? Следуя заранее придуманной договоренности, Алек сокрушенно качнул головой, изображая горе, что сейчас было совсем не сложно. Как и Колтверу, убитым голосом сообщившему нерадостные вести: — Вероятнее всего, Майкл не доживет и до утра… Ты доволен? — Рэн, — одернул его Уилден, делая шаг в сторону, точно закрывая пару от возможной опасности собственной спиной. — Зато Лайр пришел в себя, и… он все помнит, Джейк. Альфа испытывающе посмотрел на члена своей стаи. — Что? — хрипло выдохнул Джейк, невольно отступив на шаг, побледнев. — Что значит «не доживет до утра»?! — Он умирает. Из-за тебя! — Колтвер рванулся вперед, точно собираясь схватить тренера за грудки, а может и за горло, но был остановлен альфой, снова оставившим его за спиной. — Зачем, Джейк? Ведь ты часть нашей семьи?.. — в голосе Алека звучала неподдельная боль. — Ты слаб! — вспылил тренер, удрученно вздохнул, потерев лицо. — Твоя слабость и бесхребетность погубит их, потому что они так же слабы! — И ты решил ускорить процесс? — почти зарычал Алек, и уже Рэну пришлось удерживать его. — Моей целью была твоя смерть! — зарычал тренер на альфу, выпуская волчьи когти. — Никто из них не должен был пострадать! — Однако вампиры хотели чего-то иного, не так ли? — снова позволил себе вмешаться Колтвер, чтобы подвести беседу к сообщникам оборотня и вирусу, прежде чем два волка, сцепятся, и никто уже не сможет предсказать исход этого поединка. — Хладнокровные ублюдки, — рыкнул тренер, с трудом сдерживая обращение. — Я разорву их сразу после того, как разберусь с тобой! Мгновением спустя бета отшвырнул от себя хрупкого по сравнению с ним человека и кинулся на альфу. Приложившись спиной, Рэн с трудом приподнялся над полом, наблюдая очередной поединок соперников, завораживающий своей смертоносной красотой, грацией существ, веками маскирующихся под неповоротливых людей. Сердце колотилось в тревоге за Уилдена, но он не смел вмешиваться, даже если бы мог повлиять на исход схватки. Обстоятельства — это лишь декорации для извечной борьбы сильнейших за первенство и власть. Они дрались не на жизнь, а на смерть. Рыки и вой, грохот и кровь. Они буквально разнесли тренировочный зал, пытаясь загрызть друг друга. Колтвер честно старался держаться от подальше клубка шерсти и когтей, но вдруг Джейк резко сменил траекторию и вместо Алека кинулся на его пару. Альфа зарычал, но уже не мог изменить траектории чужого тела. Рэн перекатился, уворачиваясь от длинных когтей, все же рефлексы дело хорошее. Схватив первое, что попалось под руку, оказавшееся трехкилограммовой гантелей, ударил волка, метя по хребту — он помнил, что тот может быть еще полезен живым. Джейк взвыл и вновь попытался накинуться на Рэна, но Алек повалил его, прижимая к полу, вот только спустя мгновение в его глотку впились чужие зубы. — Алек! Забывая и про поединок, который, впрочем, Джейк нарушил первым, и про собственную безопасность и даже про вакцину, Колтвер бросился на волка, снова приложив гантелей. Не глядя, желая лишь одного, чтобы тот разжал челюсти, готовые оборвать жизнь альфы. И тот сделал это, но лишь для того, чтобы обратить это грозное оружие против охотника, вгрызаясь в запястье, вынуждая пальцы разжаться. Рэн закричал. В глазах буквально потемнело от боли. Кажется, он даже слышал, как раздробилось запястье. Ужас затопил сознание. Его. Укусил. Оборотень. Кажется, на мгновение он даже потерял сознание, потому как и сам не понял, когда и как Алек стащил с него Джейка, швырнув в стену, словно тряпичную куклу и испуганно склонился над парой. — Рэн! Колтвера трясло: то ли от ужаса, то ли это инфекция распространялась по организму. На грани обморока, он судорожно вцепился пальцами здоровой руки в плечо Уилдена, пытаясь удержаться в реальности. — Алек… — выдохнул он. — Прошу тебя… Говорить было тяжело, но он знал, Алек поймет, что он хотел сказать. Так много хотел сказать… Вот только времени не было. — Алек, сзади! Оборотень рефлекторно обернулся, но его противник, видимо осознав тщетность своих попыток, решил трусливо покинуть поле боя, сиганув в окно. И альфа полностью обратил внимание на свою пару, опускаясь перед Колтвером на колени: — О Рэн… Прижимая раненую руку к своей груди, охотник поднял взгляд на Уилдена, чтобы признаться: — Мне страшно… Головой он понимал, что и после обращения можно жить, что со временем можно привыкнуть ко всему, но мысль о том, чтобы переродиться в иное существо, разделить душу и тело со зверем, до безумия пугала его. Вероятность того, что сам станет убийцей, омывшим в крови клыки, и однажды погибнет от серебряной пули, сражаясь со своими друзьями, убивала его. — Эй… Ну что ты, все будет хорошо… — Алек блекло улыбнулся и окровавленными пальцами скользнул по щеке пары. — Все не так страшно. Рука быстро восстановится, а с тобой ничего не случится, я обещаю. Я буду рядом. С трудом качнувшись вперед, Рэн уткнулся лбом в плечо альфы, волк которого ликовал, ведь теперь ничто не мешало ему быть со своей парой. Все, чего ему хотелось сейчас — умереть, но он промолчал — Алеку и так было больно… — Ты справишься, — выдохнул альфа, целуя Колтвера в макушку. — Мы справимся. Я, ты и Майкл. Слышишь? Слышал Рэн с трудом, но все же кивнул, хотя жар уже лавой распространялся по его телу. Медленно утихала боль. — А может… — продолжил Алек. — Если хочешь… мы покинем стаю. Только мы втроем и никого больше. Ни вампиров, ни оборотней, ни войны. Колтвер выдавил из себя скептическую усмешку: видимо обретение пары вскружило альфе голову. Слишком утопическими были его мечты особенно в их, в самом деле, осадном положении. Сделав усилие, качнул головой: — Нет… — выдохнул он. Предложение было заманчивым, очень заманчивым, но Рэн понимал, что они не смогут остаться в стороне, даже если война отпустит их. И не хотел ради кратковременной иллюзии рушить жизни близких ему людей. В конце концов, это был его выбор и последствия разгребать тоже ему. Кроме того, ничто еще не закончилось. Реальность снова пыталась ускользнуть от него, но Колтвер не мог ей этого позволить, отчаянно цепляясь за пару. — Вирус… Мы должны найти вирус. — Здесь много его крови, — выдохнул Алек, осматриваясь. — Думаю, из нее можно будет выделить вирус. Рэн устало обмяк в руках альфы, и в этом момент на пороге зала появились волки, привлеченные звуками борьбы и запахом крови, которой действительно было много, и не только Джейка. Объяснения и короткие приказы Алека пробивались уже точно сквозь вату, но, когда тот вновь присел рядом, разрываясь между долгом и любовью, он нашел в себе силы улыбнуться и отпустить: — Иди… Алек. Я никуда не денусь, ведь… я твоя пара. Вздохнув, Уилден коснулся губами чужих губ, кажется впервые за все это время. А потом отошел, вверяя пару на попечение новой семьи, обернувшись в дверях, чтобы одними губами шепнуть: — Я люблю тебя. А может, реальность ускользнула сквозь пальцы, погружая сознание в спасительную темноту, не позволяя услышать ответ. Однако ему больше не было страшно.