Стать ближе к тебе

      По определённым, и не очень-то приятным, обстоятельствам, Паку пришлось перевестись из одного института, который он даже успел полюбить, в другой. Так что ему не было приятно проходить по второму кругу и терпеть это излишнее внимание к себе со стороны новых одногруппников. Он не глупый, знает, что большей части было интересно с ним познакомиться только ради хваставства и личной выгоды. Редко он находил людей в своей жизни, что искренне желали дружить с Пак Чимином, а не «племянником знаменитости», что стало его клеймом на всю жизнь. Сам Чимин тёплых чувств к своему дяде не питал, — не так уж и много времени они проводили вместе, чтобы вообще что-то к нему испытывать, — поэтому его бесило, что многие спрашивают о нём, как только познакомятся чуть ближе. Он вообще до сих пор не может простить своего дядю за то, что тот в молодости взял его маленького с собой на съёмки, на которых на него обратили внимание, — и всё, так и поехало, всем вдруг стало интересно наблюдать за милым малышом. Стали выкладывать его фотки в сеть, если видели на улице, писать статьи, блоги, пытаться как-то взаимодействовать. Несмотря на то, что его мама была адекватной и больше не оставляла его с дядей, понимая, какое давление оказывает общество — это не сильно помогло. Всем почему-то запомнился его образ, всем почему-то стало важно следить за его жизнью и тем, как он растет.       Однако, несмотря на раздражающее излишнее внимание в его первый день в новом учебном заведении, ему всё же запомнился забавный момент, когда какой-то парень в коридоре ругнулся на альфу. И он, вероятно, так и не обратил бы внимания, что этот самый парень учится с ним в одной группе, пока однажды не посмотрел на него, в то время как преподаватель делал ему замечание по поводу сна во время занятий. Они даже пересеклись взглядом на мгновение, но тот, как Пак понял, даже не предал этому никакого значения. И где-то здесь начал просыпаться интерес к этой личности, — именно его незаинтересованность в Паке его и привлекла. Незаметно для себя он стал каждый раз выискивать его темную макушку, а после уж только мог спокойно приступать к своим делам, зная, что тот парнишка на месте. В какой-то момент его присутствие стало важным для него. Он не понимает, почему, но это приносит какой-то внутренний комфорт. Возможно, он сам незаметно заставил себя поверить в то, что с ним безопаснее, только потому, что тот его не знает. Тем не менее, Пак и не против этого. Со временем, думая, все же начать общение с тем, он узнаёт от одногруппников, что того зовут Мин Юнги, а после и то, что тот не слишком уж разговорчивый, вот и сидит вечно один, да подальше от всех. Странно, считает Пак, вообще ни с кем не иметь каких-то связей, хотя бы ради учебы. Что ещё бросается в глаза, так это практически одно и то же, спокойное, даже, скорее, хладнокровное выражение лица, — не беря в счёт временами недовольно сведённые к переносице брови, когда его будят, и редкую серьезность. Хотя, вместе с тем, тот казался постоянно уставшим. А может Паку так именно и казалось. Ему не знать.       Встретиться с Юнги в ресторане, в котором тот, оказывается, работает, было немного неожиданно. Но ему было действительно приятно узнать, или, точнее, подтвердить свои догадки, что тот не знает ни его, ни уж тем более его дядю. Однако, когда он почувствовал исходящий от него лёгкий, притягательный запах сирени, для него стало новостью, что перед ним стоял омега. Хоть Мин и был миловидным, но из-за некого хладнокровия и спокойствия Пак ошибочно посчитал его альфой. Еще, конечно, подтвердилось, что Мин действительно не любит общение, когда Чимин заметил, как тот хотел скорее закончить диалог. В принципе, он и не стал его задерживать.

***

      Что немало раздражало Юнги, так это то, что всем почему-то решили устроить последний день занятий за два дня до нового года, несмотря на то, что все экзамены уже позади и было всё это не только не обязательно, но даже бессмысленно. Все уже расслабились и приготовились отдыхать, поэтому пары в основном проходили спокойно и без особой нагрузки на мозг новой информацией. Единственное, что произошло странное для Мина, это то, что к нему подсел Чимин, — а это в свою очередь удивило остальных в аудитории. С Юнги ведь не садятся особо не только из-за его молчаливости, но и напряжённой атмосферы рядом с ним. Казалось бы, обычный омежка, который никого и пальцем не тронет, а сколько давления от него. А Мину это и на руку, ему нравится сидеть одному. Однако теперь, когда рядом сидел Пак, это было непривычно и немного напрягающе. Но, тем не менее, он как всегда вязнул в своих мыслях и не обращал на него внимания. Даже не сразу замечает, что тот его негромко зовёт, пока в него не начинают тыкать карандашом.       — Эй, прекрати, — сухо просит Юнги, все же поднимая на него глаза.       Чимин слабо улыбается и смотрит ему прямо в глаза, отчего Мина внутренне как-то дёргает. Какой-то дискомфорт определённо это вызывало, да и в целом Мин никогда не любил долго поддерживать контакт глаз, поэтому почти сразу перемещает взгляд на тетрадь.       — Можно кое-что спросить? — спрашивает он.       И Юнги, как обычно, отказывает, не желая общаться. Но Пак не отстаёт:       — Почему нет? Это же не займет много времени.       — Если тебе просто скучно и ты решил так развлечься, сыграв со мной в «вопрос-ответ», то вали-ка ты лучше к кому-нибудь другому, пусть другой дурак тебя и развлекает, — с небольшим, но заметным раздражением отвечает Мин, и чуть отодвигается от него.       Пака такая настороженность и злоба удивляет. Вроде не сделал ничего плохого, а тот так реагирует.       — Я разве что-то не так сделал? — спрашивает Пак растерянно, но ближе решает не подсаживаться.       Мин просто игнорит и начинает для вида что-то писать, надеясь, что Чимину хватит ума не трогать его больше, раз он проявляет к нему такое отношение. Однако Пак решает по своему, в ответ не реагируя на его игнор, и просто начинает говорить:       — Я хотел просто спросить твой возраст, чтобы знать, как мне будет лучше к тебе обращаться, но раз так, буду обращаться к тебе просто по имени, — проявляет наглость Пак, и откидывается на спинку стула. — Знаешь, Юнги, тут неплохо, но в предыдущем институте мне нравилось больше.       И Чимин говорит и говорит. Рассказывает что-то о себе, каком-то псе, друзьях, — и все Мин слышит поверхностно, и немного бесится, что, всё это, он вообще-то запомнит. А ему никакая информация об этом парне не нужна, и он тянется в рюкзак за наушниками. Чимин, замечая, что тот достал, хватает его за руку, останавливая, и спрашивает:       — Эй, я противный?       У Юнги внутри всё неприятно сводит, когда он чувствует хватку на своём запястье, и он вырывает свою руку и начинает тереть её другой рукой, будто пытаясь стереть c себя чужое касание. Напоминает о неприятном моменте из прошлого. Чимин продолжает на него смотреть с серьёзностью, а Юнги так и хочется выплюнуть ему в лицо гадкие слова, чтобы больше не доебывался, но вот не сильно уж он любит оскарблять людей, поэтому говорит другое.       — Скорее, неожиданно прилипчивый, — Мин кидает на него короткий взгляд, а после снова отводит. — Чего пристал? Не видишь, что не хочу общаться?       После этого, Чимин, вот уж действительно неожиданно, всё же отстаёт от него. На время, правда. На оставшихся парах Пак тоже подсаживается к омеге, чему второй не сильно рад, но особо и не препирается. Всё же, больше особо не дёргает и всякой фигнёй ему голову не морочит. Пак, честно, довольно навязчивый, по мнению Юнги, и его страстного желания общаться именно с ним — откровенно не понимает.       Когда Мин, после окончания всех пар, выходит из учебного заведения, предвкушая наконец поесть нормальной еды в честь наступления каникул и получения зарплаты, его догоняет Пак, который вдруг решает спросить номер телефона. Но Юнги отказывается его давать.       — Да ладно, мы могли бы прогуляться как-нибудь.       Мин смотрит холодно, а после как можно жёстче отвечает:       — Не хочу. Если продолжишь приставать ко мне, я напишу на тебя заяву.       Чимин смотрит ошалело, пока Мин прожигает его взглядом, а после по-доброму, — что ещё более странно для Мина, — усмехается и делает шаг вперёд. Юнги же наоборот делает шаг назад. Ему страшновато, на самом деле, несмотря на мягкую внешность альфы. Он сильнее.       — Слушай, я полностью честен перед тобой и против твоей воли чего-то делать не собираюсь, чтобы можно было катать на меня заявление. Ты мне понравился и я хочу попробовать с тобой завести дружбу.       — А ты что-то кроме своего «хочу» понимаешь? — кривится Мин, крепче сжимая в руке лямку рюкзака. — До твоего маленького мозга доходят чужие отказы? Или вы все популярные люди такие?       — Я всё понимаю, — Пак умело пропускает неприятное высказывание про популярность, — но и ты мне шанса не даёшь. Нет же ничего плохого в дружбе. К тому же, можно в любой момент оборвать связи, если что-то будет не так.       Мин молчит. Ему сложно подобрать слова. Он просто хочет поесть и отдохнуть. Но на него смотрит альфа в ожидании, и Мин безнадежно вздыхает.       — Ну дам я тебе шанс, и что? Что будет? Какая разница, если я всё равно захочу прервать общение.       У Пака загораются глаза.       — Так значит, ты согласен?       — Я этого не говорил.       — Окей, тогда заключим пари!       Мин изгибает бровь.       — Какое к чёрту пари?       И про себя добавляет «придурок».       — Предположим, — Пак немного задумывается, складывая руки на груди, — срок — месяц, и на протяжении всего этого времени, если мне удастся с тобой сблизиться, то мы продолжаем общение, если нет, то я отстаю от тебя.       — Никакой выгоды, — Мин достаёт телефон и отмечает день в календаре. — Но, вероятно, только так я от тебя избавлюсь. Придумал же ты себе игры. Сегодня твой первый день.       И разворачивается, уходя на автобусную остановку. Пак поражено смотрит ему в спину, ставя руки в бока, а потом кричит:       — Так дашь свой номер?       На что получает средний палец в ответ.       — Ну, значит, в следующий раз повезет. Или сам справлюсь, — произносит вслух Чимин, и неловко оглядывается, вдруг понимая, что некоторые за ними следили.       Что ж, не к добру.       Вернувшись в свою маленькую, но уютную квартирку, Мин принимается разбирать пакеты с продуктами, купленными по дороге домой. Готовить не хотелось совсем, но не помирать с голоду — больше. Поэтому он как можно быстрее начинает готовить ужин, чтобы потом не было лень и он снова не тратил деньги на какую-нибудь пиццу или ещё чего. В процессе готовки он вспоминает про Чимина, отчего тут же испытывает нависшую над ним тяжесть. Целый месяц ему терпеть этого парня. Он ещё молодец, что не согласился дать номер, иначе, вероятно, тот бы не отставал от него целыми сутками.       В этот же самый момент на его телефон приходит уведомление, на что Мин отвлекается от готовки и проверяет телефон. Его глаза тут же лезут на лоб, потому что Пак нашел его номер и отправил в какаотолке своё селфи с этим дурацким: «Привет, спасибо за сотрудничество».       «Что это вообще значит?» — фыркает Юнги, и решает не отвечать.       Через некоторое время, закончив с готовкой, Мин забирается на кровать в своей комнате с полной тарелкой еды и включает фоном маленький телевизор, который остался от предыдущих людей. Он с большим аппетитом ест, что совершенно не характерно для него, и думает, как можно было бы обновить квартирку, как вдруг снова слышит звук уведомления. Он раздражённо вздыхает, думая, что включить звук было плохой идеей, — и не важно, что он порой пропускает звонки от коллег, когда те хотят вызвать его на ещё одну смену, — а после проверяет уведомления. Снова Пак Чимин.       — Если этот идиот будет каждый день так меня донимать, мне придется избавиться от мобильного, — произносит он вслух, а сам молится, как бы уже поскорее месяц прошёл.       Не успевает он до конца прочитать его сообщение, как тот звонит.       — Ты издеваешься, — цокает он, но трубку берёт. — Что?       — Как грубо, — усмехаются на том конце. — Я хотел просто узнать, как дела.       — Мы сегодня виделись, сам можешь понять. Всё?       — Нет-нет! Ты свободен на выходных?       Мин поднимает глаза на стену, на котором висит календарик, — в котором он иногда делает пометки на какие-то события, — но понимает, что ничего к сожалению не планировал.       — Ох, нет, я буду очень занят, — врёт Юнги, включая своё какое-никакое актёрское мастерство, и откладывает тарелку в сторону, вставая. — Очень много дел, заменить коллегу, к дальнему родственнику съездить помочь с документами, и все такое. Личные проблемы, по большей мере, — он берет со стола маркер и подходит к календарю, записывая напоминание занять себя как-нибудь, чтобы не видеться с Паком.       — А в будни вечером?       — Нет, ближайшую неделю занят. Я ведь не планировал ни с кем встречаться, поэтому у меня все чётко распланировано, — вешает Мин ему лапши, возвращаясь в кровать.       Вот и протянет хотя бы недельку из месяца без Пака.       — Может, напишешь тогда хотя бы, когда найдется свободный часок? — неуверенно спрашивает Чимин, видимо, немного беспокоясь. Всё же, времени не так уж и много, на самом деле.       — Посмотрим, как получится, — и смотрит в телевизор, где начинается интересный фильм. — А, ты знаешь, я сейчас тоже так-то занят, так что пока.       И отключается. Он выключает звук на телефоне и всё внимание возвращается к фильму.       Пак в этот же момент недоумевает и немного расстроенно ждёт свой кофе. Думал позвать куда, может на выступление своего друга, но не ожидал такого отказа. Удивительно, что Юнги даже не поинтересовался, откуда у него его номер. Хотя он узнал его у куратора.       «Или снова думает, что это всё фишки популярных, без проблем все узнавать?» — с лёгкой тяжестью на душе думает он, а после отвлекается, чтобы забрать приготовленный кофе.       Но надежду повидаться с ним в каникулы не бросает. Может на той же самой работе Мина смогут встретиться.       Через пятнадцать минут пешей прогулки и пары косых взглядов, Чимин наконец добирается до агентства и поднимается к своим друзьям в студию. Подойдя к нужной двери, стучит, и только после заходит, обращая внимания парней на себя.       — О, Чимин-а, — растягивается в солнечной улыбке Хосок, и встаёт с кресла, чтобы подойти и обнять. — Давно не виделись.       — Привет, хён, — обнимает его в ответ Пак, а после передает в руки бумажный пакет с напитками. — Купил вам по пути кофе, так что пейте скорее, пока не остыло полностью.       — Рад видеть тебя без фанючек, — устало улыбается Намджун, разворачиваясь к нему на стуле, но не вставая с него.       Пак не обращает внимания на стёб друга и подходит к нему, пожимая руку в знак приветствия, а после снимает с себя верхнюю одежду и садится на диван, удобно на нём располагаясь.       — Весь в делах? — интересуется он у Кима.       — Да, как обычно, — Намджун чешет затылок, кидая короткий взгляд на музыкальную дорожку на мониторе компьютера, а после принимает стакан из рук своей омеги и благодарит Пака за купленный кофе.       — Намджун говорил, что ты перевёлся в другой институт, — начинает Хосок, присаживаясь к Киму на коленки, пока тот отвлекся на гостя и не занят работой. — Как тебе там?       — Почти то же самое, — отвечает Пак, и ненадолго задумывается, прежде чем продолжить, — но внимания ко мне немного меньше, это плюс.       — Ммм, — понимающе мычит он, зарываясь пятерней в волосы Намджуна. Киму не нравится, что тот возится с его волосами, но молчит, не имея сил как-то возникать. — А я тут в новостях читал, что ты у какого-то паренька номерок выпрашивал, — и хитро улыбается, с прищуром смотря на сконфуженного Чимина.       Пак неловко прокашливается, заёрзав на месте, а после думает, что действительно зря головой заранее не подумал, когда решил так на людном месте болтать с Юнги. Бывает же так с ним. Знает возможные последствия, и все равно в нужный момент забывает и делает. Хотя, это ведь нормально, делать, что хочется. К тому же, когда тебе нет никакого дела до людей, следящих за тобой. Ну, почти.       «Но всё ли будет в порядке с Юнги?».       — Так что? Тебе уже понравилась эта Белоснежка? — играя бровями, продолжает интересоваться Хосок, чувствуя, как Ким с недовольством все же убирает его руку со своей головы.       — Можешь не трогать мои волосы? — все же негромко просит Ким.       — Жалко что ли? — дует губы Чон, и вновь лезет к его голове.       — Угомонись, — удерживает его руку Ким, стараясь не разлить стакан с кофе в другой.       Чимин немного отвлекается и смотрит на них с лёгкой улыбкой, несколько завидуя им, и надеется, что тоже найдёт свою любовь. Но в последнее время немного надеется на то, что это Юнги. Да, в нем нет ничего особенного, но его запах, манера общения и сам образ притягивают. На самом деле, он понимает, что любовь, это не главное, но всё время возвращается к тому, что она ему необходима. Ему не хватает своей половины, которая всегда была бы на его стороне.       — Ты так и не ответил, — возобновляет тему омега, все же смирившись, что парень не даст потрогать свои мягкие волосы.       — Да, понравился, — слабо улыбается Пак, и легонько кусает нижнюю губу. — Но почему Белоснежка?       — Ну так, белая кожа, черные волосы — вылитая Белоснежка, — пожимает плечами Чон.       — То есть, с нами выложили фотографию? — чувствуя неприятное давление, спрашивает Пак.       — К сожалению для тебя, — Хосок достает из кармана джинс телефон и быстро находит там новость с Паком. — Вот.       Омега разворачивает к нему экран телефона, на котором Пак сразу же видит себя и Юнги. Даже немного удивляется, замечая, насколько напряжённым и серьёзным Мин выглядит на фото. В жизни тот не казался ему таким.       — Это плохо, — произносит Чимин.       — Будешь с этим что-то делать? Попросишь удалить фотографию, или ещё чего? — спрашивает Намджун. Всё же понимает, что ситуация не очень приятная.       — Нет, оставлю всё как есть, — отвечает Пак, и думает, стоит ли об этом написать Мину. Хотя, если тот не знал его и не читал с ним новости, то и нет смысла говорить, все равно не узнает? Или к нему могут пристать?       Возможно, он себя накручивает. Позже всё решит.       — Что? — не понимает Хосок. — Почему? Что если к этому парню начнут приставать только из-за этого случая?       — Хён, если все узнают, что я захотел удалить это фото, это будет лишь подтверждением того, что я что-то скрываю и этим заинтересуются ещё больше. А так, со временем все утихнет.       — Хорошо, звучит логично. Но тебе стоит предупредить того парня.       — Видимо, да, — мнется Чимин. — Думаю, он меня за это уже невзлюбит.       — Хей, разве тебя возможно не любить? — усмехается Ким, допивая кофе. — Ты ведь классный парень.       — У всех мнения разные, — Чимин протирает лицо руками и отводит взгляд в сторону. — Я с этим парнем могу общаться только из-за того, что мы заключили пари.       Хосок хмурится, не понимая, причем тут пари, и прямо спрашивает об этом.       — Он не соглашался со мной знакомиться, вот я и вынудил, в некотором роде, его на пари. На которое, вообще-то, он быстро согласился.       — Вау, впервые на моей памяти, чтобы человек не хотел с тобой общаться, — несколько с восхищением вздыхает Ким.       — Стоп, он знает что-то о тебе вообще? — догадывается спросить Чон.       — Нет. Только поверхностно, и то из-за слухов.       — Я аж захотел увидеть этого парня вживую, — улыбается Ким, на что получает немного ревнивый взгляд Хосока.       — Не волнуйся, не убежит он от тебя, — говорит Пак с доброй ухмылкой, обращаясь к Чону.       — Я и сам не дам ему этого сделать, — и крепче обнимает своего парня за шею, показывая язык Чимину.       — Хо, задушишь! — хлопая его по бедру, говорит Ким, и Чон ослабляет хватку.       — Кстати, я думал, Тэхён с вами будет, — говорит Чимин, вспомнив про ещё одного друга.       — Да, он с менеджером поехал обговаривать какой-то момент в съёмках рекламы. Что-то им не понравилось в договоре, — отвечает ему Ким.       — Он, кажется, говорил, что часам к десяти приедет в студию, — вспомнив, говорит Хосок, — хочет что-то попробовать записать.       — Один? — уточняет Чимин.       — Да.       — Что ж, тогда не буду дожидаться его, наверное.       — Как хочешь, — Ким ставит стакан на стол и закрывает глаза, укладывая голову на плечо парня. — Я устал.       — Ну так может наконец отдохнёшь? Поспишь? С пяти утра тут сидит, а меня только с часу впустил, представляешь? — уже обращаясь к Чимину, говорит омега.       — Представляю.       Да, Ким тоже как-то не впускал его.