Константа Роджерса (Т8-25, Мужская дружба, etc)

Без Баки сразу стало невыносимо пусто. Стив каждое утро стаскивал себя с кровати, за шкирку тащил к холодильнику, старался не смотреть на пустой подоконник и не доставать две чашки, когда готовил кофе. Сердце щемило от пустоты и какой-то странной детской обиды, будто Баки его бросил, а не отправился к черту на рога рисковать своей шеей ради сомнительных целей Фьюри. Стоило задуматься о том, что Баки, возможно, пытают, рассекретив, или ему негде поспать, или он — Боже, Стив, да ты эгоист! — как раз сейчас тискает какую-нибудь красотку для поддержания легенды, и голова начинала нестерпимо ныть. От Стива будто отрезали половину, вот так, оттяпали острым скальпелем вдоль позвоночника. Вроде операция прошла безболезненно, наркоз сработал как надо, а чувство неполноценности осталось. Он бегал по утрам, колотил грушу в спортзале, пил кофе в уютной угловой кофейне, где они часто бывали с Баки, и мучительно думал о том, сунул бы Баки голову в петлю, принимая предложение Фьюри, если бы Стив был убедительнее. Если бы нашел слова, если бы ему хватило сердца признаться — он не может без Баки. Не может совсем. В кошмарном январе сорок пятого он потерял друга, не смог спасти, не удержал. Тогда он пытался напиться, гнал от себя Пегги и выл, выл в подушку, как животное, не понимая, за что жизнь с ним так. Дав сильное тело и возможность, наконец, отплатить Баки за годы защиты, заботы, она отняла самого Баки. Стив помнил, как просыпался тогда среди ночи, один, и в кромешной тьме походной палатки думал — приснилось. Это сон, сейчас он выйдет на морозный воздух, оботрет снегом лицо, а Баки подойдет сзади, хлопнет по плечу, и скажет: «Эй, Кэп, как жизнь? Девочки снились?» и рассмеется легко и беззаботно, показывая крепкие белые зубы. Но, едва отдышавшись после очередного кошмара, понимал — не приснилось. Баки нет, нет и никогда больше не будет. В Бруклине его ждет пустая квартира, гитара Баки, так и лежащая на темно-синем покрывале, его пустая чашка, которую Стив любил держать в руках, когда тот ушел на фронт, а сам Баки остался на дне пропасти в чертовых горах. Стива не было тоже. Он и сам остался там, на дне ущелья, и когда ему представилась возможность красиво уйти, забрав с собой чертова Черепа, он это сделал с поразительной легкостью и облегчением. Последней мыслью, мелькнувшей в тисках сковывающего его холода, было «Наконец-то. Не нужно больше. Ничего больше не нужно». Когда он проснулся здесь, то первой мыслью его было — опять? Пусть для окружающих прошло семьдесят лет, но еще вчера он нес для Пегги всякую чушь, направляя самолет в океан. Прошло всего ничего с того страшного дня, когда самая его суть рухнула на дно пропасти и разбилась вдребезги вместе с хрупким человеческим телом Баки. И он стал жить по инерции. Невольно вспоминались детские страшилки про вампиров и волшебников, живущих вечно, о призраках, которые не могут обрести покой. Он чувствовал себя таким призраком. Его окружали люди, которых он не знал, вещи, которые ему не нравились, и город, в котором все было не так, как до войны. Он чувствовал себя инородным телом, камнем в ботинке, пятым колесом. Ему казалось, что окружающая действительность сейчас треснет на плечах, как слишком тесная футболка. Миссии, к которым его стали привлекать, спасали лишь отчасти, Мстители не были Коммандос, они вообще не были командой, каждый норовил тянуть одеяло на себя, самовольничать. Не было ни ощущения плеча, ни уверенности, что его приказ будет выполнен в точности и без изматывающих споров. Но это было лучше, чем ничего. Он купил квартиру в Бруклине, отчего-то остановившись на той, в которой была гостевая спальня, хотя знал, что в этом веке некому ходить к нему в гости. А потом случился Баки. Вернее, Зимний Солдат, и реальность еще раз раскололась на «до» и «после». У Стива будто открылось второе дыхание. Жизнь обрела смысл. Он громил базу за базой, каждый раз боясь и желая найти Баки там. Он загонял себя и команду, мало спал и ел, преследуя одну-единственную цель: отбить Баки у этих чудовищ, защитить, забрать себе. Объяснить, рассказать, помочь вспомнить. Снова почувствовать себя дома. Построить островок старого доброго Бруклина здесь, в сердце Нью-Йорка. Вернуться в тридцатые и начало сороковых, когда Баки приходил домой, пропахший потом и морской солью, устало сбрасывал ботинки и с удовольствием пробовал нехитрую стряпню Стива. Вернуть вечера, во время которых они могли не сказать друг другу и нескольких слов, вечера, в которых Баки уходил на танцы или в кино с очередной Мегги, Бетти или Сьюзен и приходил за полночь расслабленный и сытый или зло насмешничающий сам над собой. Дни, когда Баки иногда соглашался позировать, и Стив часами переносил очертания его сильного жилистого тела на бумагу. Субботы, когда Баки вытаскивал его на танцы и вручал очередной подружке своей пассии, и Стив весь вечер мучительно пытался ее развлечь, чаще безуспешно. А потом Баки вернулся сам. Просто пришел однажды вечером, принеся с собой запах бруклинского дождя, и остался. Несмотря на все пережитое, на то, как оба они изменились, Стив оказался дома. С пятнадцати лет его дом был там, где Баки. И вот Баки снова сунул голову в петлю, и в этом виноват только Стив. Это к нему Баки пришел, это за ним сунулся к Фьюри, а тот и рад стараться — сразу же взял в такой плотный оборот, что Стив и глазом моргнуть не успел, как снова остался один. Поэтому, когда зазвонил телефон, он, увидев имя координатора, даже обрадовался. Миссия могла помочь хоть на время выбраться из того стоячего болота, в которое превратилась его жизнь. «Я заеду за тобой», — тут же пришла смс от Наташи, и Стив, ответив «ОК», принялся собираться. Он не таскал с собой арсенал, которого хватило бы на небольшую армию, а потому, быстро одевшись, просто подхватил щит. С обратной стороны которого он обнаружил желтый стикер-самоклейку, на которой почерком Баки было написано: «Осторожней в поле, Стиви. Я слежу за тобой». Стив стоял и с минуту глупо улыбался от уха до уха. На душе чуть потеплело, и, закинув щит за спину, он легко сбежал вниз. У подъезда тут же притормозила шикарная машина — Наташа любила скорость и адреналин. — Привет, — поздоровалась она и, едва дождавшись, пока Стив закроет дверь, нажала на газ. — Едем к Старку, общий сбор в Башне. Какие-то организационные моменты. Стив, нахмурившись, промолчал. Организационные моменты были хороши, когда договоренности потом соблюдались. Но, зная Старка, можно было быть уверенным, что предстоит очередной балаган. — О, Габриэлла, жаль, что без Ксены, без обид, Романов, — вместо приветствия произнес Тони, поворачиваясь к лифту. Стиву впервые в жизни понадобилось усилие для того, чтобы не нагрубить в ответ. — Добрый день, — нарочито спокойно отозвался он, устраиваясь на диване. — Ждем кого-то еще? — Барнса не будет? — поинтересовался Клинт, просматривая что-то на планшете. — Нет, — ответил Стив. Все как по команде повернулись к нему. — А мы и привыкнуть не успели, — одними губами усмехнулся Тони, и у Стива неприятно царапнуло в груди. — Знаешь что-то, чего не знаю я? — сузив глаза, спросил он. — Формулу холодного ядерного синтеза, да что там, таблица производных наверняка тоже считается, — съязвил Тони, подхватывая с барной стойки стакан виски. — Я о Баки. — М… Бионическая рука — это круть-круть, только шумновата. Если заменить сервоприводы на… — Старк. Тони стал неожиданно серьезным, помолчал несколько секунд, наблюдая за тем, как плавится лед в стакане, а потом ответил неожиданно тихо: — Знаю, что там, куда он отправился, ему понадобится переносной ракетный комплекс. СтаркИндастириз раньше выпускала такие, до демилитаризации. Я недавно дорабатывал один такой по личной просьбе нашего Морфеуса. Черт, иногда жалею, что выбрал не ту таблетку. — Тони, сосредоточься. — М. Да. Маскировочная биосеть*, очень редкая штука, размером с руку твоего дружка. Достать было сложно, а если учесть, что даже замаскированная под настоящую, суперкрутая рука твоего Баки гудит, как джет при взлете, толку от такой маскировки мало. Но это мое личное мнение. Стив опустил голову в гробовой тишине. — Что там с организационными моментами, — спросил он через секунду, поднимая потемневшее от сдерживаемого гнева лицо. — Давайте обсудим, мне нужно еще заскочить кое-куда сегодня. — Надеюсь достать билеты в первый ряд, — невесело усмехнувшись, сказал Тони, разворачивая голографический экран. — На внеочередные похороны Фьюри, — ответил он на незаданный вопрос окружающих. — Итак, нам нужен снайпер и два полевых бойца на время декретного отпуска принцессы Ксены. Наташа фыркнула, Клинт со вздохом откинул голову на спинку кресла, а Стив нахмурился. Но если кто-то ожидал от него реакцию на «декрет Ксены», то он ошибался. — Я не собираюсь расширять команду, — сказал он. — Тем более, брать троих. — Понимаю твое беспокойство, — с деланным участием сказал Тони. — Что такое три самых крутых спецназовца против чувака с бионической рукой, убивающего, как комбайн смерти. Но выбора у нас особого нет. Личная просьба Фьюри, больше похожая на ультиматум. И, как подсказывает мне мое чуткое сердце, в наличие которого никто не верит, — он прижал ладонь к реактору, — ноги у этого ультиматума растут из последнего каприза Ксены. Так что нам нужно выбрать телохранителей Кэпу. Я подобрал досье самых смелых и красивых, — Наташа изогнула бровь. — А что, я люблю красивых. Не все же Кэпу резвиться. — Тони, — Стив сжал кулаки, чтобы сдержаться. — Я. Не. Буду. Расширять. Команду. — Тогда ее расширит Фьюри, только и всего, — Тони откинулся во вращающемся кресле и отпил виски, всем своим видом демонстрируя покорность судьбе. — И не факт, что нас устроит его выбор. Потому что обещания, данные Ксене, надо держать. Она, знаешь ли, дама нервная, случись что с ее звездно-полосатым любимчиком, мигом выкосит половину Нью-Йорка. Я бы хотел оказаться на другой половине, как и Фьюри. — Я голосую за вон того мальчика с хмурыми бровями, — оттянула на себя внимание Наташа. — Даже на Барнса немного похож. Старк, разверни характеристики. Тони принялся колдовать с экраном, а Стив откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Ему было все равно, кого выберет команда. Пусть развлекаются, он потом все равно протестирует всех лично. А Баки никто не сможет заменить. *** Грохот двигателей джета успокаивал, прогоняя ненужные тяжелые мысли, от которых не было спасения вот уже полтора месяца. Стив прикрыл глаза, настраиваясь на операцию. Она обещала быть несложной — захват горной крепости, где свил себе гнездо очередной гениальный маньяк с планами на мировое господство. Вводная гласила, что часть приспешников Объекта — мутанты, а потому напротив Стива сидел человек Ксавьера. Он прибыл с Фьюри накануне, представился Логаном, сообщил, что летит с ними наблюдателем, молча выслушал план и окопался в спортзале Башни (во время активной стадии операции Мстители частенько оставались у Старка). Он ни во что не лез, из экипировки надел только кевларовый жилет, оружия на виду тоже не держал. — Пять минут, — сообщил Клинт. — Железный Человек, доложи. — Чисто, Кэп. Кстати, за бортом холод собачий, ты бы оделась теплее, Габриэль, а то Ксена нам головы поотрывает. Стив закатил глаза — шутки Старка начинали утомлять, и заметил, как Логан впервые за последние сутки усмехнулся. — Что? — Ничего. Он забавный. — Я забавный? — возмутился по общей связи Тони. — Забавный? — Разговоры во время операции, — напомнил Стив. — Вдова, возьмешь Логана. — Я иду с тобой, — невозмутимо подал голос тот. — Насколько мне известно, — он окинул Капитана странным взглядом, — самое пекло будет там, где ты. Все дружно фыркнули. — Именно, — спокойно парировал Стив. — И поэтому… — Я могу за себя постоять, — оскалился Логан. — Просто делай свою работу, и дай мне первому добраться до тех ребят, которые из наших. — Операцией командую я, и если я скажу… — …прыгать, то я лишь уточню, насколько высоко, — оскал Логана стал еще страшнее. — Не беспокойся, Капитан, я знаю правила. Стив, нахмурившись, кивнул и еще раз обвел взглядом свою команду, чуть дольше задержав взгляд на новом снайпере, просто ошеломительной красоты женщине с пятым размером груди. У Стива было подозрение, что Тони с Наташей сговорились и занялись читерством. Не могли же остальные пять кандидатов на место в команде оказаться на класс ниже этой красотки? — Агент, вам все ясно? — решил все-таки уточнить он — новички всегда были слабым звеном. — Так точно, сэр, — без запинки по-военному ответила та. — Занять позицию, отстреливать всех, кто не с нами. — Хороший план, — одобрил Клинт. — Снижаемся. Одна минута. Стив и Логан выпрыгнули из джета еще до того, как люк успел полностью открыться. Стив старался не думать о том, что вместо Баки у него за спиной мутант с неясными до конца возможностями, и, перейдя в боевой режим, отбросить эти мысли ему удалось. Логан доставлял удивительно мало проблем, убивал почти так же быстро, как Баки, с той лишь разницей, что почти не использовал оружие, шел врукопашную, как и сам Стив. Они справились за два часа. Мутанты оказались заложниками, и Логан пошел их успокаивать. То, как он ласково говорил с совсем еще маленькой девочкой, глаза у которой наливались чернотой всякий раз, как она нервничала, сказало Стиву о нем больше, чем предыдущие сутки. Плененный главный злодей что-то вещал, и Стив предоставил Тони выслушивать весь тот околонаучный бред, который он нес. Он подошел к новому снайперу и, ругая себя за то, что по-прежнему хочет видеть на ее месте Баки, сдержано похвалил: — Отличная работа, агент. — Спасибо, Капитан Роджерс, — отозвалась красотка, и уголки ее губ дрогнули от сдерживаемой улыбки. — Работать под вашим началом — честь для меня. Стив мысленно восхитился ее выдержкой, скупо улыбнулся и потрепал по плечу. — Сворачиваемся, — зычно объявил он. — Клинт, вызови еще один джет, заберем гражданских. Агент, свяжите нашего доктора Зло. — Меня зовут Стефани, Капитан Роджерс. — Стефани, — повторил за ней Стив, только что осознав, что действительно ко всем, кроме нее, после завершения операции обращался по именам, — свяжите его и помогите Логану с пленными. — Есть, сэр. Она коротко улыбнулась и отошла, все еще держа винтовку у крутого бедра. Стив поймал себя на том, что думает о ней, даже оценивает, не как нового члена команды, а как женщину, чего он себе никогда не позволял. Да и с кем? Не с Наташей же? — Горяча, да? — Наташа оказалась легка на помине. — Кхм. Агент Романов… — О, Кэп, не начинай. Такая фигура при столь высокой меткости стрельбы — большая редкость. Ты должен сказать мне спасибо за то, что я откопала ее во всей той груде ерунды, притащенной Старком из секретной базы. Кстати, Стефани уже интересовалась, есть ли у тебя кто-нибудь. — И что ты ответила? — Что ты живешь с парнем, который отрывает головы голыми руками, и это не преувеличение, — серьезно ответила Наташа, но глаза ее смеялись. — Не надо было? — Почему, если это правда? — Кэп, ты неисправим. — Я вообще был против всех этих временных замен. И знаешь, я лучше бы работал с этим Логаном, чем со Стефани. — Это сексизм или, чего доброго, расизм? Или как там называется нетолерантность в отношении простых людей? — Это правда, — Стив снова перевел взгляд на Стефани и нахмурился. — Ты меня беспокоишь, — вздохнула Наташа. — Скорее бы вернулся Барнс, потому что ты вот уже полтора месяца как в воду опущенный. — Я не хочу об этом говорить. — Ладно, — Наташа ухмыльнулась, покопалась в своем телефоне, и аппарат Стива коротко звякнул. — Телефон Стефани, — пояснила она. — Личный, — Стив поджал губы. — Ну, мало ли, ты захочешь выпить кофе, а меня не будет в городе. — Нат. — Поехали, — крикнул Клинт, прерывая неловкий момент, и Стив, вытряхнув из головы неприятные мысли, проводил взглядом еще два заходящих на посадку джета. Наташа, воспользовавшись случаем оставить за собой последнее слово, испарилась. — Эй, Кэп, — Логан передал девчушку, с которой возился, женщине из пленных и направился к нему. Стив следил за его хищными, плавными движениями, и вспоминал, как двигается Баки. Так же легко, несмотря на нечеловеческие вес и мощь. Стив очень скучал, и никакой кофе с Наташей или Стефани не мог бы этого изменить. Он нащупал пальцами края желтого стикера с запиской от Баки, который закрепил скотчем, и забросил щит за спину. — Логан? — С тобой было приятно работать, Капитан. Я полечу с нашими, Чарльз ждет нас к вечеру. — Хорошо. Я возьму на себя формальности. — Спасибо. Знаешь, — Логан шагнул ближе, в личную зону, куда Стив никого старался не пускать, — я теперь понимаю Джеймса, — Стив не сразу понял, о ком речь, но, когда до него дошло, впился взглядом в желто-зеленые нечеловеческие глаза Логана. — Ты парень что надо и отличный боец. А за Джеймса не дрейфь, он неубиваемый говнюк, сам кого хочешь уроет, и упрямый, как черт. Если сказал, что вернется, то так и будет. Я знаю, о чем говорю, полгода друг из друга отбивную делали, а я прочный и не люблю быть грушей для битья. Джеймс выберется из любого дерьма, у него в этом колоссальный опыт. Стив молча кивнул, будто принимая к сведению, чуть покачнулся, когда Логан хлопнул его по плечу и, присвистнув вслед Стефани, направился к своим. — Общий сбор, — объявил Стив по связи, потирая ушибленное плечо и думая о том, знает ли он на самом деле пределы сил Баки. — Вылет через десять минут. При погрузке в джет Стефани намеренно задела Стива бедром и прямо взглянула в глаза, всего на мгновение, но ее посыл был ясен. Она заинтересована. Стив прислушался к себе. Там, где раньше была туго натянутая струна, низко вибрировавшая от внимания красивых женщин, было тихо. Стиву нравились женщины, особенно такие, как Стефани, которые знали, чего хотят, и понимали, как это получить. Любили проявлять инициативу и брать все в свои руки. Иногда — буквально. В джете Стив, прикрыв глаза, пытался отыскать в себе хоть зачаток интереса к Стефани. Объективно он понимал, что она красива, шик-блеск, как говорили в его время. Секси, как сказал бы тот парень из клуба, который клеился к Стиву. Раньше он бы, конечно, все равно ее проигнорировал, если бы стала настаивать — вежливо отказался, чтобы не обидеть, отношения на работе и все такое. Но все равно дома, наедине с собой, подумал бы — как было бы с ней. Горячо? Громко? Хотелось бы кричать в голос, мять грудь, опустить ее на колени? Держать на весу, насаживая на себя, слушать хриплые выдохи? Сейчас же, стоило ему мысленно натолкнуться на возможность секса со Стефани, Стив вспомнил совсем о другом. О том, какой Баки тяжелый, когда лежит сверху. Как растягиваются его губы, горячие, сладкие, вокруг члена, как он стонет, приоткрыв рот, и хмурится, и стискивает в себе. О том, какими жаркими, шалыми становятся его глаза, когда Стив прижимает его к кровати, лаская член. Как металлическая рука ломает изголовье, когда Стив, потеряв контроль, размашисто берет его, жадно глядя, как тот сжимается на его члене, как тяжело вздымается его грудь, мокрая от пота и семени. Пришлось сменить позу, закинув ногу на ногу, потому что воспоминания о Баки делали Стиву одновременно больно и мучительно хорошо. И это «хорошо» окружающие могли не так понять, а некоторые — принять на свой счет. Уже поняли, видимо, судя по едва заметно подрагивающим губам Наташи. Хорошо еще, что Сэм, Брюс и два новых полевых бойца в сегодняшней миссии не участвовали — все меньше свидетелей его недостойного поведения. — Эй, Кэп, — подал голос летевший рядом Тони, — сколько пицц вы с Терминатором обычно съедаете? А то не хочу чувствовать себя скупым рыцарем, помершим на сундуке с деньгами и камнями, выгнавшим перед тем из дому двух голодных старичков. Стив фыркнул почти весело, вспоминая их последние посиделки с Мстителями. Баки тогда съел не больше, чем Стив, а Стив съел едва ли треть от своей обычной нормы. Покончив с отчетом, они поехали в небольшой итальянский ресторанчик с домашней кухней, и уж там-то они оторвались на славу. — Он боится тебя разорить, Старк, — подала голос Наташа, она часто обедала со Стивом и примерно представляла себе масштаб катастрофы под названием «голодный Кэп». Она не знала, что Баки съедает еще больше — бионика, усиленный скелет и неспокойный образ жизни сжирали массу калорий. — О, какой заботливый, — притворно растрогался Тони. — Я потребую раздельный счет. Ну так что? — Вдвоем нам нужно около восьми килограммов довольно калорийной пищи, — усмехнувшись, ответил Стив, вспоминая, во что обычно превращался их ужин. — В день? — уточнил Тони. — На обед. Это если день выдался спокойным и спарринги прошли в щадящем режиме. — Э. Ладно. Джарвис, мы можем по-быстрому прикупить какой-нибудь ресторан, потому что действительно, я понятия не имею, сколько нужно зарабатывать, чтобы прокормить этих двоих. — Меня одного, — поправил Стив и замолчал. Неуместного возбуждения как не бывало. Тони еще что-то говорил, но слова обтекали Стива, не донося смысл сказанного. Он вспоминал, как Баки ел. Когда-то давно Стив настаивал на минимуме воспитания, как его когда-то учила мама. Нож в правой руке, вилка в левой, салфетка на коленях, не клади локти на стол, и Баки подчинялся. Сейчас же это все как-то утратило значение. Баки вернулся, он был рядом, облизывал пальцы от соуса, капнувшего с толстого коржа пиццы, пил молоко прямо из пакета, говорил во время еды, а Стив просто смотрел на него. Особенно в последние перед его миссией полторы недели. С глаз как будто упала пелена, и теперь Стив видел все: как блестят у Баки губы, когда он облизывает их, как жадно ходит его кадык, когда он пьет из горлышка, далеко запрокинув голову, усмехается и смотрит поверх чашки. Баки был живым. И все, что делало его таким, неимоверно радовало Стива, будто ему снова десять, мама завернула ему сэндвичи с курицей в промасленную бумагу, и они с Баки сидят на заднем дворе школы, едят и болтают обо всем на свете. И вот Баки снова нет, сердце будто расплющили гранитной плитой, но надо жить дальше, как ни в чем не бывало, и не думать, не думать о том, зачем Баки усовершенствованный ракетный комплекс. В Башне он тут же отгородился ото всех планшетом с отчетом, пытаясь сосредоточиться, подавляя желание оглянуться, чтобы убедиться, что с Баки все в порядке, что он сидит в самом дальнем углу и точит очередной нож, а не вытирает кем-нибудь пол. Но Баки там не было. Стив запрещал себе думать о нем, но пустота, которая была так плотно заполнена еще полтора месяца назад, снова засасывала его, холодила, мучила. Он не хотел признаваться сам себе, но обрести и потерять ему показалось во сто крат болезненнее, чем не иметь вовсе. Когда он громил базу за базой, у него была цель, он горел, как в огне, мучимый страхами и бессонницей, но все равно был целым. А сейчас от него осталась едва ли половина. Отбросив стило, он откинулся на диване, разминая шею, и вспомнил, как в такие моменты за его спиной бесшумно вырастал Баки, давая понять, что готов идти домой. Идти со Стивом. — …подвезете? — вместо Баки подошла Стефани, она явно о чем-то спрашивала, и, судя по всему, делала это не в первый раз. Стив огляделся. Наташа насмешливо смотрела на него и делала большие глаза — соглашайся, мол. Тони болтал по телефону, но тоже явно забавлялся, Клинт, видимо, ушел к себе. — Я подвезу тебя, Стефани, — ухмыльнулась Наташа, делая Стиву знак «будешь должен». — Кэп не на колесах. — Я могу вызвать вам такси, — предложил Стив, потерев лицо, чтобы прийти в себя. Не то чтобы он не понимал, чего от него хотят, конечно. Но идея была однозначно плохая. Он не мог так поступить с Баки, хоть тот и бросил ему обидное «Верности от тебя не требую». Как будто верность нужно требовать, будто это не само собой разумеющееся для тех, кто… Кто — что? Стив будто натолкнулся на невидимую стену и нахмурился. — Спасибо, не надо, — разочарованно и чуть недовольно отозвалась Стефани. — Такси я могу и сама вызвать. — Давайте поговорим с глазу на глаз, агент, — Стив поднялся во весь рост, и выражение его лица не обещало ничего хорошего. Тони закатил глаза. Они вышли на общую кухню Башни, и Стив щелкнул тумблером кофемашины. — Стефани, — начал он, но та его перебила: — Не надо, Капитан Роджерс, вы ясно дали понять, что не заинтересованы. На мой профессионализм не повлияет личный интерес к вам, обещаю. — Он уже влияет, — отозвался Стив, забирая чашку крепчайшего эспрессо. — Личное всегда влияет. Он вспомнил, как рвался за Баки тогда, в сорок четвертом, готов был проламывать собой стены, идти пешком через всю Европу, узнав, что есть хоть малейший шанс, что Баки жив. Как уже здесь он доводил себя до изнеможения, разрабатывая планы уничтожения баз ГИДРЫ. Как сам Баки кружился, как черный вихрь, стреляя с двух рук и отталкивая его с линии огня. Как закрывал собой, как они потом ругались до хрипоты, доказывая друг другу, что надо быть осторожнее, чертов ты упрямый осёл. Как у Стива замирало сердце каждый раз, как в Баки стреляли, а тот подставлял металлическую ладонь или плечо, как хотелось закрыть его щитом, собой, только чтобы уберечь. Он любит Баки. Любит. До него вдруг дошло — то, что он чувствовал к, как он всегда думал, лучшему другу, выходит далеко за рамки нормальности. Баки всегда значил для него гораздо больше, чем он сам. Он сделал бы все на свете, чтобы ему было хорошо, но теперь вдруг понял, что его отчаянный акт самопожертвования вовсе не был таким уж отчаянным. Да и самопожертвованием назвать то, как он стонал под Баки, жадно сжимая ладонями его задницу, можно было с очень большой натяжкой. — Мне подать рапорт об отставке? — Стефани смотрела на него прямо и чуть обиженно, но понимая, что даже сейчас Капитан мыслями где-то далеко, не с ней. — Не стоит, — отозвался Стив, приказывая себе собраться и перестать думать о Баки хоть на несколько минут. Не тогда, когда он собирается отказать красивой женщине… чего бы там она ни хотела. — У вас контракт на четыре месяца, давайте просто держаться в рамках устава, агент. — У Мстителей нет устава. — Официально — нет, — Стив развернулся к ней всем корпусом и твердо посмотрел в глаза. Впервые, пожалуй, с момента окончательного собеседования он смотрел на нее, а не сквозь. — И неуставные отношения у нас не запрещены. Но, думаю, мне удалось донести до вас мою личную позицию. — Относительно секса на работе в целом или секса на работе конкретно между вами и мной? «Настойчивая, — подумал Стив, — но если она думала, что Капитан Америка никогда не слышал слово «секс», и думала меня смутить, то она промахнулась» — Я говорю только за себя. Вы можете иметь отношения с кем угодно, агент. — И вы тоже. — А вот это, — он сделал глоток кофе и нахмурился, — при всем уважении, мэм, совершенно не ваше дело. Прошу простить. Пойду все-таки вызову вам такси. Он аккуратно вымыл за собой чашку и вышел, не оборачиваясь. Он не любил грубить женщинам, но и позволить какой-то посторонней даме переходить определенные границы не мог. Более того, в данном конкретном случае он даже не колебался, не сомневался в том, что поступает правильно. __________ * — понятия не имею, как правильно называется та штука, которую Наташа стянула с лица, когда перестала притворяться членом Совета.