Кабинет 221В

       Лужи, как неосторожные брызги чернил вели линию по неровной дороге. Холодный, как чистое стекло, ветер поднимал капельки, а они застыв на миг, попадали на ботинки. Дойл поднял глаза к солнцу, остановился, опустив взгляд на сырую землю, и вновь закрутил педали велосипеда, разрезая огромными колёсами грязь словно ножом масло. Вцепившись длинными пальцами в руль, он поежился; по спине лился горячий пот. Он посмотрел вдаль, туда, где кончались дома и начиналась дикая пустошь. Писатель краем взгляда увидел лавочку, на которой сидела знакомая фигура. Она поднялась. Сэр Артур заметил знакомую улыбку.        — Добрый день, любимый автор, — крикнул Ватсон. Писатель нажал левой ногой на педаль, велосипед затормозил:        — Добрый! — на пухлых щеках появились ямочки, а лоб сморщился. «Как же я тебя ненавижу! Я исправлю тебя, моя дорогая литературная ошибка», — ступив правой ногой на землю, Артур протянул руку. — Я рад тебя видеть. «Скорее бы ты умер», — поправил черный галстук.        Ватсон подошел к писателю, перевел взгляд на его манжет. Толстая ткань кофты на секунду показалась из-под пиджака. Правая ладонь доктора коснулась руки Дойла:        — Сейчас лето. Июль. Почему вы носите такую теплую одежду? — пальцы поднялись к запястью и приоткрыли край зеленой кофты.        — Ватсон, — прошептал писатель, правая рука потянулась в карман, а левая задрожала. Велосипед качнулся и упал в черную, как пепел, лужу.        — Поздравляю вас с новой экранизацией, — Ватсон разглядывал левую руку Артура. Он заметил на коже красный след.        — Пожалуйста, отпусти, — попросил тот. Его пальцы в заднем кармане нащупали холодный предмет.        — Хорошо, — Ватсон попятился к лавочке, поправил высокий цилиндр и посмотрел на Дойла. Его щеки пылали, как тусклый фонарь в глухую ночь. Тонкие брови приподнялись. Писатель поправил пышные седые усы и успокоился. Он подошел к Ватсону, тот развернулся к дому и улыбнулся: «У него красные следы на руке. Значит, он недавно повстречался с Шерлоком. Такие следы могут быть только от…». Ватсон вздрогнул, что-то острое коснулось его шеи. Артур держал в руке полный шприц, а иголка проводила длинную линию по коже его спутника. Послышались глубокие вздохи. Толстые пальцы Артура подрагивали — они уронили шприц. «Черт, там же был яд», — писатель насупил брови, он сжал зубы. Старое тело пронзил трепет. «Почему, почему я не могу этого сделать»? — Дойл сжал руку в кулак, опустив голову, услышал четкий голос.        — Что вы делаете? — развернувшись к нему, закричал Ватсон и посмотрел на него испуганными глазами. — Следы на руке… «Такие могут быть только от наручников. Холмс его «арестовал».        — Шерлок Холмс, Шерлок Холмс. Кому приходят письма? Ему. О ком все говорят? О нем. А я? — взорвался сэр Артур, он поднял голову к пушистым облакам. — Кто я?        — Автор, — ответил Ватсон. Его розовое лицо побледнело. — Почему вы ненавидете нас? Почему? — снял цилиндр. Подушечки пальцев сильнее сжали шляпу. — Почему? — громкий голос разлетелся по улице. В ответ ему — тишина. Джон развернулся к маленькому дому.        — Номер 85. Улица Бейкер-стрит. Здесь заканчивается реальность. Там… — он протянул руку к далеком горизонту.        — Квартиры 221В не существует, — закончил Дойл. — Я хочу убить Шерлока Холмса. Я сделаю это в следующем рассказе.        — Не смейте, — сильные руки Ватсона вцепились в пиджак Артура. — Вы не посмеете. Шерлок Холмс мой лучший друг. Вы не посмеете. Дойл покраснел:        — А как же тогда?.. — приоткрыл рот. — Здесь заканчивается реальность, начинается новый мир под названием «Шерлок Холмс». Почему все думают, что он носит шляпу охотника за оленями? В рассказах такого нет, — писатель сменил тему. Доктор расслабился. Он отпустил собеседника, поправил красный воротничок:        — Сидни Пэджет рисует в журнале «Стрэнд» такие шляпы.        — И все ему верят, — Дойл закрыл лицо ладонями. Он смутился.  — Я убью Шерлока Холмса. Я ненавижу его, ненавижу! — покачал головой.        — А как поживает Джозефф Белл? Он все еще работает врачом? — спросил Ватсон. Он хотел возбудить в Дойле приятные чувства, но тот отмахнулся.        — Профессор Белл, — писатель опустил руки, в серых глазах сверкнула грусть, — умер три года назад. Ватсон попятился к высокому дереву, его рот приоткрылся, а тело пронзила дрожь.        — Мой дорогой Ватсон, — сэр Артур постукивал каблуком по выступающем из грязи камню, ненароком шлёпнув носком по лужице, в которой плавал одинокий листок. Пара капель попала на черные брюки. Дойл положил руку на плечо своего творения:        — Я убью Шерлока Холмса.        — Вы не посмеете, — Ватсон вынул из левого кармана белый платок к кружевами, чтобы протереть чёрный пиджак, и вздрогнул.        — Мы исчезнем в один день, — Дойл обращался к нему. — И я уничтожу Шерлока, — он улыбнулся.        — Почему? — Доктор приподнял левую бровь, сердце пропустило удар. — Холмс раскрыл многие преступления.        — Но ему не по силу одно, — сэр Артур приобнял Ватсона.        — Какое?        — Грядет война*.