I
13 сентября 2017 г., 06:41
In hoc signo vinces*
*Under this sign we are victorious («Под этим знаком мы победоносны», лозунг ирландской династии О’Доннелл)
You told me my darling Without me you're nothing You taught me to look in your eyes And fed me your sweet lies
Криденс открыл глаза. Этот переулок казался ему знакомым. Он не очень хорошо помнил последнюю ночь и только по обрывкам образов мог приблизительно восстановить последовательность событий. Голова раскалывалась, а место, где должно быть сердце, ощущалось как зияющая дыра. Он даже на всякий случай потрогал его через нагрудный карман. Рука, которой он провел по груди, зацепилась за что-то металлическое. Конечно, кулон мистера Грейвза. Символ его предательства. Криденс сорвал его с шеи и бросил за ближайший мусорный бак. Поднявшись, наконец, с земли, он побрел к церкви. Несмотря на ужасную усталость и моральную опустошенность, он чувствовал, что вчера ему дали какую-то новую надежду. Вот только что это было? Ответ ускользал от сознания, затмеваемый сценой смерти матери и жестокостью мистера Грейвза. Это было что-то связанное с той женщиной, Тиной… Криденс напряг память, отчего голова разболелась еще больше. Точно, с ней был какой-то рыжий британец, судя по акценту. Он говорил, что может помочь… что он может сделать его человеком, а не монстром… Едва смотря под ноги, стараясь особо не выходить на свет – и без того видавшая виды одежда теперь вызвала бы обморок у благородных дам, – он добрался до своей цели. Теперь у него был план: нужно найти Тину и попросить ее связаться с тем человеком… А что, если он уже в Британии? Какая фамилия у этой Тины? Где вообще ее можно найти? Маги живут среди обычных людей? Заносят ли их в телефонные справочники? Криденс старался не думать об этом, пока у него есть более близкие цели. В полуразрушенной церкви ни души. Тело Частити все еще погребено под обломками лестничной площадки. Вид ее тела и останков матери ужасал Криденса, но он не мог оставаться здесь настолько долго, чтобы похоронить их – он понимал, что наверняка его будут искать, когда поймут, что он жив. Он извлек из ящика для пожертвований столько денег, сколько позволила совесть, и по руинам пробрался в свою комнату, чтобы переодеться. За запотевшими окнами церкви уже начал меркнуть свет, что было Криденсу только на руку. Он собирался отправиться в порт и постараться узнать что-то о рыжем британце. Даже понимая, насколько безнадежна эта затея, он не мог позволить себе сдаться сейчас. Он опасен, и если с этим можно что-то сделать, то нужно приступать немедленно. Мистер Грейвз говорил, что у ребенка не так много времени, значит, эта тварь пожирает его изнутри. Что будет, когда она поглотит его полностью? Сейчас он хоть как-то может контролировать это существо, и все равно уничтожил, кажется, полгорода. Странно, что когда он пробирался к церкви, не видел обломков домов, ведь осколки воспоминаний подсказывали, что они должны быть повсюду… Решив посмотреть на город внимательнее по дороге, он, перекрестившись, вышел из здания церкви, чувствуя, что больше не вернется сюда. Завтра воскресенье, значит, кто-то найдет его сестру и мать и сможет отправить их в последний путь должным образом. Он снова старался идти по переулкам, чтобы не попадаться прохожим на глаза лишний раз, хотя они и без того всегда воспринимали его как пустое место. Резко свернув за угол, он столкнулся с каким-то высоким подтянутым мужчиной. – Прошу прощения, сэр, – Криденс попытался обойти незнакомца, но тот остановил его, придержав за рукав. – Криденс? – мужчина попытался рассмотреть его в последних лучах заходящего зимнего солнца. Фонари уже включились, но здесь от них все равно не было бы толку. – Криденс Бэрбоун? Юноша, в свою очередь, тоже пытался рассмотреть мужчину, но его лицо не казалось знакомым. Светлые волосы, серые или голубые глаза, тонкие для его возраста черты лица – Криденс не знал никого похожего, а ведь мужчин, приходивших в их церковь, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и он обязательно вспомнил бы. Может быть, имя что-то подскажет? – Простите, не узнаю вас, мистер…? – Ох, как я невежлив! Я – Герберт О’Доннелл, – новообретенный знакомый пожал Криденсу руку. – Мой друг сообщил мне, что вы в беде. – Ваш друг? – тупо переспросил Криденс. Наверняка это приятель кого-то из прихожан, но раньше никто из них не интересовался Криденсом. – Ньютон Скамандер, – мужчина насмешливо приподнял брови. – Ньют. Сердце Криденса забилось чаще. Тина назвала того англичанина Ньютом, и это не может быть совпадением – вряд ли в Нью-Йорке есть хоть один человек с таким же необычным именем. Значит, он не забыл о нем! Кому-то действительно есть до него дело! Криденс еще раз взглянул на мужчину перед собой: у того на губах играла легкая ухмылка, пока он следил, как меняются эмоции юноши. – Ну вот, теперь ваше лицо просияло, – довольно улыбнулся мистер О’Доннелл. – Откровенно говоря, меня, как и вас, разыскивают, хоть и по другой причине. Вы не возражаете, мистер Бэрбоун, если мы переместимся в более безопасное для нас обоих место? – Можете звать меня по имени, – единственное, что Криденс смог выдавить из себя. Он даже не мог себе представить, что его проблемы начнут решаться так быстро. – Отлично, Криденс. Почему бы тебе не взять меня за руку покрепче? Сейчас ты почувствуешь сильный рывок и, возможно, тошноту и головокружение, но это продлится считанные секунды. Готов? Криденс кивнул и едва сомкнул пальцы на протянутой руке. Ему было неловко обременять незнакомца, но того, это, казалось, нисколько не беспокоило, несмотря на то, что у него были и свои проблемы. – Нет, друг, так не пойдет, – весело сказал мужчина и крепко обхватил Криденса чуть выше талии. В следующую секунду юноша почувствовал всё, о чем его предупреждали: и сильный рывок, и тошноту, и головокружение. Единственное, в чем его обманули – такое точно не могло пройти за пару секунд.*
Suddenly someone was there in the window Looking outside at the sky that had never been blue Oh there's a world without you I see the light Living in a world without you Oh there is hope to guide me I will survive Living in a world without you
Криденс рухнул бы на колени, если бы его по-прежнему не придерживал мистер О’Доннелл. В его прикосновении было столько заботы, что Криденс почти заподозрил, что его спутали с кем-то другим. Только мистер Грейвз прижимал его к себе так же, хоть и отстранялся намного быстрее. Оглянувшись вокруг, Криденс обнаружил, что он и его спутник стоят в тени какой-то мельницы, вокруг довольно равнинный пейзаж, и никаких высотных зданий, в отличие от Нью-Йорка. Место скорее напоминало большую деревню. Даже воздух здесь был другой, более свежий и чистый. Редко рассыпанные по равнине домики указывали на то, что здесь достаточно места для каждого, кто решит поселиться в столь умиротворенном месте. – Нантакет, Массачусетс, – ответил мистер О’Доннелл на не заданный еще вопрос. – Так далеко… – подумал Криденс вслух. Отсюда не попасть на пароход до Англии так просто. Он еще не знал, как себя вести с этим странным мужчиной, и зачем он увлек его так далеко, если собирался просто поговорить. – У меня здесь небольшой загородный домик, но на двоих места хватит. Полагаю, нам обоим стоит залечь на дно, пока шумиха не уляжется. Криденс осторожно посмотрел на мужчину. Тот явно знал больше, чем он. Юноша чувствовал себя неуютно в обществе нового знакомого – от того как будто исходил холод, хотя он и был приветлив и вежлив. К тому же, как и о мистере Грейвзе, он знал о нем слишком мало, а потому не хотел бы снова довериться не тому человеку. Впрочем, мистер Скамандер (кажется, так звучала фамилия британца), похоже, добрый и смелый человек, значит, наверное, и на его друга можно положиться. Пока Криденс предавался размышлениям, его компаньон довел его до своего дома, который будто появился из ниоткуда, когда они перешагнули какое-то бревно, лежащее у дороги. Хозяин дома проводил Криденса в гостиную, усадив в изящное и, судя по декору, весьма старинное, кресло. Комната, как и дом снаружи, выглядела элегантно, но сдержанно: минимум украшений, кроме архитектурных, только необходимые вещи и какие-то награды на каминной полке. Именно так Криденс представил бы себе загородный дом мистера Грейвза. Криденс очень хотел рассмотреть награды поближе, но постеснялся встать, ведь мистер О’Доннелл недвусмысленно указал ему на кресло. Он вскоре вернулся, а перед ним плыл по воздуху поднос с чаем и печеньем. Криденс понял, что мистер О’Доннелл управляет им с помощью волшебной палочки, которую парень не сразу заметил в тусклом свечном освещении. – Надеюсь, тебя это не пугает? – улыбнулся хозяин. Здесь его черты будто были мягче, возможно, потому что дома он чувствовал себя в безопасности. – Нет, сэр, – чужая магия доставляла ему дискомфорт только ненужными ассоциациями. Он хотел бы управлять тем, что внутри него, но боялся даже думать об этом всерьез. Конечно, когда мистер Грейвз рассказывал ему о магии и показывал какие-то простые вещи, Криденс приходил в восторг, а перед сном мечтал, как его научат хотя бы самым простым заклинаниям. Мечтал, что у него тоже будет волшебная палочка, а сам мистер Грейвз начнет относиться к нему, как к равному, и будет говорить о нем с таким же уважением, с каким говорил о его почивших родителях-магах. – Криденс, – волшебник вырвал его из размышлений и сожалений, – я понимаю, что ты обеспокоен, но я все объясню. Давай начнем с тебя. Нужно обладать немыслимым магическим потенциалом, чтобы сдерживать Обскури – так называется существо, которое живет в тебе. В истории магии не зарегистрировано ни единого случая, подобного твоему! Глаза мистера О’Доннелла загорелись. Речь его становилась все более громкой и быстрой. В ней даже будто слышался восторг. – Ты не представляешь себе, какой силой обладаешь! Ты… ты способен на такое! С таким уровнем магии ты мог бы стирать с лица земли целые города. Ты чуть не уничтожил Нью-Йорк! – безумная улыбка мужчины не вязалась со смыслом слов. Он мельком взглянул на Криденса, который сидел, опустив голову – ужас случившегося в последнее время накрыл его с новой силой. Хотелось кричать, пока его не услышат в самом Нью-Йорке. Жаль, это нисколько не поможет пострадавшим от его рук. Мистер О’Доннелл заметил перемену настроения Криденса и сам тут же погрустнел. – Понимаешь, в этом и заключается проблема. Ньют должен найти как можно более эффективное средство, чтобы избавить тебя от этого существа наверняка. Он может помочь тебе, но ему требуется время, ведь ты невероятно силен. Он сказал, что напишет мне, как только все будет готово для отделения. Криденс кивнул и опустил взгляд в пол. Конечно, даже с помощью магии не все можно сделать мгновенно, и ему стоило понимать это. В поле зрения внезапно оказался мистер О’Доннелл – он присел, чтобы быть на уровне взгляда Криденса, и заглянул ему в глаза. – Не беспокойся, здесь ты в безопасности, – он успокаивающе погладил юношу по бедру. – И окружающие тоже. Мы на острове, так что, даже случись что, ты вряд ли принесешь много бед. Криденс едва заметно улыбнулся, но тут же вспомнил о том, что сам мистер О’Доннелл тоже в бегах. Он очень хотел узнать больше об этом, но заговаривать первым о таких вещах казалось ему немыслимым. – Тебе, наверное, интересно, почему я тоже прячусь здесь? – используя колени Криденса в качестве опоры, мужчина легко поднялся на ноги. Криденс промолчал, отведя взгляд. – Магам запрещено использовать чужую внешность в личных целях, но одно мое дело настолько требовало этого, что я пошел на этот риск. Меня разоблачили, и теперь посадят в тюрьму, если найдут. Тогда я не смогу помочь тебе, да и то дело еще не завершено, – Криденс взглянул на мистера О’Доннелла, что тот истолковал как вопрос. – К сожалению, я пока что не могу тебе сказать, что именно я намерен сделать, но это принесет пользу всему магическому сообществу. К сожалению, сейчас оно несколько нездорово… Когда я закончу, мир магов вздохнет, наконец, свободно. Я обязательно расскажу тебе все, обещаю, но не требуй от меня этого сегодня, я очень устал. Уже давно стемнело, но светловолосый мужчина, заложив руки за спину, все равно вглядывался в даль за окном. В отдалении мерцали огни в других домах, и из-за этих ярких точек невозможно было рассмотреть, где заканчивается земля и начинается небо – все сливалось в одну бесконечную черную бездну, и силуэт на фоне окна тоже будто принадлежал ей. – Почему бы нам не поспать? – мистер О’Доннелл резко развернулся и тут же лишился ореола потусторонней таинственности. – Твоя комната справа от лестницы, а остальной дом я покажу тебе завтра, хотя тут и показывать-то нечего. Несмотря на смертельную усталость, Криденс ворочался в мягкой постели, какой у него никогда не было, и не мог уснуть. События последних суток мелькали перед глазами, как только он закрывал их. Раньше у него были плохие дни, очень плохие дни и не очень плохие дни, например, такие, в которые он встречался с мистером Грейвзом, но этот… он просто не мог быть реальным. Криденс зажмурился, но это не помогало. Перевернувшись на левый бок, он попытался выбросить из головы все, что ее занимало. Сейчас, оказавшись наедине с собой, он ярче всего ощущал одиночество. Конечно, он и раньше часто чувствовал себя покинутым, хоть Модести и поддерживала его. Но до появления в его жизни мистера Грейвза он просто не знал, каково это – не быть одиноким. Родителей он не помнил, ждать от приемной матери теплых чувств не приходилось. А когда пришел он, все переменилось. Криденс почувствовал, что нужен кому-то, что он кому-то интересен, что у него есть надежда… так было до вчерашнего дня, когда мистер Грейвз предал его. Все оказалось ложью. В глубине души Криденс не мог поверить в то, что тот, кому он больше всего доверял, оказался таким же, как и все, кто окружал его. Он перевернулся на спину, отчаянно желая, чтобы сон, наконец, пришел. По виску скатилась прохладная капля. Не стоит думать сейчас о мистере Грейвзе. Может быть, лучше завтра или через неделю, когда боль уляжется. Криденс перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Запах наволочки отдаленно напоминал одеколон мистера Грейвза. Перед глазами стоял его образ. С легкой ухмылкой он спрашивал о ребенке, а Криденс только и мог, что смотреть на носки его начищенных до блеска туфлей, и только изредка позволял себе поднять взгляд. Он чувствовал, что он не достоин быть рядом с таким блестящим человеком, даже смотреть на него, что этот ум, эта магия, эта сила, это красота – все не для него. Не для такого, как он. В дверь очень тихо постучали. Криденс оторвал голову от подушки и хрипло сказал: – Войдите. – Я не разбудил тебя? – в руке мистер О’Доннелл держал волшебную палочку с огоньком на конце, и Криденс смог рассмотреть, что на нем надета шикарная шелковая пижама. Криденс, покраснев, натянул одеяло до самого подбородка, скрывая обнаженный торс. – Завтра займемся покупками для тебя, – проследив взгляд юноши, прокомментировал мужчина. – Я подумал, что тебе, возможно, будет трудно уснуть после всего этого… Осторожно ступая, волшебник подошел к кровати Криденса и поставил на прикроватный столик бокал необычной формы. – Это зелье Сна-Без-Сновидений. Помогает уснуть. И, главное, не бояться увидеть то, из-за чего закрывать глаза может быть так страшно, – Криденсу показалось, что мистер О’Доннелл подмигнул ему. – Спасибо, сэр, – если бы он мог предвидеть, как все будет, то первым делом отправился бы в аптеку за снотворным. Он действительно всей душой был благодарен человеку, который приютил его здесь, и который так охотно помогает ему и понимает его, хотя и едва знает. Не успел Криденс выпить и половины кубка, как глаза сами по себе начали смыкаться. Кто-то разжал его пальцы, чтобы забрать бокал, и юноша хотел возразить, но не смог – тело уже не подчинялось ему. Последнее, что он почувствовал перед сном – чья-то рука успокаивающе гладит его по волосам.*
– Проснулся? – в голосе мистера О’Доннелла звучала скрытая усмешка. Криденс сфокусировал взгляд на госте и неловко сел, стараясь, чтобы одеяло не сползало с него. Он по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке. – Не возражаешь против завтрака в постель? – не спрашивая разрешения, да Криденс и не ждал этого, мужчина сел рядом и поставил перед ним специальный столик, а затем достал часы на цепочке и поправил себя, – впрочем, это скорее обед. – Спасибо, сэр, – автоматически поблагодарил Криденс и обвел взглядом комнату в поиске часов, но таковых не обнаружил. – Час, – помог ему мистер О’Доннелл. Паника охватила Криденса: он не мог спать так долго, это недопустимо! Он уже должен был… раздавать листовки? Помогать матери? Хотя он понимал, что ничего не должен делать прямо сейчас, странное чувство, смешанное со страхом не отпускало его. – Я обещал тебе, что мы купим тебе одежду сегодня. Если поторопишься, успеем дойти до центра до наступления темноты. Криденс кивнул, а хозяин дома покинул его комнату, насвистывая навязчивый мотив модной в последнее время песенки. С не покидающим чувством тревоги Криденс закончил все приготовления, и не более, чем тридцать минут стоял на пороге дома мистера О’Доннелла, ожидая его. – Пойдем, – тот внезапно появился рядом, как это иногда делал мистер Грейвз. К удивлению Криденса, они не стали перемещаться таким же образом, но мистер О’Доннелл вскоре объяснил такое решение. – Я хочу, чтобы ты запомнил дорогу. До центра час ходьбы. Не знаю, любишь ли ты гулять, но я буду часто просить тебя о том, чтобы ты сделал покупки или отнес что-то на починку. Новости до этого острова доходят не очень быстро, но рано или поздно какой-нибудь любопытствующий волшебник прибудет сюда и узнает меня. – Сэр, но почему вы думаете, что они не будут искать меня? – Криденс не мог понять, почему мистер О’Доннелл считает, что он при этом в безопасности. – Я слежу за новостями. Считают, что ты погиб, и именно поэтому тебе лучше пока что не появляться в Нью-Йорке, но здесь о тебе никто даже не слышал. Ты ведь не возражаешь, если я буду давать тебе мелкие поручения? – словно спохватившись, что Криденс может быть не согласен, спросил маг. Юноша почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он не подумал, что его вопрос можно истолковать так. – Конечно нет, сэр. Я буду рад помочь! Небольшой мороз заставлял идти чуть быстрее, чем прогулочным шагом, но Криденс все равно мерз в своем костюме. К счастью, мистер О’Доннелл ничего не замечал. Криденс не хотел, чтобы тот считал его беспомощным, каким его воспринимал мистер Грейвз. Уж пальто-то он себе купить точно в состоянии. Обойдя весь центр города и то и дело натыкаясь на закрытые лавки, спутники свернули на Салем-стрит. Глядя на табличку с названием, Криденс замер. Мистер О’Доннелл, не ожидавший столь внезапной остановки, едва не сбил его с ног. – Что случилось? – раздраженно спросил он, и тут же понимающе хмыкнул, поняв, на что смотрит Криденс. – Сегодня воскресенье, – вот из-за чего его снедала тревога. Сегодня должен был быть обед для сирот, а вместо этого его сестру и мать подготавливали к похоронам. Он ведь тоже должен быть там. – Забыл помолиться? – в голосе мистера О’Доннелла звучала неприкрытая насмешка. Криденс потупил взгляд. Об этом он не забыл, хотя и понимал, что никакие молитвы его уже не спасут, как не помогут они его приемной семье, но ему все равно не хотелось, чтобы об этом говорили вот так, с пренебрежением и ухмылкой. – Пойдем скорее, может быть, еще хоть что-то открыто, – Криденс послушно последовал за провожатым, глядя на трепещущиеся в такт шагам полы его бежевого плаща. В ближайшем магазинчике одежды хозяин уже собирался перевернуть табличку, но мистер О’Доннелл настойчиво потянул на себя дверь, не давая ему сделать это. – Всегда рад посетителям, – проворчал старик, пропуская его и Криденса внутрь. – Мы не задержим вас надолго. Пожалуйста, пару костюмов на этого молодого человека и… – под внимательным взглядом Криденс облизнул посиневшие губы, стараясь не слишком громко стучать зубами, – пальто. Теплое. Ах, да, и пижаму, пожалуйста. – Что им дома не сидится, – сквозь зубы пробормотал старик, и смерив Криденса взглядом, положил на прилавок то, о чем просил мистер О’Доннелл. – Без примерки возьмете? – Да, – мистер О’Доннелл забрал пакеты и вручил часть из них Криденсу, освободив одну руку. Юноше показалось, что в ней блеснуло полированное дерево волшебной палочки, но он не придал этому значения, отсчитывая нужную сумму из своих денег. Кажется, на это уйдут все его сбережения. – За счет заведения, – хозяин магазина с немного странной улыбкой махнул рукой. – Вы… уверены? – недоуменно спросил Криденс. Только что он не очень-то рад был видеть их, даже зная, что получит за это деньги. – Пойдем, – резко дернул Криденса за локоть мистер О’Доннелл. Быстрым шагом они прошли пару кварталов, после чего волшебник остановился и предложил Криденсу надеть новое пальто. Тепло окутало Криденса почти мгновенно, и настроение резко улучшилось. – Он вас знает? Почему он не взял деньги? – Криденс посмотрел на спутника, но взгляд мистера О’Доннелла прозрачно намекал, что парень задает слишком много вопросов, потому тот смутился и больше не поднимал эту тему. Не прошли они еще и четверти пути, как остров поглотила тьма. Мистер О’Доннелл, как и вчера на закате, погрузился в себя, но за пару перекрестков до дома вдруг спросил: – Скажи мне, Криденс, если есть две группы людей, и одна из них намного сильнее другой, но та, другая, все время держит первую в страхе и не позволяет проявлять свою силу, заставляя скрывать ее, то разве не должна первая взбунтоваться рано или поздно? – Я не совсем понимаю, о чем вы, – признался Криденс. Похоже, слова мистера О’Доннелла являлись результатом длительных размышлений, а с ходом своих мыслей мальчика он не ознакомил. – Разве это не похоже на то, что случилось с тобой? – рассуждая вслух, продолжил маг. – Вся эта подавленная энергия, вся мощь… она, в конце концов, взорвется, и от этого станет только хуже. Скажи, ты чувствуешь себя свободным? Они уже стояли около дома, и глаза мистера О’Доннелла мерцали, как у безумца. Криденс не знал, нужно ли ему отвечать. – Ты чувствуешь себя свободным? – мужчина потряс Криденса за плечи. – Наверное, – неуверенно ответил юноша. Все волшебники ведут себя так пугающе и странно? – Это именно то, о чем я говорю – освобождение. Довольно прятаться! Ты разве не мечтал о том, чтобы твоя мать поняла, что ты волшебник и начала уважать тебя? – Вы что-то знаете о ней? – Криденсу хотелось начать новое знакомство с чистого листа, и снисходительная жалость от друга мистера Скамандера была бы ему невыносима. – Я навел справки, – уклончиво ответил мистер О’Доннелл, без тени сочувствия глядя Криденсу в глаза. – Достаточно знать, что проповедовала ваша церковь. Криденс разорвал зрительный контакт, сделав вид, что заинтересовался амбаром около дома. Некоторое время оба молчали. – Я провожу там эксперименты, – неожиданно сообщил мистер О’Доннелл. – Поэтому, будь добр, что бы тебе ни послышалось или ни показалось, держись подальше от этого амбара. – Да, сэр. – Ты пожалеешь, если приблизишься к нему, – тон мужчины стал угрожающим. – Да, сэр, – даже будучи привычным к такому отношению, Криденс почувствовал легкий укол обиды: он еще не сделал ничего плохого, ни разу не ослушался его, а мистер О’Доннелл уже сомневается в нем.*
It's hard to believe that it came to this You paralyzed my body with a poisoned kiss For 40 days and nights I was chained to your bed You thought that was the end of the story Something inside me called freedom came alive Living in a world without you
За завтраком мистер О’Доннелл сообщил радостную весть: ночью ему прислал письмо мистер Скамандер. – Но все не так гладко, к сожалению. Криденс оторвал взгляд от блинчиков в тарелке. Лицо мистера О’Доннелла выражало печаль. – Нужно особое зелье, которое помогло бы отделить Обскура от тебя. Его очень сложно готовить, и Ньюту сперва нужно найти очень опытного зельевара. Это может занять до нескольких месяцев. Криденс снова опустил глаза в тарелку и аккуратно смазал один из блинов соленым маслом. Значит, он нескоро сможет вернуться в Нью-Йорк. Но ведь и здесь он не может находиться вечно. – Я должен уехать? – набравшись смелости, спросил он. – Конечно, нет, – улыбнулся хозяин дома, – ты останешься со мной, пока Ньют не сможет тебе помочь. Кстати, в его письме есть и хорошая новость: Обскура можно временно подавить с помощью другого зелья, с намного более простым составом и рецептом. Я сейчас же пошлю сов в магазины для зельеваров – этот отвар я могу приготовить и сам. Я буду делать его для тебя, пока Ньют не сообщит, что зелье для отделения уже создано. – Спасибо, сэр, но я не хотел бы вас обременять. Позвольте мне хотя бы расплатиться за зелье. – Считай, что это мое хобби, – мистер О’Доннелл хитро прищурился и встал из-за стола. – Считай себя моим хобби. К счастью, он тут же вышел из столовой – Криденс был совершенно сбит с толку и не знал, как реагировать на странности мистера О’Доннелла.*
Криденс возвращался из города с покупками. Полные корзины продуктов натирали руки, поэтому юноша периодически останавливался, чтобы немного отдохнуть. В итоге дорога заняла намного больше времени, чем он предполагал. Насколько он знал, мистер О’Доннелл не должен был ждать его, но все равно подходил к дому с неспокойной душой. – Где ты был, Криденс? – когда он уже стоял на пороге, из-за угла дома резко вышел его хозяин. Между его нахмуренных бровей залегла складка. – Простите, сэр, – похоже, его жизнь не настолько изменилась в лучшую сторону, как он считал. – Поскорее заноси это в дом, и я жду тебя на заднем дворе. – Да, сэр, – отличное настроение, вызванное солнечным зимним днем и длинной прогулкой, испарилось в одно мгновение. Криденс медлил, ставя корзины то около одной стены кухни, то около другой. Он не хотел выходить из дома, но по своему опыту знал, что не стоит дожидаться, пока за ним все-таки придут. – Криденс! – донесся приглушенный голос мистера О’Доннелла с заднего двора. Криденс глубоко вздохнул, поправил ремень и отправился навстречу судьбе. Он не знал, что ожидал увидеть за домом, но точно не улыбающегося волшебника, держащего велосипед за руль. Это совершенно сбило его с толку. – Вы не злитесь? – не скрывая удивления, спросил юноша. – Конечно, злюсь! – улыбка вдруг слетела с губ мистера О’Доннелла. Криденс опустил голову: похоже, наказания все-таки не избежать. – Cкоро стемнеет! Ты не успеешь покататься! – Сэр? Покататься? Мистер О’Доннелл подкатил велосипед к Криденсу. Медное напыление на его раме отражало розовые закатные лучи, отчего казалось, что он светится. Ручки руля были закручены и опущены вниз, как у велосипедов гонщиков. Криденс присмотрелся – даже обода были медными, а сами шины частично покрашены в цвет, почти сливающийся с ними. Аппарат вызывал восхищение. Наверняка эта сияющая машина стоила целое состояние. Криденсу было приятно, что мистер О’Доннелл готов доверить ее ему, и с удовольствием бы опробовал такую штуку, но тут вступало в силу непреодолимое препятствие. – Я не умею, сэр, – Криденс не знал, какой реакции ждать, и почему-то ему вдруг стало жутко стыдно за свое неумение, хотя ему раньше даже не приходило в голову, что он должен знать, как ездить. – У меня никогда не было велосипеда. Мистер О’Доннелл рассмеялся. – Вообще-то я тоже не умею, даже не помню, как он оказался у меня – нашел его сегодня в амбаре, поэтому надеялся, что он хотя бы тебе пригодится, раз ты не можешь аппарировать в город, – он на мгновение задумался. – Попробуй. Ты ведь можешь научиться. Криденс покачал головой. – Я сломаю, – медное напыление манило своим блеском, и Криденс не сдержался и провел по раме рукой. – Значит, я починю. Я же волшебник. Попробуй. Криденс, сняв пальто, пиджак и шляпу, и сложив их на трехфутовый заборчик, огораживающий задний двор, взобрался на велосипед. Он и не знал, что это так страшно. Он поставил одну ногу на педаль и оттолкнулся другой от земли. Не проехав и пяти футов, он почувствовал, что кренится влево вместе с велосипедом. – Не забывай крутить педали, – подсказал мистер О’Доннелл. Криденс подставил левую ногу и смог удержаться от падения. Точно, надо крутить педали. На этот раз юноша решил поставить сразу обе ноги на педали, чтобы наверняка не забыть, что на них нужно нажимать. Он прислушался к ощущениям. Велосипед тут же завалился на бок. К счастью, с этой стороны выложенной камнем дорожки была земля, поэтому падение оказалось относительно мягким. – Мне кажется, надо было сразу начинать ехать. Криденс поднялся с земли и осмотрел велосипед. Он по-прежнему выглядел невозмутимо блестящим. Он еще несколько раз пытался ехать, то пытаясь начать с ногами на обеих педалях, то вообще не дотрагивался до них, и его ноги зависали над землей. Иногда он, как в первый раз, ставил одну ногу на педаль, а второй отталкивался от земли, и тогда ему удавалось проехать наибольшее расстояние, но он не мог, не глядя, нащупать педаль толчковой ступней, поэтому в итоге либо спрыгивал с железного коня, либо оказывался в клумбе вместе с ним. Мистер О’Доннелл, не умеющий ездить сам, то давал ценные указания, то просто наблюдал за его мучениями. Минут через двадцать Криденс понял, что безнадежен, и ездить не сможет никогда. Руки и ноги дрожали от непривычного напряжения, он тяжело дышал. – Я не могу, – с отчаянием сказал он, передавая велосипед хозяину. – Конечно, можешь. Все могут, – мистер О’Доннелл оседлал адскую машину. Несколько раз он делал попытки, похожие на те, которые предпринимал Криденс, но никуда не мог уехать, хоть и не падал. А потом вдруг поехал без всяких проблем и очень быстро. Он выехал из заднего дворика и остановился с внешней стороны забора. Криденс не мог поверить своим глазам. Если можно так быстро научиться, значит, он действительно безнадежен. Мистер О’Доннелл, заложив несколько впечатляющих виражей, вернулся. Криденс заметил, как он прячет волшебную палочку в карман. – Как тебе? – гордо спросил маг с легкой улыбкой. – Вы смогли бы сделать то же самое, но без палочки? – спросил Криденс и тут же испугался, что позволил себе такую дерзость. – Ты заметил, – мистер О’Доннелл с хитрым прищуром взглянул на Криденса. – Внимательность – полезное качество. Ты был бы способным учеником, если бы тебя учили магии. Криденс снова помрачнел. Его однажды обещали научить магии, а потом сказали, что он необучаем. Жизнь в Нантакете здорово отвлекала от переживаний, связанных с поступком мистера Грейвза, но в итоге все равно все возвращалось к нему. – Попробуй еще, – казалось, мистер О’Доннелл смущен внезапной переменой настроения Криденса. Тот взялся за изогнутый руль, на этот раз твердо намереваясь проехать хотя бы всю длину заднего двора от забора до забора. Он оттолкнулся и смог поставить обе ноги на педали, и, боясь снова упасть, начал крутить их так быстро, как получалось. Дворик заканчивался. – Как остановиться? – испуганно закричал он мистеру О’Доннеллу. – Крути педали назад. – Назад?! – Криденс попробовал сделать это, но нога соскользнула, а забор приближался все быстрее. Он резко выкрутил руль вправо, чтобы не врезаться в него, и успел повернуть велосипед параллельно ему, но не смог сохранить равновесие и боком перелетел через ограду. Велосипед остался внутри дворика. Криденс сел на земле. Мистер О’Доннелл, выглядящий испуганным, вмиг оказался рядом и помог ему встать. – Ты не ушибся? Криденс помотал головой и тут же почувствовал, что левая половина туловища ощущается как-то странно. Он взглянул на руку – рукав рубашки порвался, кое-где на предплечье уже проступила кровь. Левое колено тоже болело, хоть брюки и остались целы. – Пойдем в дом, – обеспокоенный маг забрал его одежду и последовал за Криденсом в его спальню. – У вас есть что-то, чем можно обработать это? – сев на кровати и закатав рукав, насколько возможно – примерно до середины предплечья – он взглянул на растерянного мистера О’Доннелла. Тот покачал головой. – Просто сними ее, я могу залечить это. Криденс испуганно взглянул на мужчину. Его взгляд сейчас напоминал ему взгляд другого. В нем будто смешивалась жалость, презрение и желание защитить одновременно. – Само пройдет, – он прижал руку к груди, не давая мистеру О’Доннеллу взглянуть на нее. Волшебник, не скрывая недовольства, отодвинул ее, но не стал осматривать, а вместо этого начал расстегивать жилет Криденса. Тот замер, не в силах сделать что-либо, даже возразить. От рук мистера О’Доннелла исходил несладкий цветочный запах. Криденс хотел отодвинуться и продолжить самостоятельно, когда жилет был снят, а не развязанный галстук стянут через опущенную голову, но к нему так редко кто-то дотрагивался без цели обидеть, что тело просто отказывалось подчиняться. Любое ласковое прикосновение мгновенно создавало привязанность к этому человеку. Поэтому он так не хотел, чтобы мистер О’Доннелл лечил его. Он не переживет повторного разочарования или предательства. Пока юноша предавался противоречивым размышлениям и чувствам, с него сняли и сорочку. Она была у Криденса единственной, а, судя по состоянию рукава, даже если ткань удастся отстирать, ее невозможно будет починить. Мистер О’Доннелл тоже заметил это. – Я займусь твоей рубашкой завтра, – прокомментировал он и отложил ее в сторону. Так же, как и мистер Грейвз, аккуратно проводя рукой над ранами, он практически мгновенно сращивал поврежденную кожу. Криденс чувствовал себя неуютно с голым торсом, рукой в ладонях другого мужчины, который делал все неспешно и аккуратно, и оттого, казалось, с нежностью. Если бы он мог, юноша закрыл бы лицо руками от отчаяния – с каждой секундой надежды на то, что все обойдется, было все меньше. Он тяжело вздохнул, что также не укрылось от мистера О’Доннелла. – Тебе больно? – обеспокоенно спросил он, еще раз аккуратно проведя рукой над запястьем и исцеляя счесанную во время падения кожу на ладони. Это конец. Падение в бездну. Окончательное и бесповоротное. Он заглянул в голубые глаза мужчины напротив, который уже просто легко сжимал его ладонь и смотрел на него с легкой тревогой. Криденс почувствовал, как задрожали губы. – Нет, сэр. Спасибо, – он попытался отклониться немного назад, чтобы освободить руку, которую уже не было никакой нужды держать. – Я видел, что ты прихрамываешь. Позволь мне взглянуть на твою ногу, – мистер О’Доннелл отпустил его, наконец. Криденс почувствовал, как его накрывает волна жара. Наверняка он покраснел, и мистер О’Доннелл понял, какую реакцию вызывает у него. – Все в порядке, сэр. – Криденс, – с напором произнес маг. Он снова выглядел недовольным, хотя Криденс вовсе не хотел его разочаровывать, как раз за разом разочаровывал мистера Грейвза. Эта мысль подтолкнула юношу к действиям. Он встал, стараясь не поворачиваться спиной к мистеру О’Доннеллу, и расстегнул ремень и пуговицы на брюках. Тот, не давая ему одуматься, опустил их до самого пола и слегка нажал на плечо Криденса, заставляя снова сесть на кровать. Подвернув его подштанники, мистер О’Доннелл вылечил рану на колене, работая ладонью так же аккуратно и медленно, как и раньше. Закончив, мужчина взглянул на него снизу вверх с выражением, которое Криденс не мог расшифровать, но оно почему-то очень смущало. Он не мог отвести взгляд. Мистер О’Доннелл, не прерывая зрительного контакта, медленно встал, а Криденс, захваченный новыми, пугающими, но прекрасными эмоциями, забыл даже поблагодарить его. Просто смотрел, как смотрит кролик на удава за мгновение до того, как его проглотят. Криденс неловко нагнулся, чтобы натянуть брюки. Справившись с застежкой, хоть и не сразу, он потянулся за рубашкой, но мистер О’Доннелл остановил его. Юноша удивленно взглянул на него. Мужчина молча обошел кровать и сел позади него. Криденс попытался вывернуться, чтобы оказаться лицом к нему и не демонстрировать последствия своего многолетнего воспитания. Его взяли за плечи и настойчиво развернули. Он застыл, глядя в одну точку на противоположной стене комнаты. Он хотел бы сказать мистеру О’Доннеллу, что ему неприятно, что его рассматривают и оценивают. Ему хотелось убежать, но его учили уважать старших, особенно оказавших ему какую-либо любезность, и он не осмеливался противоречить. Криденс напряженно ждал комментариев, но мистер О’Доннелл молчал. Когда юноша уже почти решился снова пошевелиться, мужчина дотронулся до его правой ключицы и провел пальцем линию до низа левой лопатки. Криденс понял, что это один из шрамов и напрягся еще сильнее, едва осмеливаясь дышать. Тем временем мистер О’Доннелл исследовал его спину, едва прикасаясь к ней. – Вы можете исцелить и это? – подал голос Криденс. – Нет, – прозвучало у самого его уха. Дыхание щекотало шею. – Только свежие раны. Для такого нужны специальные мази. Хочешь, я достану тебе такую? Криденс открыл рот, но не смог ответить, потому что теперь вместо пальцев по его спине скользил язык. Это ощущение было шокирующим. Он понимал, что сейчас случится что-то непоправимое, и теперь точно нужно бежать, но его предусмотрительно аккуратно, но в то же время достаточно сильно удерживали за плечи. Мистер О’Доннелл придвинулся, и Криденс почувствовал тепло его тела и более отчетливый цветочный запах. Еще будучи первоклассником, Криденс перестал сомневаться в том, что попадет в ад, но теперь он уверился в этом окончательно. Чужой язык прочертил извилистую линию от низа шеи до уха, после чего на его мочке легко сомкнулись зубы. Правая половина тела покрылась мурашками. Он тяжело дышал и едва удерживался от того, чтобы откинуть голову назад и вбок, и открыть лучший доступ к своей шее. Чужие руки отпустили плечи, но бежать уже не хотелось. Ладонь мужчины осторожно прошлась по груди и, с каждой секундой медленнее, стала спускаться вниз по животу. Криденс пытался не выдыхать слишком шумно, а в тот момент, когда звякнула пряжка ремня, и вовсе забыл, как это делать. Пуговицы на брюках и белье оказались расстегнуты одномоментно, а может, он уже не воспринимал время как раньше. Холеная ладонь скользнула под слои ткани. Прошло несколько часов или несколько секунд мучительно-сладкой агонии, губы, до этого только легко прикасавшиеся к шее, слегка втянули кожу. Криденс вскрикнул, не в силах больше сдерживаться – и в этот момент все оказалось окончено. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и осознать ужас произошедшего. Волна стыда поглотила его, сквозь шум в ушах он не мог расслышать ни слова из тех, что ему говорили. Дрожащими руками он кое-как застегнул брюки и, не оборачиваясь, взял окровавленную рубашку с кровати и попытался встать. Железная хватка на запястье не дала сдвинуться ни на фут. Не отпуская, мистер О’Доннелл спрыгнул с кровати и встал перед Криденсом, загораживая ему проход. Тот судорожно сжал рубашку в руке, не осмеливаясь пытаться высвободиться. – Со мной тебе нечего бояться, – мужчина стоял слишком близко и Криденс слегка повернул голову в сторону, чтобы не смотреть ему в глаза. Послышался шорох и Криденс почувствовал осторожное прикосновение к своему подбородку. Он приподнял голову, все еще не решаясь встретиться взглядом с мужчиной. Тот слегка наклонился и легко прикоснулся своими губами к губам юноши. Тот сделал полшага назад, освободил руку из ослабевшего захвата, и не очень внятно сообщил: – Мне надо принять ванну, – и побежал, чтобы его снова не остановили. Хотя за ним никто не гнался, он поспешно закрыл за собой дверь и облокотился об нее спиной. Рубашка полетела на пол, краны выкручены на полную мощность. Время, пока набиралась вода, показалось вечностью. Он сел в ванну и стал драить себя мочалкой, периодически смахивая слезы со щек. Он чувствовал себя отвратительным, грязным, дотрагиваться до себя было противно, и он тер кожу жесткой мочалкой снова и снова, до крови, пытаясь отмыть чужой и свой запах. Он ненавидел себя больше, чем когда-либо. Ненавидел и мистера О’Доннелла за то, что сделал с ним. Криденс погрузился с головой в воду и стал считать. Пятнадцать секунд, двадцать, двадцать пять, сорок… Воздуха не хватало, но он усилием воли заставлял себя оставаться под водой. Считать уже не получалось, в голове все помутилось, и он сделал вдох. Мыльная вода наполнила нос, горло, попала в желудок, легкие, и Криденс вынырнул, откашливаясь. Сбросив халат, он обнаружил лежащий на кровати тонкий серый свитер в косах и вторую пару своих брюк. Внезапно юноше стало стыдно за то, как он вел себя. Может быть, для волшебников это нормально? А он сам, разве он не желал никогда втайне, чтобы мистер Грейвз сделал нечто подобное? Он никогда не представлял себе это четко – об этом было стыдно даже думать, но знал, что жаждал именно этого, оттягивая момент, когда ему придется сказать, что он уже догадывается, кто тот ребенок, которого ищет маг.*
Наутро Криденс обнаружил на обеденном столе записку о том, что мистеру О’Доннеллу нужно отлучиться на пару дней по делам. Рядом лежал список покупок, которые предстояло совершить Криденсу. Расправившись с заданиями, юноша проводил остаток времени, пытаясь научиться ездить на велосипеде. Он часто падал, но не сдавался, и снова начинал заново. Впервые проехав ярдов двадцать, он радовался как ребенок, и стал пробовать еще и еще, пока не начал буквально падать от усталости. Его рекордом стали триста футов, после которых он стал считать, что умеет ездить. Конечно же, он много думал, со смесью стыда и наслаждения, о том, что произошло между ним и мистером О’Доннеллом, но твердо решил, что впредь не позволит ему ничего подобного. Он решил, что скажет ему, что это совершенно недопустимо, что эта связь будет порочить их обоих, и им не стоит продолжать, что он должен справляться со своей слабостью сам, и если мистер О’Доннелл будет ей потакать, то ему никогда не выздороветь. А перед сном ему мерещились смутные образы того вечера, которые он тщетно пытался отогнать. Тогда он снова мысленно репетировал предстоящий разговор, пока не забывался тревожным сном, наполненным все теми же картинами и ощущениями от прикосновения рук то мистера Грейвза, то мистера О’Доннелла, а иногда даже обоих. Мистер О’Доннелл вернулся на четвертый день, и Криденсу, который уже немного успокоился, потому что знал, что больше никогда ничего подобного не случится, и соскучился, очень хотелось поделиться с ним новым достижением. Тот с вежливой улыбкой понаблюдал за все еще несколько неуклюжей ездой Криденса и попросил пройти в дом. Там он сообщил, что зелье, подавляющее Обскура, готово, и сказал, что Криденс должен будет выпить его на ночь. О том, что было до отъезда мистера О’Доннелла, никто не заговаривал. Когда Криденс вошел в спальню, то обнаружил не только уже знакомый бокал с зельем на прикроватной тумбочке. На кровати лежало несколько рубашек, шелковых и хлопковых, а также пара новых костюмов. Завершала картину небольшая коробочка, стоящая на жилете, расшитом индийскими огурцами. Криденс, обернувшись, будто совершал что-то постыдное, открыл ее. Внутри были серебряные запонки с темно-синим камнем в форме параллелепипеда, перехваченного несколькими оборотами металлической цепочки. Аккуратно распределив обновки по шкафам и комодам, он выпил предоставленное зелье. Теперь он перестанет бояться, что случайно причинит кому-нибудь вред. Вскоре в дверь постучали. Мистер О’Доннелл попросил разрешения войти, и сел на кровать в ногах Криденса. – Я… хотел бы поблагодарить вас, сэр. Не стоило покупать все это… Тот отмахнулся: – Ерунда. Я пришел проследить за тем, как зелье подействует на тебя и проверить, нет ли побочных эффектов. – Я отлично чувствую себя, сэр. Спасибо. – Отлично. Если начнешь чувствовать что-то необычное, тут же скажи мне. Криденс кивнул: пока что он не чувствовал абсолютно ничего, кроме кисловатого привкуса самого зелья на языке. – Ты помнишь наш разговор в первый вечер здесь? О волшебниках и не-магах. Криденс снова кивнул, но уже не так уверенно. – И тебе, наверное, интересно, где я был все эти дни. Криденс мельком взглянул на мужчину, стараясь не проявлять любопытство слишком открыто. – Я встречался с одним человеком. Он ненавидит магов, как ненавидела твоя мать. Только он не занимается такой ерундой, как раздача листовок. Юноша поднял глаза в немом вопросе. – Он ищет волшебников, заманивает их в ловушку, и, лишив палочки, пытает и жестоко убивает. Он обычно выбирает максимально беззащитных жертв: стариков, детей, которые только начали проявлять свои магические способности, магов в беде, которые доверились незнакомцу, якобы готовому им помочь. Криденс почувствовал, как от сердца кругами начинает расходиться ненависть. Он словно видел этого подонка: рыжие усы, овальные очки в проволочной оправе, старомодная шляпа, твидовый коричневый костюм, кривоватая ухмылка и надколотый передний зуб. И его жертвы – испуганные, не понимающие своей вины, взывающие к его разуму и молящие о пощаде… каким он и сам был до недавнего времени. – Знаешь, почему никто никогда его не искал и не пытался остановить? МАКУСА считает, что то, что делается не-магами, должно регулироваться не-магами, и в упор не видит связи между всеми этими исчезновениями: старики, по их мнению, все, как один, выжили из ума, дети просто ушли из дома, для других тоже находится сотня оправданий. Криденс смотрел на мистера О’Доннелла невидящим взглядом: перед ним все четче вырисовывался образ убийцы, а ненависть к нему захватывала разум. – Конечно, их полиция тоже не расследует подобные дела, ведь волшебники отгораживаются от не-магов всеми возможными способами и, согласно документам, этих людей вовсе никогда не существовало. Это нужно остановить, Криденс. – Да… – уже проваливаясь в сон, согласился Криденс. Кто-то дотронулся до его руки, но он уже погряз в водовороте событий, где был черным вихрем, уничтожающим все на своей дороге, и конечным пунктом его пути этой ночью стал рыжий безымянный незнакомец.*
Криденс проснулся разбитым и уставшим. Он будто и вовсе не спал ни минуты за эту ночь. Услышав вздох со стороны изножья кровати, он открыл глаза. – Мистер О’Доннелл? – Да, все в порядке, спи, – мужчина придвинулся и убрал прядь, прилипшую к переносице Криденса. – Тебе приснился кошмар. – Вы были здесь всю ночь? – юноше стало неловко. Вдруг ему снилось что-то еще, кроме этого мерзкого типа, о котором вчера говорил маг? – Да, мне нужно было знать, как подействует зелье. – Это из-за него мне снились кошмары? – Скорее всего. – Так будет каждый раз? – Криденсу вовсе не хотелось становиться тем монстром, в которого он превращался раньше, даже во сне. – Вероятно. Обскур будет сопротивляться и не захочет облегчать нам задачу. Криденс кивнул. Несмотря на усталость, он не чувствовал себя сонным, что не укрылось от внимания мистера О’Доннелла. – Хоть ты не знаешь этого и не можешь пользоваться своей мощью, ты один из самых сильных магов из всех, кого я видел в жизни. Криденс не знал, как реагировать на этот тон и неприкрытое восхищение в глазах мужчины. Он не чувствовал в себе никакой силы, особенно сейчас. Он вообще не был уверен, что сможет хотя бы встать с кровати в ближайшие пару часов. Мистер О’Доннелл, будто в задумчивости, гладил его по волосам, а Криденс не мог понять, тот ли это момент, когда пора говорить о том, что им не стоит больше повторять того, что случилось до отъезда волшебника. Ему не хотелось, чтобы мистер О’Доннелл считал, что он настолько поглощен своей похотью, что принимает чисто отцовский жест за что-то другое. – У тебя очень красивые глаза, – внезапно сказал мужчина, пристально глядя на юношу. – Спасибо, у вас тоже, сэр, – выпалил Криденс раньше, чем подумал, что нужно отвечать на такие вещи. Губы мага тронула легкая улыбка, и он склонился над парнем, прильнув к его рту. На этот раз поцелуй не был невесомым. Чужой язык раздвинул зубы, не жестко, но настойчиво, и уверенно стал исследовать все доступные ему уголки рта. Когда мистер О’Доннелл отодвинулся, Криденс чувствовал себя, словно в лихорадке. Ему отчаянно хотелось, чтобы все продолжалось так же, и в то же время он отчаянно желал, чтобы все закончилось. Он посмотрел на своего соблазнителя, ища ответа или поддержки. Тот истолковал выражение широко открытых испуганных глаз, дополненное блеском приоткрытых губ, через которые вырывались судорожные выдохи, по-своему. Откинув одеяло, он проворно расстегнул пуговицы шелковой пижамной куртки Криденса, и стал покрывать поцелуями грудь, уже начавшую покрываться волосами. Не давая юноше опомниться, он стащил с него и брюки, но на этот раз не стал дотрагиваться до него руками. Дразня и то и дело возвращаясь выше, он, в конце концов, сел между ног Криденса и стал целовать то, что юноша стеснялся называть даже про себя. С помощью губ и языка мужчина делал такие вещи, что Криденсу было уже все равно, кто он и где. Он, не задумываясь, продал бы душу дьяволу прямо сейчас, если бы ему пообещали, что он сможет чувствовать это бесконечно. Не отдавая себе отчета в действиях, он хватал светлые волосы в требовании то ли ускорить темп, то ли вовсе остановиться. Но любовник оставался верен своему ритму, и это сводило с ума. Криденс выгибался ему навстречу, но тот только отодвигался и продолжал так, как задумал сам. Все кончилось, когда мистер О’Доннелл дополнил язык рукой. Он не снижал давления до последнего мгновения, отчего все чувства будто стократно усилились, и это ощущение стало решающим. Глаза слипались, но Криденс знал, что ему нужно серьезно поговорить с мистером О’Доннеллом. – Сэр, – начал он, но оказался сбит с толку тем, что мужчина не стал уходить или говорить что-либо, а просто лег рядом прямо в одежде, – нам надо… – Ты прав, – перебил его мистер О’Доннелл, – надо поспать. Закрывай глаза, и пусть нам приснятся вересковые пустоши Англии. Криденс не хотел видеть никакие пустоши, он никогда не был в Англии, и речь должна идти вовсе не о ней. Он чувствовал, что если они не поговорят сейчас, то момент навсегда будет упущен. Вдруг через его грудь перекинули руку, а во внешнюю часть бедра уперлось нечто твердое и горячее. Ощущение оказалось шокирующе приятным – как невысказанный комплимент или любовная записка, внезапно найденная в кармане пальто. Ему стало неудобно убеждать мистера О’Доннелла в неуместности происходящего, тем более, тот уже крепко спал, обдувая влажным дыханием плечо Криденса. Юноше ничего не осталось, кроме как застегнуть пижаму и тоже отдаться в руки Морфея.*
Проснулся Криденс в одиночестве, чему, в принципе, был даже рад. Ему не хотелось неловких сцен, он совершенно запутался в том, что правильно, а что – нет. Единственное, что он знал – это то, что чувствовал себя если не счастливым, то весьма умиротворенным. Никто больше не требовал от него быть кем-то другим или делать то, что ему самому неприятно. Мистер О’Доннелл явно заботился о нем, а где-то там мистер Скамандер готовил для него какой-то ритуал или что-то вроде того. Беспокоиться не о чем, и эта беззаботность ударяла в голову, как хмель. Негромко насвистывая, он облачился в обновки, любезно предоставленные хозяином дома. Рукава белоснежной сорочки доходили до основных фаланг больших пальцев – такой покрой мог позволить себе только тот, кто никогда не работал руками. Застегнув запонки, Криденс накинул жилет и пиджак. Из большого зеркала на шкафе на него удивленными глазами смотрел какой-то английский франт в темно-синем костюме и новых, начищенных до лакового блеска, туфлях. Если бы не волосы, которые никак не хотели отрастать в нормальную прическу, он мог бы решить, что даже немного красив. Может быть, его движениям не хватало элегантности, как у мистера О’Доннелла, но в таком костюме очень хотелось хотя бы попробовать вести себя более утонченно. Нигде не обнаружив хозяина дома, Криденс решил отправиться на прогулку. В глубине души он должен был признаться себе, что на самом деле хочет показаться в новом образе хотя бы соседям, но нашел себе оправдание в том, что никогда не видел, что находится в других частях острова, ведь посещал, по сути, только порт, и потому, пока есть время, должен исследовать окрестности. Он решил отправиться на восток. Места, по которым он шел, казались ему странно знакомыми. Он точно знал, что никогда не ходил в эту сторону, но чувствовал, где должен повернуть, как и предвидел, что вскоре его взору откроется старая заброшенная мельница. Долго ждать не пришлось – деревянные лопасти показались за домами. Подойдя к мельнице поближе, он увидел, что она уже и впрямь не действует и совсем заброшена. Ему казалось, что он был здесь во сне этой ночью, только там после его визита от нее не осталось камня на камне. Он вошел внутрь, но ничего интересного не обнаружил – рваные мешки, какие-то бревна и поломанная техника. Побродив немного, стараясь не испачкать пылью новый костюм, он вышел к берегу океана. Он хотел пройти по нему до пляжа Вундед Ни, который находился недалеко от дома мистера О’Доннелла. Он шел очень долго – оказывается, на пути туда он даже не заметил, насколько далеко ушел от дома. Около Мадекчем Вэлли он увидел рыбацкий мостик. Рассудив, что неплохо было бы немного отдохнуть и заодно полюбоваться океаном, он поднялся на деревянный помост. Ветер свистел в ушах, но Криденс с удовольствием вдыхал холодный воздух и позволял ему трепать волосы и полы пальто. Погода у него на душе настолько контрастировала с морозной промозглостью вокруг, что все казалось каким-то нереальным, искаженным. Вдоволь насмотревшись на горизонт, он оттолкнулся от перил, чтобы уйти, но каблуки туфель заскользили по обледеневшему помосту, и Криденс не удержал равновесие. Падая, он пытался ухватиться за что-нибудь, но пальцы скользили по льду, и он съехал под перила и упал в воду. Он знал, что в этом месте должно быть относительно мелко, но ногами до дна он не доставал, а плавать никогда не умел. Он пытался делать нужные движения руками, но промокшая одежда тянула ко дну. Вдохи, пока он еще кое-как держался на поверхности, давались с трудом, а из-за температуры воды казалось, что даже сердце останавливалось. Некоторое время он барахтался, борясь со стихией, но в конце концов силы оставили его, и он перестал сопротивляться неизбежному. Мыслей не осталось – только пустота и ощущение, что сейчас все закончится. Ему показалось, что сквозь толщу воды он видит какую-то вспышку, но он списал это на предсмертные игры разума. Криденс сделал вдох. Потом еще один. В легких больше нет воды. Под спиной что-то твердое. Кто-то держит его за запястье, прощупывая пульс. Он нехотя открыл глаза и встретился взглядом с мистером О’Доннеллом, стоящим на коленях рядом с ним. Криденс сел. Лицо мужчины напротив него из крайне обеспокоенного вдруг стало обозленным. От пощечины зазвенело в ушах, и юноша повалился набок, держась за горящую часть лица. – Сэр… – Прости,– мистер О’Доннелл бросился к нему, прижал к груди и стал гладить по мокрым волосам и целовать их. – Прости… Я очень испугался за тебя. Я не знал, сколько ты пробыл в воде… Мужчина сжимал напитавшуюся водой ткань пальто на спине Криденса и все еще шептал что-то, пока юноша не начал крупно дрожать от холода. Волшебник тут же отбросил сентиментальность, приказал снять одежду, а сам встал, очертил довольно большой круг палочкой на песке, и стал проговаривать заклинания одно за другим. Вокруг становилось все теплее, а ветер стихал с каждой секундой. Криденс понял, что маг возводит какой-то невидимый барьер. Юноша остался в одних мокрых кальсонах, и все еще дрожал, но мистер О’Доннелл как раз закончил работу над своим куполом и вмиг высушил и их, и волосы, которые, согласно ощущениям Криденса, уже превратились в сосульки. Стало значительно теплее, и юноша почувствовал, что почти все его силы ушли на попытки выбраться из воды. Он сел на расстеленный светлый плащ мистера О’Доннелла и молча стал наблюдать, как тот сушит его одежду. Свой нашейный платок маг превратил в пушистый плед и завернул в него Криденса. – Тебе стоит немного отдохнуть, прежде чем мы отправимся – ты ведь совсем не привык к аппарации. Только теперь до юноши начало доходить, что едва не произошло. Это просто чудо, что мистер О’Доннелл оказался рядом в этот момент. Или нет? – Как вы меня нашли, сэр? – обратился Криденс к мужчине, уже устроившемуся рядом с ним на расстеленном плаще. – Магия, – усмехнулся тот. – Я всегда смогу найти тебя, если ты в беде или очень понадобишься мне. – Но как? – Считай, что между нами существует невидимая связующая нить, и я иногда могу сделать так, чтобы она стала осязаемой. Криденс кивнул – значит, в обратную сторону это не сработает, ведь он не умеет колдовать. Теперь, когда к нему начали возвращаться ощущения, он вдруг почувствовал, что мистер О’Доннелл сидит, касаясь своим боком его. Юношу вдруг посетила догадка – а что, если эта «нить» образуется, когда между ними есть физическая связь? Когда Криденс умирал, а он знал, что умирал, он не чувствовал ничего – ни сожалений о неправедной жизни, ни радости, ни боли. Если конец все равно таков, стоит ли беспокоиться всю жизнь о том, чтобы соответствовать нормам чьей-то навязанной морали? Если конец так непредсказуем и близок, стоит ли откладывать то, что может принести удовольствие, на потом, которое, возможно, никогда и не наступит? Эти мысли были слишком отчаянными и смелыми для него, и он слышал их раньше от людей, которых считал бесполезными прожигателями жизни. Возможно, завтра он передумает, но теперь ему нужно убедиться, что он жив, что он будет жить и дальше. Юноша высвободил одну руку из одеяла и осторожно провел ею по бедру мистера О’Доннелла. Тот не стал его останавливать, и через несколько мгновений уже тоже поглаживал его где-то в районе поясницы. Криденс воспринял это как призыв продолжать и несмело сжал бугорок на брюках мужчины. Юноша сожалел, что не может видеть выражение лица волшебника, но его рука, пробравшаяся под плед и пересчитывающая позвонки на голой спине, подбадривала. – Давайте сделаем это, – сказал Криденс так тихо, что едва услышал себя. – Ты ведь сам не знаешь, о чем именно просишь, не так ли? – у мистера О’Доннелла неплохой слух. Криденс пожал плечами. – Это не важно. – Ты не пожалеешь? – участливо спросил мужчина, но под ладонью Криденса явно стало теплее. – Не знаю, – честно ответил Криденс. – Я все время о чем-нибудь жалею. – Например? – ласково спросил мистер О’Доннелл, мягко отстранив руку Криденса и вывернувшись так, чтобы сидеть напротив него. – Раньше я жалел, что родился таким… в семье магов… – с его плеч сбросили плед. – Потом, что не могу найти в себе сил уйти из дома. – И это все? – подтолкнул его мужчина. – Нет, – щеки Криденса тронул румянец. – Потом я кое с кем познакомился, и стал жалеть, что я не маг, как он. После – стал жалеть, что вообще встретил его. – Он обидел тебя? – поинтересовался волшебник. Криденс сделал вид, что не слышал этого вопроса – говорить об этом, как и думать, все еще было слишком больно. – После того, как я убил своих мать и сестру, я снова стал жалеть, что не ушел из дома раньше. Я не желал им смерти, клянусь! – воскликнул Криденс, но мистер О’Доннелл, как и в первый раз, страстно поцеловал его в шею, и юноша передумал продолжать рассказ. Сняв с Криденса белье, мужчина постелил плед поверх своего плаща и лег на спину. Он расстегнул свои брюки, и взору юноши предстало то, что он так долго и несмело трогал через брюки. Криденсу почему-то стало страшно, но уверенность мистера О’Доннелла будто бы передавалась и ему, и он старался не показывать своих сомнений. Волшебник жестом показал ему, что он должен оседлать его бедра. Приподнявшись, мужчина погладил его по спине и, проведя пальцами вдоль копчика, стал подготавливать его к тому, о чем Криденс попросил его. Непривычное ощущение сопровождалось мягким обволакивающим теплом внутри, и юноша догадался, что дело не обошлось без магии, но не был против такого ее использования. Мистер О’Доннелл делал все неспеша и, когда решил, что Криденс готов, подвинул его чуть ближе и, поддерживая под бедра, помог опуститься и справиться с чувством еще большей наполненности. Приподнимая и немного отпуская его бедра, он показывал, что нужно делать, и через несколько минут Криденсу уже не нужна была помощь, и он сам смог контролировать и глубину, и темп движений. Когда Криденс увидел, как меняется выражение лица любовника и понял, что вот-вот случится, осознал, что ему тоже долго не продержаться. Прогибающийся в бедрах мужчина снизу и горячие толчки внутри, символизирующие, что сдержанности мага пришел конец, стали последними каплями для самообладания Криденса. Ему даже не потребовалось дотрагиваться до себя – страстный взгляд голубых глаз отражал его чувства так, что юноше казалось, что он и мистер О’Доннелл – единое целое и без труда могут почувствовать, что происходит в любой части тела другого.*
Мистер О’Доннелл усадил Криденса на диван в гостиной, принес уже настоящий, не трансформированный плед, и отпаивал чаем, пока не решил, что парень согрелся и разрумянился достаточно. После перенес по воздуху небольшой столик, принес из своего кабинета стопку с письмами и бумагами, и начал интенсивно водить пером по длинному пергаменту. Под монотонное поскрипывание Криденс в полудреме представлял себе, что это письмо для мистера Скамандера о нем, с описанием его приключений, где разве что скромно упускаются некоторые подробности затворнической жизни двух мужчин в загородном доме. Мистер О’Доннелл писал что-то очень быстро и увлеченно, периодически толкая левым локтем небольшую стопку бумаг. Криденс заметил, что какой-то одинокий листок, больше похожий на записку, медленно спланировал на пол. Чтобы мистер О’Доннелл не отвлекался, он сам подошел к его столу, и поднял лист. Не удержавшись, он взглянул на него краем глаза. Строк оказалось немного, но отстоящая подпись внизу листа привлекла внимание к себе. «Альбус», – гласила она, но примечательным в ней являлось не необычное имя, а то, каким образом написана заглавная буква «А»: треугольник, вписанная в него окружность, и вертикальная черта посередине. Цепочку с точно таким знаком дал Криденсу мистер Грейвз не так давно, чтобы он использовал ее, когда ребенок будет обнаружен. Мистер О’Доннелл не поднимал головы от бумаг – казалось, он вовсе не заметил, что Криденс рядом, но юноша не мог не задать этот вопрос, хотя ему и неловко было отвлекать мага. – Это упало с вашего стола, сэр, – он протянул записку мужчине, который вздрогнул от чужого голоса, прозвучавшего так близко. Тот вскочил, наклонился через стол, поспешно выхватил бумагу и зло спросил: – Что ты успел прочитать? Криденс рефлекторно отпрянул назад. – Только подпись, сэр, – он заставил себя стоять неподвижно, но движение в его сторону уже прекратилось. Мистер О’Доннелл опустился на стул: он быстро смог взять себя в руки и теперь выглядел почти расслабленным. – Могу я спросить вас кое о чем, сэр? – рассудив, что другого случая может не представиться, замирая от страха, он дал волю своему любопытству. – Письмо от одного влюбленного кретина, – с насмешкой ответил мужчина. – Дела давно минувших дней, даже не знаю, зачем я это храню. Наверное, я более сентиментален, чем мне кажется… От неловкости Криденс отпустил края одеяла, накинутого на плечи, и оно спало на пол. Он резко присел, чтобы поднять его и заодно избежать необходимости смотреть в глаза мистеру О’Доннеллу. – Я, – заикаясь, произнес он, – я только хотел спросить, что означает этот символ… Мужчина мягко рассмеялся. – Ах, ты хотел узнать это… Достаточно популярный знак в кругах некоторых магов. Существует легенда о так называемых Дарах Смерти, трех предметах, которые могут помочь ее обмануть: самая сильная в мире волшебная палочка, вечная мантия-невидимка и камень, который может воскрешать мертвых. Эти три вещи и изображены символически в этом знаке. А тот, кто сможет найти все три предмета, станет самым могущественным магом на земле. Но это, конечно же, не более чем легенда, а то и вовсе детская сказка. – То есть он часто встречается в вашем мире? – Более или менее. История известна каждому магу, но сам символ не так распространен. – Вы тоже считаете, что этих вещей не существует? – Мне хотелось бы верить, что эта история правдива… но, будучи реалистом, я не намерен ждать, пока сказочные артефакты сами придут мне в руки. Я и без них докажу магическому миру, что прятаться от более слабых существ, а не руководить ими – это безволие и попытка противостоять законам самой природы, которая закончится тотальным поражением, если не принять мер сейчас. – Что вы предлагаете? – вопрос вырвался сам. – Магглы… не-маги должны понять, что существуют волшебники, осознать свое подчиненное положение относительно них, и жить, исходя из этого. – То есть, – Криденс пытался осознать услышанное, – вы считаете, что не-маги хуже магов, так же, как моя мать считала, что волшебники хуже не-магов? – Не смей сравнивать меня с этой чокнутой сукой! – мистер О’Доннелл изо всех сил ударил кулаком по столу, так что Криденс вздрогнул от неожиданности. – Криденс, – уже спокойнее продолжил мужчина, – вспомни, много ли добра тебе принесли не-маги? Они боятся того, чего не понимают, а это хуже, чем если бы они осознавали, с чем имеют дело, и вели себя соответственно. Рассуждения мистера О’Доннелла звучали разумно, но что-то внутри Криденса сопротивлялось подобным идеям. Он молчал, но его внутреннее несогласие не укрылось от взгляда волшебника. – Ты, наверное, сейчас расскажешь мне о непротивлении злу насилием, – Криденс молча смотрел на мужчину: на самом деле, пока что он не знал, как относиться к этим новым для него идеям. Но мистеру О’Доннеллу уже не нужен был ответ. – Я знаком с этой концепцией и считаю ее абсолютно безосновательной. Ты, кстати говоря, отличный пример ее бесполезности и наивности. Сколько лет ты терпел побои матери? Десять? Пятнадцать? Когда она усыновила тебя? И что, твоя покорность хоть сколько-нибудь облегчила твои страдания? Криденс неловко отступил на полшага назад, кутаясь в одеяло, будто это могло как-то уменьшить психологический дискомфорт. – Ты просто думаешь, как они. Ты вырос среди них, и это заставляет тебя принимать их сторону, но по природе ты такой же маг, как и я. То, что ты стал носителем Обскури, наглядно демонстрирует глобальную разницу между тобой и ними. Они инстинктивно боятся тебя, потому что чувствуют мощь, и потому пытаются подавить, морально или физически. Последствия подобных взаимоотношений катастрофичны, ты не находишь? Криденс вспомнил разрушенную церковь и тела на полу. Он знал, что они не были его единственными жертвами, но эта картина стояла в памяти наиболее четко. – Наверное, вы правы, – согласился он вслух, хотя на деле все еще не находил в душе отклика этим идеям.*
You put me together Then trashed me for pleasure You used me again and again Abused me, confused me
Криденс сидел на заднем дворике перед множеством деталей и инструментов. Мистер О’Доннелл разрешил ему сделать специальный багажник для велосипеда, чтобы можно было ездить за покупками в город. Юноша размышлял над тем, как смастерить его так, чтобы он держался крепко, но его можно было снять при необходимости. Он также боялся поцарапать краску на раме, хоть хозяин машины и сказал, что Криденс может распоряжаться ею так, как захочет, ибо отныне велосипед принадлежит ему. Юноша не мог принять такой щедрый подарок, но всегда относился к вещам бережно, и в любом случае не стал бы портить такой предмет намеренно. Он пытался сосредоточиться на работе, но в голову то и дело врывались непрошенные образы последних недель, иллюстрирующие его отношения с мистером О’Доннеллом. Криденс все еще не мог поверить, что это действительно происходит с ним, что он вообще может такое делать. В доме не осталось ни одной комнаты, о которой он мог бы думать, не заливаясь краской. На прошлой неделе, пока Криденс, закатав рукава до локтя, разминал вареный батат для пирога на кухне, в дом тихо вошел его хозяин и, осторожно вытащив вилку у юноши из руки и отложив ее подальше, обхватил его ягодицы, и, легко надавив на пространство между лопаток, заставил Криденса склониться над разделочной доской. Любовник двигался настолько интенсивно, что юноша не мог удержаться за гладкую поверхность стола и несколько раз попадал ладонью прямо в недоделанное пюре. К концу процесса вилка ему больше не понадобилась. Мистер О’Доннелл слизал оставшуюся на пальцах парня оранжевую мякоть клубня, похвалив за выбор качественного продукта. Пирог, к слову, удался на славу, но есть его без посторонних мыслей оказалось невозможным, и второй заход случился уже в столовой, среди тарелок с недоеденным блюдом. Закрутив болты на левой части будущего багажника, Криденс примерил его к велосипеду, чтобы прикинуть, насколько удобно будет ездить с такой конструкцией. Пока что все шло согласно его плану, и он продолжил работу, но уже над правой частью, вспоминая, как закончился вчерашний вечер. Мистер О’Доннелл по-прежнему регулярно приносил зелье для контроля Обскура и следил за тем, как Криденс будет реагировать на него. На самом деле все шло всегда примерно одинаково, и Криденс догадывался, что мужчина использовал зелье как предлог остаться подольше, ведь после сотни-другой пожеланий друг другу доброй ночи они вдруг оказывались обнаженными, и Криденс обнаруживал себя вбиваемым в пуховый матрас в какой-нибудь замысловатой позе. Тот вечер не оказался исключением, только юноша, наконец, осмелился проделать ртом то, что для него когда-то делал мистер О’Доннелл. Конечно, у него не получалось так искусно, но любовник выглядел весьма довольным, особенно когда юноша догадался сомкнуть губы покрепче и активнее работать языком. Наутро, как и всегда после употребления зелья, он проснулся уставшим, с обрывками воспоминаний о преследовавших ночью кошмарах, где он снова был разрушительным ураганом, но одна только мысль о том, что предшествовало сну, моментально привела его в чувство. Криденс закончил работу и с помощью нескольких хомутов прикрепил к раме новый багажник. На работу ушел почти целый день, зато завтра он сможет поехать на рынок и увезти оттуда больше, чем когда-либо.*
В первое время держать равновесие с грузом было нелегко, но Криденс приловчился довольно быстро, и отправился домой. По дороге он заметил, что один из болтов немного расшатался и, вернувшись, отправился искать мистера О’Доннелла, чтобы попросить его снова дать ему инструменты, которые он хранил в амбаре. Криденс знал, что сегодня маг не должен никуда уходить, потому, не найдя его в доме, вышел на улицу. Обойдя все и так не встретив его, он неуверенно немного подошел к амбару. Скорее всего, мистер О’Доннелл внутри. Юноша крикнул издалека, но никто не ответил. Подойдя чуть ближе, он снова позвал хозяина. Никто не отвечал. – Мистер О’Доннелл? – он уже стоял на пороге, прямо за дверью. Внутри послышался какой-то шорох. – Мистер О’Доннелл? – повторил Криденс. – Вы там? Не могли бы вы выйти на минутку? – Кто это? – донесся голос из-за закрытой двери. – Эй! Криденс отпрянул. Голос определенно не принадлежал мистеру О’Доннеллу, но почему-то казался немного знакомым. – Кто там? – тихо спросил он. – Выпустите меня! – крикнули из амбара. – Кто вы? – Криденс колебался, не зная, правильно ли он делает, что продолжает разговор. Наверняка это не понравится мистеру О’Доннеллу, но он не мог просто так уйти. Послышалась грязная ругань. – Персиваль Грейвз, кем я еще могу быть? Выпусти меня отсюда! Криденс уставился на дверь так, будто это могло помочь ему увидеть то, что внутри. – Мистер Грейвз? – Да, и мне совершенно не нравится быть запертым в собственном амбаре! Помоги же мне! Криденс осмотрел висячий замок на двери. В нем торчал ключ, будто кто-то оставил вход без присмотра всего на несколько минут. Юноша с опаской вытащил замок из проушин. – Наконец-то, – проворчал мистер Грейвз, когда потрясенный Криденс встал на пороге, рассматривая его. – Что вы здесь делаете? – спросил он. – Это я должен спросить вас, молодой человек, что делаете здесь вы, около моего дома. – Вашего? Это ведь дом мистера О’Доннелла… – Понятия не имею, кто это, – бывший пленник сощурился от солнца, выйдя из своей тюрьмы. – И кто ты, кстати? Криденс с каждой секундой понимал все меньше. Мистер Грейвз так хорошо имитирует потерю памяти или с ним и впрямь что-то такое случилось? – Вы не помните меня? Мистер Грейвз придирчиво осмотрел Криденса. – Кто-то из соседских детей? – интерес мужчины к юноше угас, как только он получил то, что хотел – свободу. – Я редко здесь бываю, все никак не запомню вас всех. Уверенными шагами он направился в сторону дома, а Криденс не знал, что должен делать теперь. Однако, долго задумываться ему не пришлось, так как не успел мистер Грейвз отойти от амбара и на двадцать футов, как прямо возле него материализовался мистер О’Доннелл. Сориентировавшись мгновенно, он выхватил палочку и выкрикнул какое-то заклятие, направив ее на мистера Грейвза. Тот, обездвиженный, упал на землю. – Incarcerous! Finite! – мистер Грейвз обрел способность двигаться, но теперь был связан, и его энергичные попытки вырваться ни к чему не приводили. – Значит, вы решили познакомиться? – на этот раз направив палочку на Криденса, спросил мистер О’Доннелл. Тот все еще не мог сложить мозаику происходящего. Глядя на его недоуменное лицо, мистер О’Доннелл усмехнулся: – Да, вы никогда не видели друг друга. Все это время ты общался только со мной. Эксперименты со внешностью… Мимика, похожие фразы… Мистер Грейвз, в момент разочарования бьющий его по лицу… Картинка начинала складываться. – Позволь, я объясню нашему гостеприимному хозяину твою скорбную мину, – мистер О’Доннелл повернулся к мистеру Грейвзу. – Этот милый юноша был влюблен в тебя, Перси. Он до сих пор иногда зовет тебя во сне. Конечно, на самом деле, меня, но твоя внешность определенно сыграла мне на руку. Ты оказался тем, кто приласкал его в нужный момент за то, что он в обмен приведет тебя к ребенку-Обскуру. Настала очередь мистера Грейвза удивленно переводить взгляд с одного на другого. – Ты еще и детей растлеваешь? – с презрением спросил он. – Ребенка. Одного. К тому же он уже совершеннолетний по магическим меркам, не так ли, Криденс? Криденс машинально кивнул: мистер Грейвз, точнее тот, кто притворялся им, когда-то рассказывал, что маги достигают совершеннолетия в семнадцать, а ему уже больше. – Он ведь даже не маг, я чувствую, зачем он тебе здесь? – О, он гораздо больше, чем маг! Он и есть тот, кого я искал, носитель Обскури. Мистер Грейвз будто забыл о своих путах и вытянул шею, чтобы рассмотреть Криденса. Мистер О’Доннелл оценил его интерес: – Я знал, что тебе понравится. Впрочем, я не намеревался вас знакомить, – он нацелил палочку на мистера Грейвза. – Гриндевальд, – вскинул вдруг голову тот, – кто такой мистер О’Доннелл? – О, нет! – притворно посетовал блондин. – Мое инкогнито раскрыли! – Кто это? – испуганно спросил Криденс у мистера Грейвза. – Геллерт Гриндевальд, конечно. Его портрет печатали в каждой газете… до моего заточения, по крайней мере. – После тоже, – кивнул Геллерт Гриндевальд. Он повернулся к Криденсу. – Кстати, мальчик мой, разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не приближался к амбару? Юноша отшатнулся, когда волшебная палочка указала на него. – Crucio! Острая боль пронзила каждую клетку тела. Каждый нерв казался оголенным проводом, по которому пускали электрический ток максимального напряжения. Криденс скорее понял, чем почувствовал, что упал на землю – по сравнению с болью пронзавшей все его существо, это было ничто. Наверное, он кричал, а где-то над ним что-то говорили, но слов оказалось не разобрать. Ему казалось, что его голова вот-вот расколется, и он схватил ее руками, чтобы мозг не вытек наружу. Агония прекратилась так же внезапно, как и началась. Он выплюнул попавшую в рот землю и, оттолкнувшись дрожащими от слабости руками, сел. Теперь Гриндевальд нависал над ним и мистером Грейвзом. – Я хотел оставить тебя на тот случай, если придется торговаться с МАКУСА – сейчас они считают тебя погибшим, но не будем заставлять мальчика испытывать свою силу воли. Наверняка он начнет бредить идеей о твоем освобождении. Криденс пытался сообразить, к чему клонит этот человек, но кровь все еще шумела в ушах, а сердце стремилось выпрыгнуть из груди и, даже зная, что он упускает что-то важное, он не мог сосредоточиться из-за этих отголосков боли. – И на тебя найдется управа, – усмехнулся мистер Грейвз. – Не в этой жизни, – улыбнулся Гриндевальд. – Во всяком случае, не в твоей. Avada Kedavra! Мистер Грейвз, будто все силы разом покинули его, упал на спину. Криденс бросился к нему. Пустой взгляд открытых глаз был устремлен в небо. – Мистер Грейвз! – Не утруждайся, он мертв, – Гриндевальд слегка приподнял его плечо носком ноги. Оно тут же опустилось на землю. Криденс шокировано смотрел на убийцу, чье лицо не выражало никаких эмоций. Как же ему хотелось сейчас превратиться в того монстра, который уничтожил сенатора Шоу и мать! Гриндевальд окинул юношу скучающим взглядом. – Такое перепуганное лицо вызывает не жалость, а брезгливость, – сообщил он. Криденс скривился. – Я ведь могу снова стать Обскури. – Ты разочарован, обижен, расстроен, но не зол. Даже если бы это было не так, в прошлый раз тебе не удалось мне навредить, потому что в глубине души ты этого вовсе не желал. И сейчас не хочешь. Гриндевальд подошел к нему и бесцеремонно поднял за воротник, увлекая от тела мистера Грейвза. Не отпуская, он довел его до дома и втолкнул внутрь, приказав оставаться там. Криденс поднялся в свою спальню, откуда был виден участок около амбара. Гриндевальд освободил тело мистера Грейвза от веревок и, переместив по воздуху к бывшему стойлу, отпустил его, отчего оно как мешок повалилось на землю. Еще пара взмахов палочкой – и в земле рядом образовалась достаточно глубокая яма, чуть меньше шести футов на вид. Спихнув тело в нее, Гриндевальд с помощью заклинания засыпал могилу землей и разровнял ее.
