Кто знал, что любовь убивает?

Так прошло ещё около двух месяцев. Я более или менее начала привыкать к студенческой жизни, хотя иногда меня посещали мысли о том, что в школе было лучше. Привычнее. Уроков хотя бы на дом задавали меньше, гораздо меньше. Шутки про то, что студенты не знают, что такое сон больше не были такими смешными. А ведь это только первый курс. Полнейшим шоком стало то, что среди одногруппников Чангюна затесался Ли Минхек. Тот самый, что доводил всех учителей в школе до белого каления. Хотя, не только учителей. От его шалостей страдали все. Неужели год назад я сглазила, когда сказала, что скучаю по его выходкам? Теперь мне его ещё года четыре терпеть и видеть придется. Есть ли надежда, что в силу возраста Минхек перестанет быть таким ребенком? Я представила в голове серьёзного, взрослого и спокойного Минхека, но видении вышло мутным. Я не верила, что такой Ли может быть. Парень был очень рад узнать, что мы снова учимся вместе и всячески вмешивался в нашу с Чангюном компанию. В то же время я смогла наладить контакт с одногруппниками, уже имея несколько человек, с кем я смогу обсудить задания и некоторые общие интересы. Больше всего у меня наладился контакт с парнем, с которым я сидела в первый учебный день. Несколько раз совпадало, когда мы опаздывали, что садились вместе, а потом это переросло в обоюдную привычку, немного познакомившись. Ли Чжухон. Он был всего немногим меня старше. Всё, что я знала о нем, так это то, что это его третья попытка найти себя жизни. Первый выбор института пришелся не по душе, из второго его выгнали за прогулы, когда он проводил целые дни и ночи на работе, пытаясь наскрести денег на обучение в следующем семестре. И вот он в институте третий раз. И снова первокурсник. Чжухон с легкостью проходил материал первого курса и с радостью помогал мне, когда я что-то не понимала. Так у нас сформировалась своя четверка: я, Чангюн, Чжухон и Минхек. Последние двое к моему удивлению тоже очень быстро нашли общий язык, и я удивлялась «Они точно не были знакомы? Будто всю жизнь друг друга знали». Часто я видела, как они вместе слушали музыку, используя одни наушники, как отдыхали вместе. Впрочем, Минхек такой общительный, что к каждому найдет свой подход. Частенько мы даже обедали вместе, занимая один и тот же столик. Иногда с нами подсаживался один парень, которого приглашал Минхек, но тот постоянно молчал и не особо прижился к нам. Кажется, Минхек звал его Хенвоном. Последний раз, когда я его видела, был конец прошлого месяца. Он выглядел весьма скверно. Огромные мешки под глазами, бледный, почти зеленый цвет кожи и крайне замученный вид. Минхек пытался шутить, что все старшекурсники так выглядят. — Эй, Хонг. Кихен попал в больницу с каким-то отравлением, поэтому вся работа над проектом ложится на наши плечи. Придешь сегодня в библиотеку? — спрашивал меня Чжухон, пока я согласно кивала головой. Минхек что-то бормотал про грядущую сессию, а Чангюн сдавленно кашлял в платок, старательно отводя от меня взгляд. — Твой кашель так и не прошел? — спросила парня, но тот лишь коротко мотнул головой, — Знаешь, я, конечно, не врач, но раз он не проходит так долго, то имеет смысл сходить к врачу? Минхек перевел на меня взгляд, затем на Чангюна, но его внимание с головой ушло в обсуждение с Чжухоном новой главы комикса. Чангюн упорно игнорировал меня, глядя на заблокированный экран телефона. Дальнейшая перемена прошла в нашей с ним тишине. *** — Итак, я уже подготовила список книг, в которых есть нужная нам информация. Осталось только найти их в этой груде книг и стеллажей, — я ошалело осмотрела размеры огромной библиотеки. С нашей школьной она не шла ни в какие сравнения. — Молодец, Хонг, так мы быстро справимся, — Чжухон ходил между стеллажей, то и дело, поглядывая в мою сторону. Я старалась улыбаться на его взгляды. Хоть с виду он казался каким-то огромным, грубым, даже несколько опасным из-за прищуренного взгляда, на деле его характер гораздо мягче. По-крайней мере, он умел таковым быть. Видимо, только в определенном кругу лиц. Однажды я стала случайным свидетелем, когда он выяснял отношения с каким-то парнем из другого факультета. Чжухон тогда казался очень опасным, и я боялась, что всё обернется дракой. Правда, Ли тогда краем глаза заметил меня и видимо, поэтому всё закончилось мирно. Неужели не хотел драться при мне? Это, пожалуй, хорошо. Не уверена, как бы я отреагировала тогда. Тогда же я радовалась, что у нас с Чжухоном дружественные отношения. — Хонг, не летай в облаках, — перед моим носом щелкнули пальцами, — сперва проект. Я лишь кивнула, разложив по всему столу книги, свои тетради с конспектами и доклад с найденной дополнительной информацией. Чжухон расположился рядом, забрав волосы в короткий хвостик на затылке и начав штудировать первую книгу. В какой-то момент телефон завибрировал от пришедшей SMS-ки. «Привет, ты, так полагаю, будешь снова сидеть допоздна. Мне проводить тебя?» Я с улыбкой набрала ответ, что не против, не заметив внимательного взгляда Чжухона в этот момент в мою сторону. Чангюн, видимо, уже очень хорошо меня знал, оказавшись прав: работу мы закончили уже вечером, когда все ушли, и библиотека была вынуждена закрыться. — Отличная работа. Если так пойдет дело, то мы за три дня управимся, — Чжухон ответил кивком, рассказав, как неловко Кихену от того, что он скинул свои обязанности на нас. — Ну, он же не виноват, что попал в больницу, — телефон опять завибрировал от сообщения, — Ладно, я побежала. До завтра! — До завтра! Когда я вышла на улицу, Чангюн снова курил. Я поморщилась от дыма, когда подошла ближе к парню. Тот поинтересовался, как проходила наша работа. — Нас изначально в группе троих поставили, но один загремел в больницу. Поэтому работая вдвоем, времени уходит больше. Но всё получается, не зря же я столько литературы прочитала. Парень лишь посмеялся, положив руку мне на плечо. Часть дороги мы шли в обоюдной тишине. Погода менялась. Становилось всё холоднее. Наверное, ещё несколько недель и придется переходить на более теплые вещи. Я любила больше прохладную погоду, потому что в такие дни я могла немного наглеть и быть к Чангюну ближе, используя отмазку «мне холодно». Когда мы подошли к дому, я не сдержала своих эмоций и неожиданно обняла Чангюна, прижавшись щекой к его груди. — Всё же, спасибо тебе за то, что ты делаешь для меня. Я ценю это, — меня ласково потрепали по голове, сказав, что невозможно не помогать такой милашке. Дурак. *** Стоит только закрыть дверь, как Чангюн прикрыл ладонью рот в припадке кашля. Легкие как будто заполняет и сжимает. Он выплёвывал лепестки и едва не давился ими. Дыхание не сразу пришло в норму, если это вообще уместно сказать при такой болезни. Ему мерзко на душе, мерзко от себя; от этой болезни, от того, что всё так иронично в этой жизни. Хонг. Ещё одна ирония. Почему именно Хонг, почему именно это имя? Оно означает в переводе «роза» и в груди у Чангюна тоже розы. Голубые, нежные, «как её душа». Лепестки заполняли всё изнутри, стебли оплетали легкие, как змея окольцовывала свою жертву. Только сожми — и всё. Шипы у розы как многочисленные змеиные укусы, которые ранят смертельным ядом. Для Чангюна ядом была сама Хонг. Было бы смешнее, попадись ему не роза, а какой-нибудь ядовитый аконит. Но иронии в его судьбе и так переполненная чаша, куда уж больше? Чангюн долго размышлял всё о том, как он должен действовать дальше. Сохранить дружбу, или всё-таки попытаться завоевать? Парень тянет до последнего, снова так сделав. Но в этот раз всё уже серьёзно. Здесь глупыми, незначительными последствиями не обойдешься. Чангюн приглядывался к своему поведению, и считал, что всё же оставляет намеки на свои чувства, и если они взаимны, то их заметят. Он плелся домой неспешно, дыша свежим, прохладным воздухом, наивно считая, что он отрезвит его мысли. Только вот самовнушение не помогает. Он достал и снова прикурил сигарету, но бросил её, не докурив и половины. В его легких уже нет места для дыма. Уже нет. Его время наверняка уже на исходе. Сколько он уже несет на себе эту ношу. С каждым днем всё труднее, всё больнее. Уже дома Чангюн снова открыл «Весь невидимый нам свет» и взахлеб перечитывал, представляя уже себя и Хонг на месте главных героев. Потому что именно так всё и есть. Слепая девочка, что не видит чужих чувств, и робкий мальчик, который не может о них сказать. Какой конец у этой истории?