Three Steps Above Heaven

Однажды это произойдёт. Находясь где-нибудь, ты осознаёшь, что не хочешь быть одним из тех, кто тебя окружает. Ты просто хочешь убежать. Убежать отовсюду, где бы ты не находился. И вдруг это происходит. И ты знаешь, что все изменится, уже изменилось. Никогда не будет так, как было прежде. Никогда. И когда это произойдет, ты узнаешь...

— Я тоже испугалась, Кларк.... — начинает шептать она, её тон пропитан ноткой гнева и обиды, прижимаясь лицом к шее Кларк, и чувствуя, как тело блондинки содрогнулось, — я слышала тебя и в первый раз, когда ты сказала мне. Я никогда не собиралась отпускать... Кларк отстраняется, но не смеет посмотреть на нее. На мгновение ей ужасно захотелось закричать. НУ СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ!! Но ничего не вышло. — Все, что мне было нужно, чтобы ты сдержалась....Но ты этого не сделала.. В этот момент у неё не осталось ничего, чтобы сказать. Сегодня они занимались только сексом, Кларк поняла, что обманывала себя. Красивые голубые глаза, блестя от слез, сначала смотрят в пустоту, а затем в глаза Лексы. Внезапно она чувствует укол сожаления. Она верит, что именно так большинство людей называют это чувство...Сожаление. Лекса знает, слишком хорошо знает, что все это было лишь привилегией. Кларк позволила себе такую слабость, и Лекса ею воспользовалась. Любовь — это слабость.

***

В глазах Кларк, Лекса была одной из самых сильных людей, которых она когда-либо встречала. Брюнетка была самой смелой, самой честной, любящей и чистой из всех. Но в этот момент, сидящая перед ней Лекса, была уязвима, с едва заметным намеком на слёзы в зелёных глазах и мельчайшим дрожанием рук. Как будто Лекса вырвала своё разбитое сердце из груди и теперь держала его в руках, ожидая, когда она соберёт его по кусочкам, воедино. Ее сердце болит, она чувствует, как будто стенки грудной клетки сдавливают ее сердце, болезненно сжимая. Она понимает, какой идиоткой была, когда толкнула Лексу на грань отчаяния, ненависти и обиды. Лекса, которая не сделала ничего, но отдала своё сердце, поклоняясь ей как богине, предложила свою абсолютную любовь и все, что она делала до этого момента: прятала чувства за стенами, которые строились годами, отказываясь признаваться вслух. А Лекса любила ее, пока она думала о своей безопасности. А сейчас... Лекса просто раздела ее. Она...Оскорблена. Поведение брюнетки заставляет ее чувствовать себя униженной женщиной. Это оскорбительно, низко во многих отношениях, но она совершенно уверена....Она заслуживает этого. Никакая другая женщина. Но... Она заслуживает. Внезапно ее поражает странное ощущение, что где-то здесь все это должно остановиться. Именно здесь, где она учится быть тем, кем она является. Лекса, возможно, ее будущее. А, может быть, она должна быть ярким воспоминанием в будущем Лексы. — Прости... Это всё, что она смогла сказать, слова смешались с подступающими слезами, она надеялась всем сердцем, что на этот раз брюнетка примет их. Это всё, на что она могла надеяться. — Нет... — шепчет Лекса и подносит пальцы к её губам. — Тссс....Не надо, — успокаивала она, нежно гладя её по щеке. — Мне не следовало этого делать. Боже, я ... Я не должна была, Кларк... Ты сожалеешь. Ты по-прежнему здесь. Ты снова не та, кем являешься. Кларк знает, что брюнетка упряма, и если она уйдет от нее сейчас, то потеряет ее навсегда. Она не хочет этого, она не может этого допустить. — Прости меня... — тихо говорит Лекса. — Мне жаль, Кларк. — Нет....Нет... — ответила Кларк, покачав головой. Лексе не за что извиняться. Кларк сделала это. Кларк причина этого. Она превратила ее в это. Она не хотела, но она это сделала. Кларк обнимает девушку, приближая ее к себе, и Лекса прижимается еще ближе. Лекса уткнулась лицом в изгиб ее шеи, и Кларк почувствовала, как мягкие губы коснулись ее кожи. — Я такая дура, Кларк. Прости меня... Пожалуйста, прости... — шепчет брюнетка бархатным голосом. — Прости. Мне так жаль, — она повторила пылкий поцелуй. — Боже, я действительно... — в последний момент Лекса начинает рыдать. — Я знаю, детка, — она успокаивает ее мягким шёпотом и крепче сжимает в своих объятиях, поскольку слезы Лексы начинают ощущаться на коже. — Я знаю, — она тяжело дышит, вдыхая сладкий запах ее волос. Кларк растворилась в этих объятиях, руками она медленно гладит брюнетку вдоль позвоночника, и шепчет: — Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Некоторое время они обнимали друг друга в полной тишине. Она задалась вопросом: как они позволили этому случиться? Это любовь... — Ты когда-нибудь думала о том, насколько все это могло бы быть по-другому? — тихо спрашивает Лекса. Ее сердце дрогнуло, услышав эти слова, и она уверена, что Лекса тоже это почувствовала. Этот вопрос пугает ее. Это заставляет ее представить жизнь с Лексой: ленивые воскресенья под белыми простынями, тёплую кожу брюнетки, ее вкус, запах и ощущение ее нежных прикосновений каждое утро на всю оставшуюся жизнь. Боже мой, она хочет этого. Она безумно этого хочет. Но страх, в конце концов, прогоняет тёплые мысли из ее головы, и она начинает думать о том, что именно говорит брюнетка. Она смотрит на девушку, ее собственное сердце колотится так громко, странно, что Лекса до сих пор его не слышит. Она знает, что их сердца разбиты, ранены, и хоть шрамы останутся, их раны все ещё могут зажить. Здесь. В этот момент. Они могли бы начать все сначала и быть вместе навсегда, если они действительного этого хотели... — Все время, — она отвечает дрожащим шепотом. — Как и я, — бормочет Лекса, и тоска в ее голосе заставляет сердце блондинки сжаться. — Позволь мне исправить это... — брюнетка не даёт ей закончить фразу, прикладывая к губам палец. Лицо Лексы было спокойным, в глазах по-прежнему мелькает глубокая печаль и страх. Но в них все ещё есть любовь. Брюнетка смотрит на неё с такой страстью, вырисовывая контуры ее лица дрожащими кончиками пальцев, тут же заставляя ее пульс подняться до предельно допустимой скорости. — Ты действительно думаешь, что мы можем все вернуть? Как будто ничего не случилось? — спрашивает Лекса. — Нет, — мягко говорит она, встречая пронзительный взгляд зелёных. — Я... Мы не можем притворяться, что сегодня ничего не было... — она продолжает, и видит, как брюнетка опускает взгляд. — Но... — она берет ее за подбородок двумя пальцами, заставляя ее поднять глаза, чтобы встретиться взглядами. — Я знаю... Знаю, что не хочу возвращаться назад, потому что теперь я знаю чего я хочу... И я хочу тебя, — она призналась, и через мгновение притянула Лексу к себе, чтобы слиться с ней в требовательном поцелуе, который крадет воздух из легких, лишая возможности дышать. И Лекса отвечает мягким и, в тоже время, жестким поцелуем. Затаив дыхание, брюнетка мягко коснулась рукой ее лица. — Мне нужно, чтобы ты знала... Я пришла сюда не для того, чтобы воспользоваться... Она прижала губы к макушке Лексы. — Конечно, детка, — шепчет она. — Я знаю, что ты этого не делала, — она снова шепчет, и на этот раз накрывает губы блондинки поцелуем, который слил их души воедино. Она не заметила, когда поцелуй начал становиться отчаянным, но это произошло, заставляя чувствовать, как напрягается каждый нерв в ее теле. Это ее наркотик. Кларк делает глубокий вдох и отстраняется, чтобы взглянуть на брюнетку, а зеленые глаза темные, с таким сильным желанием и голодом. Это все, что у них осталось? Она удивляется. Не может этого быть. Но даже если бы это было так, это все равно больше, чем то, на что она могла когда-либо надеяться. Больше, чем ничего. И она это примет. Она кивает, а Лекса укладывает ее на спину, сразу же нависая над ней. Она скучала по этому. Скучала по ней. — Это нечестно, — она протестует, но пытается быть игривой, — но я позволю. В уголках ярко-зелёных глаз Лексы появляются морщинки, когда она улыбается ей. Ее взгляд очень странно влияет на Кларк, заставляя все сжаться внутри живота, давая ей ещё больше бабочек. Все, что она хочет сделать, это прижаться к брюнетке в страстном поцелуе. И она целует. Целует Лексу, вкладывая в поцелуй все чувства, которые только хранились в ней. Углубляя поцелуй, она будто говорит ей, как сильно она ее любит. И Лекса отвечает ей в поцелуе: «Я тоже тебя люблю». — Кларк... И боже, только она могла так произносить ее имя. Она открывает глаза и замечает хмурый взгляд и морщинку между идеальными бровями Лексы. Она волнуется, но старается это скрыть. — Я не могу обещать тебе ничего большего... Во рту появляется горечь, сердце предательски болит. — Тссс, — она проводит кончиками пальцев по губам Лексы. Она знает. Она знает, чего хочет ее сердце, и Лекса понимает ее желание, хотя едкий осадок после того, что только что произошло, все еще давит. Но невообразимая тяга, которую она чувствует к брюнетке, сильнее всего на свете. Кларк провела пальцем по её скулам, смотря ей прямо в глаза. Они здесь, в объятиях друг друга, обнаженные, и они потратили столько времени на бессмысленные сомнения и метания, они действительно истощены. Кларк больше не может тратить ни минуты, ни секунды этого драгоценного момента. Ведь возможно, что это её единственный и последний шанс. Одним движением она толкнула Лексу на спину. Прижимая брюнетку к кровати всем своим телом, она позволяет себе на мгновение насладиться чертами ее лица. — Просто... Позволь мне любить тебя сегодня, — неуверенно шепчет Кларк, едва касаясь губами ее губ. — Пожалуйста. Брюнетка немедленно отвечает, с удовольствием и ненасытностью целуя её, пытаясь выкинуть все мысли из головы. Не было никакой возможности сдержаться или прекратить, когда их тела были так близки друг к другу. Их поцелуй мягкий, как шёпот. Влажные губы Лексы соприкасались с ее языком с новой волной желания, вникая и изучая, искав и находя все тот же ответ. Она опирается на локти и оставляет легкие поцелуи на скулах Лексы, затем она целует мягкую кожу на ее шее, пытаясь перевести дыхание. Она возвращается к нежным губам, а руки терпеливо ласкают тело Лексы, чтобы снова возбудить ее. Лекса чувствовала себя хорошо...Чертовски хорошо... — Я никогда не переставала скучать по тебе, — говорит она своей маленькой девочке, прижимаясь к ней губами, потому что теперь она может...Теперь она может рассказать ей насколько она хочет ее...Хочет любить ее. В конце концов она оставляет губы брюнетки и плавно движется поцелуями по ее шее. Она слышит учащенное дыхание Лексы, когда ее губы касаются пульсирующей венки. Лекса осторожно проводит пальцами по ее волосам, пытаясь поощрить ее. Но... О, нет, она не поспешила бы. Она не могла спешить с этим прекрасным моментом, в котором не было больше никого: ни учителя, ни ученика, ни прошлого, ни будущего. Только этот момент. Только Кларк и Лекса. Ее язык продолжает дразнить чувствительные точки на шее и плечах брюнетки, двигаясь медленно, но сознательно вниз. Ее руки поглаживают грудь Лексы, не касаясь затвердевших сосков. Но она не могла больше ждать, наконец, коснувшись их своей рукой, изучая форму, когда ее язык скользнул по груди Лексы. Она подумала о том, что грудь Лексы идеально помещалась в ее маленькие руки. Они идеально подходили, без сомнения. Брюнетка, задыхаясь, хватает воздух ртом, ее тело дрожит под нежными прикосновениями. — Ты идеальна, Лекс, — шепчет она, прежде чем губы перейдут к ее соскам и почувствуют, насколько жёсткими они стали от ее прикосновений. Захватывая и покусывая их, губы мягко ласкали сосок, когда рука аккуратно зажимала другой между большим и указательным пальцем. Лекса прогнулась в спине, сопровождая движение громким стоном. Кларк тут же остановила себя, напомнив, что речь идёт не о сексе, а о любви к Лексе. Кларк охватывает новая волна возбуждения, она плавно движется вниз, оставляя влажные следы от поцелуев на коже Лексы. Очередной поцелуй, а в ответ мимолетная улыбка на лице брюнетки. Она испытывает наслаждение от касаний шелковой кожи на внутренней части бедра Лексы. Кларк видит, что Лекса кусает губу, пытаясь сохранить молчание. Она не думала, что брюнетка будет такой застенчивой. Она снова улыбнулась. Она влюблена. Она поцеловала линию скул Лексы, возвращаясь к губам, закрывая глаза прежде, чем их губы сольются воедино. Она немного отстранилась: — Я хочу попробовать тебя, детка, — Кларк слегка прикусила ее нижнюю губу, заставляя брюнетку стонать. Медленными и ленивыми движениями она ласкала ее клитор. Каждое ее движение Лекса сопровождала негромкими стонами, которые сводили ее с ума. — Черт! — шепчет Лекса, когда Кларк проводит рукой по бёдрам брюнетки, и кладёт ногу себе на плечо, прижимая ближе. Опустив голову, она коснулась губами нежной кожи и провела языком по клитору брюнетки, плавно провела им вниз по мокрым складкам. Не откладывая неизбежное, она вернулась к клитору, раздвинув пальцами мягкую кожу, давая себе больше пространства, снова опустилась ниже, чтобы попробовать всю Лексу медленным преднамеренными движением языка снизу вверх. С губ брюнетки срываются рваные стоны. Изящная спина Лексы теперь была выгнута, несмотря на то, что брюнетка решила отдать Кларк весь контроль над собой. Она не смогла. Непроизвольно Лекса подавалась бёдрами вперёд навстречу языку Кларк, требуя большего. Через несколько секунд руки Лексы инстинктивно опустились вниз и запутались в светлых локонах. Кларк подняла взгляд на прекрасный вид: смотрящая на неё сверху вниз брюнетка, сексуальные низкие стоны, приоткрытый рот, рваное сбитое дыхание, покрасневшие щеки. Потрясающе. Она сама возбуждена до максимума. Видя такую картину, ее тело кричит и умоляет о разрядке. — О, черт возьми, блять... — выдаёт Лекса цепочку бессвязных слов. Ее язык несколько раз скользит мимо входа брюнетки, в конце концов погружаясь в неё. Лекса течёт, ее соки капают на ее губы. Она продолжает трахать ее своим языком. Затем она с силой надавливает большим пальцем на клитор брюнетки, языком увеличивая темп, ее голова вздымается в такт бёдрам Лексы. Она дарила ей столько ощущений, сколько могла. Она поднимает взгляд, чтобы увидеть брюнетку с закрытыми глазами. Но она хотела, чтобы она увидела, она хотела, чтобы брюнетка надолго запомнила эту ночь. Кларк хотела, чтобы Лекса могла запечатлеть каждый миг в своей памяти. Ей нравилось каждое прикосновение, каждая ласка, каждый поцелуй, который ощущался на ее теле. Она отрывает губы от возбужденного лона, медленно дразня ее вход одним пальцем. Затем она входит в неё, сразу добавляя второй палец, находя идеальный ритм. — Кларк, — шепчет брюнетка, делая движение бёдрами навстречу ее пальцам. — Лекс, посмотри на меня. Детка, я хочу видеть тебя, — умоляет блондинка. Когда Лекса наконец открыла глаза, она увидела страсть, любовь и доверие, которые воспламенили огонь по ее собственному телу. Двигая пальцами внутри брюнетки, она наклонилась и провела языком по клитору, и сразу почувствовала, как ноги Лексы сжали ее голову. Она заканчивает свои движения, скручивая пальцы и находя правильное положение внутри Лексы, чтобы продлить удовольствие. Ее сердце готово вырваться из груди. Она увеличивает давление языком и Лекса опускает голову на подушку, выгибаясь в спине, сжимает ее белокурые волосы, умоляет и бессвязно стонет. Кларк увеличивает темп, чуть прикусывая зубами ее клитор. Брюнетка громко кричит ее имя. Это была другая жизнь. Лекса впивается ей в губы в страстном поцелуе. Блаженная реальность. Небо. Нет, это было... На три шага выше уровня неба. Кларк медленно выдыхает, разглядывая маленькие мурашки, все ещё танцующие на коже Лексы. Кларк тепло улыбается, продолжая смотреть, как последние искры оргазма покидают эти зеленые омуты. Она наклоняется ближе, вовлекая Лексу в ещё более длинный, ещё более сладкий поцелуй. — Ого, — шепчет Лекса. Кларк ухмыляется, сильнее прижимаясь к брюнетке, оставляет мягкий поцелуй на мочке ее уха и соблазнительно шепчет: — И это только начало. Сквозь улыбку она целует губы брюнетки, а Лекса проводит ногтями вдоль позвоночника, оставляя следы на нежной коже. Боже, она влюбилась в ее прикосновения к своей коже. Влюбилась в обнаженное тело Лексы рядом с собой. Влюбилась в этот момент, который не был бы таким, будь он с кем-то другим. Ни с кем другим. Только с ней. Брюнетка переворачивает ее на спину, не разрывая поцелуй, нависая над ней. Она медленно проталкивает бедро между ее ног, упираясь в пульсирующий центр. Она чувствует тепло и влагу. Кларк готова. — Ммм, — она задыхается от неожиданного давления и прогибается в спине. Она хочет большего. Больше давления. Больше прикосновений. Больше Лексы. — Чувствуешь себя особенной, Кларк? — соблазнительно заговорила брюнетка, медленно шепча каждое слово, прежде чем прикоснуться губами к её шее. — Ты знаешь сколько ночей я мечтала об этом? — снова шепчет брюнетка и возвращается к губам Кларк, начиная новый страстный поцелуй. Кларк глубоко вдыхает, когда губы Лексы медленно прокладывая себе дорожку из поцелуев, оставляя влажные следы на коже, движутся вниз по ее шее, между грудями и вниз по животу. — Ты такая красивая... Любой бы мог назвать ее красивой, но есть в этом какой-то иной смысл, который вкладывает в эти слова Лекса. Смысл, который заставляет ее чувствовать, будто она распадается на миллионы осколков. Лекса снова возвращается к губам, затем нежно целует ее щеку, медленно, едва касаясь губами ее кожи, движется к уху блондинки, слегка прикусывает мочку ее уха. Ее горячее дыхание приятно щекочет кожу блондинки где-то за ухом, вызывая мелкие мурашки по всему телу. Она дрожит. Лекса знает. Она любит касаться блондинки в этом месте. Это ее слабое место. Она тихо стонет, и вплетает свои пальцы в волосы брюнетки. Она уже забыла каково это. Нежные прикосновения. Это было так давно. И это потрясающе. Это чувство... Оно сводит ее с ума. Неожиданно брюнетка опускает руку между ее ног и чуть надавливает. — О, черт! — она громко стонет, закрыв глаза и пустив голову на подушку. — Кларк, ты должна быть тише, — хрипло шепчет Лекса, едва касаясь губами ее шеи. — Я пытаюсь, — она задыхается, получая невероятные эмоции от прикосновений. Она расставляет ноги шире, давая Лексе больше пространства. — Черт... Ты такая мокрая, Кларк. — Ты это делаешь со мной, Лекс... Ты, — ее пальцы запутываются в волосах Лексы, а губы немного дрожат. — Как бы мне хотелось слышать тебя... — шепчет Лекса, обжигая ее кожу горячим дыханием. — Но мы должны... — дыхание Лексы сбилось, когда она прикоснулась к ее клитору, и Кларк теряет способность дышать, в ответ издавая лишь громкий крик. Брюнетка смещает свой вес и медленно скользит по ее бедру, проводя указательным пальцем вдоль ее лона, добавляет средний палец и позволяет Кларк задавать темп. Она неосознанно движется навстречу пальцам брюнетки так, что ей потом будет стыдно за это, но она не может... Не может сдерживать себя, потому что это Лекса, с которой она бесстыдно флиртовала, та девушка, что украла ее сердце, та, кого она любит, и тот, кто любит ее с той же силой и страстью. Она дрожала от желания. Она хотела Лексу. Вскоре они стали заниматься любовью вовсе не сдерживая себя. Тела переплетаются и движутся в такт друг другу в великолепном танце. Они выгибались, кусались, целовались, как молодые страстные любовники. Пальцы Лексы стали более настойчивы внутри неё, сильные толчки так умело ласкали ее, что она не могла не подчиняться и оставалась неподвижной. Она во власти Лексы. Чувство обнаженного тела брюнетки над ней, ее губы, обжигающие ее шею, и сама Лекса... Влажная Лекса, лишь усиливали желание полной разрядки. Она находит любимое место на плече брюнетки и с силой прикусывает ее кожу, когда их накрывает совместный оргазм, а по телу растекается тёплая, как мёд, волна экстаза. — Я люблю тебя, красотка, — нежно шепчет Кларк после того, как последние волны оргазма покидают ее тело. Она касается губ брюнетки, мягко целуя ее, впитывая всю ее сладость, передавая свою любовь с каждым мягким прикосновением.

Любить – рисковать быть нелюбимым в ответ. Надеяться – рисковать принять боль. Пытаться – рисковать ощутить провал, но рисковать необходимо, так как наибольшая опасность в жизни – не рисковать вообще. Лео Баскаглия.

Через час, может больше, может меньше — она действительно потеряла счёт — они все еще лежали, абсолютно голые, прижавшись друг к другу. На подушке красивые каштановые волосы Лексы, такие неопрятные и спутанные, простыни смялись после многочисленных оргазмов, которые полностью вымотали их. Кларк осторожно проводит кончиками пальцев по спине Лексы, закрывшей глаза, вырисовывая различные узоры и слушая её немного рваное дыхание. Они не хотели прекращать трогать друг друга, ну, она не хотела прекращать трогать брюнетку, боялась отпускать, боялась, что кто-то зайдет. Кожа Кларк начинала гореть после каждого прикосновения Лексы. Она посмотрела на девушку: ее сердце не выдерживало такой любви и такой печали одновременно. В этот момент ей ничего не хотелось, кроме как закрыть глаза и заснуть в объятиях Лексы, проснувшись с утра в окружении ее тепла. Но ее страхи не давали ей сделать это, она так боялась, что если она закроет их, то открыв их в следующий раз, Лекса исчезнет. Лицо брюнетки такое спокойное, мирное и красивое. Когда она вот так наблюдает за ней, она понимает, что любит все в Лексе, и Кларк хочет, чтобы это чувство никогда не пропадало. Она продолжает молча смотреть на свою любимую, эти зеленые глаза остаются закрытыми, но ухмылка, которая появляется на лице девушки через несколько секунд, говорит ей, что да, Лекса знает, что она смотрит. — Ты пялишься, Кларк, — пробормотала Лекса. Чувствуя прилив страсти, она наклонилась вперед, чтобы мягко поцеловать Лексу. — Да, — она улыбнулась, подложив руку под голову, и небрежно закинула левую ногу на Лексу, продолжая смотреть на красивое лицо своей любимой. — Как я могу не смотреть на тебя, когда ты такая очаровательная? На лице Лексы появилась легкая улыбка, прежде чем она приоткрыла глаза, игриво посмотрев на девушку. Кларк была так счастлива наблюдать за ней, вспоминая то, как начался этот момент. — Ты сводишь меня с ума, мисс "Ты Giraffin", — тихо говорит Кларк, проводя пальцем по губам брюнетки. Как она могла оторвать взгляд от этих прекрасных зеленых глаз? — Признайся, тебе понравилось, — Лекса дарит ей ещё одну улыбку, которая полностью наполняет Кларк невообразимым чувством любви. — Ты просто пыталась всё усложнить. — Я сохранила его, ты знаешь? — пробормотала Кларк, улыбаясь. — Правда? — Конечно же, — тихо сказала она, слегка прикусив плечо Лексы. — Это одна из моих любимых картин, она прямо в моей студии. Лекса нежно смотрит на неё и широко улыбается, будто пытаясь запомнить ее черты. Но Кларк видит в её глазах ожидание, что точно нужно что-то сказать. Брюнетка приближается к ней, положив голову ей на грудь. — Я могу поговорить с Аней... — Тебе не нужно этого делать.... — Лекса прерывает её, голос был чуть громче, чем шепот. — Я хочу, — она легко коснулась губами макушки брюнетки, — я больше не хочу прятаться, Лекса, я хочу, чтобы мы... — Окей, — тихо сказала брюнетка, слегка улыбнувшись. — Окей? — Кларк немного отстранилась, посмотрев на Лексу, — Ты не хочешь этого? — Хочу, — резко отвечает она. — Тогда? Наступила долгая затянувшаяся тишина. Вот и все, — подумала Кларк. Это как раз тот момент, когда все поменяется. На нем все закончится. — Поговори со мной, Лекса, — шепчет она, и ее голос слегка дрожит. — Пожалуйста, — аккуратно коснувшись щеки Лексы, попросила Кларк. Брюнетка грустно смотрит на нее, и Кларк видит, как сжимаются её челюсти, как тяжело сглатывает Лекса, и как тяжело ей говорить. — Я... — небольшая пауза; сердце готово вырваться из груди. — Я боюсь, Кларк, — прошептала Лекса; страх очевиден. — Я так боюсь, что завтра, когда ты проснешься, ты пожалеешь обо всем этом... Ведь это так долго было лишь мечтами и мыслями... Лекса боится, как и она. Кларк закрыла глаза, она переполнена эмоциями. Она хочет кричать, кричать, что любит ее, что она будет рядом сегодня, завтра и послезавтра, настолько долго, насколько Лекса ей позволит. Кларк не совершит тех же ошибок, получив второй шанс. Кларк переплетает их пальцы: — Ты здесь, со мной, в моих объятиях, — она приложила руку Лексы к груди, к сердцу. — Я люблю тебя, — мягко шепчет она, смотря прямо в зеленые глаза. — Я никуда не денусь, Лекса. Я тоже не могу поверить, что ты здесь, рядом... — она подносит ладонь Лексы к губам и мягко целует. — Я очень тебя люблю, Лекса.

***

В полной тишине, Лекса смотрит на красивую блондинку, прежде чем оставить легкий поцелуй на её шее. Она улыбается, видя, как Кларк пытается прижаться к ней во сне, даже несмотря на то, насколько близко они уже находятся. Лекса крепче обнимает Кларк, вдыхая изысканный аромат её любви, вдыхая его максимально глубоко, пытаясь запечатлеть её запах, вкус, прикосновения в своей памяти, когда единственное, что у неё останется — память. — Я тоже люблю тебя, Кларк, — тихо прошептала она. Она еще долго лежала без сна в полной темноте, улыбаясь сквозь слезы. Некоторые люди говорят, что худший плач — тихий. Всё, что ты хочешь сделать — это кричать, но ты не можешь. Это правда.

Вдруг ты понимаешь, что всё ,действительно, кончено. Пути назад нет, ты это чувствуешь. А потом ты пытаешься вспомнить, с какого именно момента все началось, в итоге обнаруживая, что все началось гораздо раньше, чем ты предполагал. И именно сейчас, в этот момент, ты понимаешь, что всё случается лишь однажды. И как бы ты ни старался, ты никогда не почувствуешь то же самое...

Ты больше никогда не будешь чувствовать, что находишься на три метра выше уровня неба.