Земли Катерлита. Жрец двух богинь.

      На краю широкого поля, где начинался Древний лес, раскачивали ветвями вековые деревья. Проснувшееся солнце золотило первыми лучами пушистые облака. Переливались всеми цветами капли воды, что лежали на листьях и лепестках, словно в колыбелях. Ветер разносил по полю пряный запах луговых трав. Медный колокол звонил, оповещая окрестные поселения об утренней службе.       У реки, чей рукав омывает Границы, паслось стадо овец. Их густые белоснежные кудри отливали на солнце серебром. Недалеко от стада, на расстеленном сером плаще, сидел юноша. Его пшеничные волосы после сна были взлохмачены. Льняная рубаха с широким воротом была, казалось, на несколько размеров больше. На груди медью поблёскивал знак Богини-матери, подвешенный на плетёную веревочку. Края штанин были влажные, со следами травы. Искоса наблюдая за овцами, он откусывал от ломтя хлеба с кусочком сыра и отпивал из кувшина с молоком.       Странный шум привлёк его внимание. Юноша подошёл ближе к реке и увидел в зарослях рогоза застрявшую лодку. Река, после ливня, затопила свои берега и росшие на них растения оказались в воде.       На дне рыбацкой лодки лежал свёрток из старого заплатанного одеяла. Узоры, вышитые на нём, были столь искусны, что вещь можно было бы принять за дорогую, если бы не бросающиеся в глаза грубые нитки. В свёртке жалобно скулили. Развернув одеяло, пастух увидел ребёнка. Щёки были мокрые от слёз, голос охрип от долгих рыданий. Светлые волосики липли ко лбу. Медовые глаза смотрели на мир с обидой, усталостью и укором.       Аккуратно завернув младенца в одеяло, пастух взял его на руки. Не найдя в лодке записку, коя обычно сопровождает брошенных детей, он покачал головой. — И как же нас с тобой будут звать?       Мальчик ничего не ответил. Он дремал, прикрыв глазки, наслаждаясь теплом человеческого тела. Пастух вздохнул и подозвал одного из псов, караулящих стадо. Потрепал того по голове и, сплетя из травинок косичку, прикрепил к ошейнику. — В храм.       Пёс весело завилял хвостом, тявкнул и унёсся в сторону розоватых стен. Через некоторое время с далека раздался весёлый лай. — Никол? — возле пастуха на корточки сел юноша чуть старше. — Замени меня здесь. Ребёнка надо пристроить.- собеседник удивлённо уставился на свёрток в руках пастуха. — Потом ты мне всё расскажешь. — А чего тут рассказывать? — Никол передёрнул плечами, — Лодка рыбацкая к берегу причалила, а там он лежал. Ладно, Деян. Пойду я.       С появлением ребенка Храм оживился. Сёстры ухаживали за ребёнком и обсуждали вопросы ухода и воспитания. Братья таскали воду и дрова. Более старшие достали священную книгу и выискивали имя для мальчика. — А чего его искать то? — спросил тот, что моложе остальных, — пускай будет Максвелл. — Максвелл, — Никол произнес имя, будто пробуя медовый нектар, бывший хмельным напитком эльвов, — Ну как тебе?       Мальчик согласно угукнул, увлечённо теребя медную подвеску молодой жрицы. Сытый и умытый, ребёнок был весел и игрив. Никол взял его на руки и, баюкая, отнёс в свою комнату. Положил уснувшего младенца на кровать и обложил его подушкой и свёрнутыми покрывалом и одеялом. — Ну что, Макс, добро пожаловать в семью.