Земли Катерлита. Жрец двух богинь.

      Дерево было старым и сгнившим изнутри. Ветви его, под тяжестью веков склонились вниз. Восьмилетний мальчишка прищурился и огляделся. Других укрытий не было и мальчонке пришлось лезть, обдирая ладони о кору.       С четверть часа назад, он, с деревенскими мальчишками, разорял яблони старика Идана. Отшельник жил в глубине Пограничной линии Древнего леса.       Сам мальчик его не видел, но со слов ребят знал: он низкий, горбатый, у него длинный кривой нос. На костлявых руках его когти. Волосы и борода его седые и такие длинные, что стелятся по земле, глаза блеклые и мутные, как вода с известью из старого колодца. А ещё он — колдун. И он крадёт детей и приносит их в жертву Колдунье.       Взобравшись, мальчишка почти не дышал, боясь, что отшельник найдет его по звуку колотящегося в груди сердца. Медовые глаза осматривали деревья и метались в поисках опасности, едва уши улавливали малейший шорох.       Так он просидел несколько часов, прежде чем понял, что за ним никто не погнался. Спустившись на землю, он побрёл в сторону деревни, где жили соучастники их вылазки. Деревня была маленькой и молодой. Первый дом в ней, как рассказывал Деян, был построен, когда тот был несмышлёным ребёнком. Границу обходили стороной, на неё смотрели с опаской. Ведь где-то там, в глубине Древнего леса живут оборотни. Дикие, опасные, безжалостные. Многие, кто ходил в лес, с опаской провожали шмыгнувшего меж ног зайца и пролетевшую над головой птицу взглядом, опасаясь, что они обернуться в людей и набросятся, в надежде поживиться человеческим мясом.       Взлохматив волосы, цвета спелой пшеницы, мальчик подошёл к покосившимся воротам. Настежь раскрытые, они держались на ржавых петлях и угрожающе скрипели под порывами ветра. Однако к скрипу дерева примешивалось что-то ещё. — Ка-ар, — звук резанул по ушам, мальчишку передёрнуло.       Почти на самой главной площади, придавленная сетью, верещала ворона. От испуга глаза её расширились и казались угольно-чёрными. Вокруг стояли деревенские мальчишки. Кто помладше — охал и жался к братьям, старшие гоготали и посвистывали, подначивая кого-то. Возле сети стоял мальчик и неуверенно всматривался в толпу, иногда переводя взгляд на перепуганную птицу. Рыжий, с веснушками. Новенький.       Деревенская ребятня придумала себе новую забаву. Все здесь прекрасно знали, что будет с тем, кто подданного Колдуньи обидит. Да только баловство Она тоже любит. Посему рыжий и надеется на авось. Новенький вздохнул, опустился на корточки и, удерживая птицу, потянулся к перьям. — Что за веселье? — крикнул восьмилетка, едва пройдя через ворота. — О! Это ж Макс! Поди сюда! — старший, сын старосты, лет двенадцати, поманил рукой, — Ты смотри какой улов! — Да-а, — протянул Макс в ответ, — Улов-то знатный! Гнева Её не боитесь? — А чего бояться-то, — отмахнулся старший и вытянул верёвочку с тонким деревянным колесом, — Оберег же. — Оберег оберегом, — ухмыльнулся Макс и вытащил из-за ворота свою гордость — медное колесо с лучами, — От всего может защитить Матерь, да только Сестра Её по силе Ей ровна.       Мальчишки вдруг побледнели и бросились врассыпную. Захлопали двери ближайших домов. Рыжий побледнел, округлил глаза, затрясся, но не остался на месте, припустив в сторону кузницы своего отца. — Ох-хо-хох, — мальчик дернулся, но старик не обратил на него внимания.       Низкий, горбатый, с длинной бородой, он обошёл мальчишку так, словно тот был всего лишь коновязным столбом. Хромой, он шёл, тяжело опираясь на пихтовый посох. — Ух, проказники, — прогремел он, потрясая посохом в сторону ближайшего дома, и вдруг взглянул прямо на мальчика, — Чего стоишь, Максвелл? Подсоби старику. Ишь ты! Как у старика урожай портить, так хорош, а как Божьей твари помочь…       Максвелл подбежал, склонился над сетью и стал судорожно выпутывать птицу. Пальцы подрагивали, сердце ухало где-то в ушах. Торопясь, мальчик ещё хуже затягивал узлы. Тогда он достал из кармана ножичек, которым не так давно перерезал привязи плодоносящих деревцев, и дело пошло на лад. Старик аккуратно взял пернатую на руки и пригладил перья. — Эх ты, пострелёнок, — покачал он головой, — Только взлетел, а ужо сюда сунулся. Богиню нашу не все любят да почитают. Больше боятся да ненавидят. Да в бедах своих винят.       Идан прищурился и всмотрелся в медовые глаза. Кивнув своим мыслям он протянул воронёнка парнишке. — На вот. Другом да помощником тебе будет. — А откуда вы имя моё знаете? — А его скоро весь мир знать будет.- улыбнулся отшельник.       Птенец вырвался из рук и, кружа, пролетел над площадью. Максвелл проследил за полётом и обернулся поблагодарить. Только на месте старика был воткнут в землю пихтовый посох.