Проблемы самосознания

Аманда Прескотт спала, и ей снились Сара и муж Сары, Томас. Они, взявшись за руки, без скафандров, шли по лунной поверхности. Легкое белое платье дочери вилось вокруг ее загорелых ног, будто волны. Томас крепко сжимал ее ладонь и белозубо улыбался, демонстрируя ямочки на щеках. Они уходили все дальше и дальше, и вот уже скрылись, оставив Аманде слабость в ногах и приятную тяжесть теплого младенческого тела на руках. Младенец гулил, тянул руки к крупным и ярким серьгам Аманды и улыбался ей. - Ты справишься, Аманда. Я помогу, - На плечо женщины легла ладонь, и она знала, что это Джеймс стоит за ее спиной. Он нашептывал ей, как станет крестным ее внука, научит его ездить на велосипеде и подарит игрушечный автомобиль. Как прочтет ему их с Амандой самые любимые книги и пообещает познакомить с героями этих книг, когда Уильям станет совершеннолетним, ведь закон – один для всех. Рассказал, как поговорит с ее внуком о том, откуда берутся дети, потому что она, бабушка, даже не знала с какой стороны подступиться к этому вопросу, с Сарой все было гораздо проще. Рассказал, как ее мальчик будет грезить Оксфордом, кафедрой физики, Агентством и карьерой аналитика, но Аманда знала, что ему уготована судьба Искателя. Рассказал – и его пальцы сильнее сжали плечо женщины – о том, как на двадцатиоднолетие Уильям придет в Агентство и провалит проверку – у внука потомственных Искателей нет никаких способностей к прохождению в Иллюзорные Миры. Сердце Аманды забилось быстрее, и она глухо застонала во сне: она знала, что через неделю после проверки Уильям покончит с собой, несясь на полной скорости в каре, вывернет штурвал и вылетит в кювет. Экспертиза сказала, что ее мальчик не справился с управлением. Доказательства – был дождь, скользкая дорога, плохая видимость, а на дороге остался тормозной путь от шин его кара, но Аманда знала, что это не несчастный случай, продиктованный неудачной погодой, а осознанный выбор ее Уильяма. Просто он не смог пережить своей бесталанности к переходу в Иллюзорные Миры, перестал осознавать реальность и решил покончить с этим сразу и мгновенно, ведь как иначе можно объяснить сгоревший остов кара и ее обгоревшего внука в нем? И плевать на экспертов, они просто подтасовывают факты, чтобы истинный виновник, пусть и виновник косвенный, остался безнаказанным, ведь у него слишком много денег, связей, власти – слишком много всего и даже она, Аманда, у него есть. Это Джеймс виновен. Виновен тем, что задурил голову ее мальчику, заставил грезить Мирами, хотя он всегда мечтал о физике и карьере аналитика – видит Бог, Аманда тоже хотела для него такой судьбы, но не сложилось – Джеймс всегда умел увлекать за собой, иначе он бы не был лидером. Аманда заплакала во сне, прижимая к себе младенческое тело своего мальчика, хрупкое и обгоревшее, все еще чувствуя руку Джеймса, своего преданного друга, повторяющего, как двадцать лет назад: - Ты справишься, Аманда. Я помогу. - Я справлюсь, Джеймс, - Ответила она, и ее сердце наполнилось силой и злостью. Она знала, что спустя десять лет – красивая цифра, как раз в память об Уильяме – она справится с Джеймсом и Агентством Искусственных Миров, которое перестало быть ее Агентством в тот миг, когда ей сообщили о самоубийстве Уильяма. Поджав к груди острые колени, Аманда всхлипывала, мотала головой, и слезы размазывались по костюмам. Джеймс Хоггарт, ее старый друг, до самого своего конца остававшийся им, хотел ее утешить, облегчить ее боль, но не мог: Аманда запретила, проделав излучателем дыру в его груди. - Я справлюсь, Джеймс, - Сквозь зубы цедила Аманда, вцепившись в руки, бережно качающие ее в сочувственных объятиях. В ее сне, Сара и Томас бежали по лунной поверхности длинными прыжками, как персонажи старых волшебных мультиков, Уильям улыбался и показывал ей диплом Оксфорда, а Джеймс понял и простил. Аманда хотела остаться в этом сне, и не имеет значения, что случится с Агентством, остатками выживших персонажей книг и Искателями. Она устала, она так устала, что всей жизни мира не хватит, чтобы она проснулась. Но устала не одна Аманда: погребенные в смердящих останках Искусственных Миров, оставшиеся в живых жители невероятных Вселенных, бывших когда-то чьей-то мечтой, молили своих добрых Богов об исцелении или смерти, если таковой окажется их воля, даже не подозревая, что их Боги так же бессильны перед пандемией, как и они сами. Подчиненные неизвестным им прежде законам, все выжившие собирались на маленьких клочках земли – городах, поселениях, даже просто в одном здании, будто все их желание выжить, получить помощь, вело их к людям, или представителям других рас, если они существовали в этой Вселенной. Сосредоточенные на ограниченном пространстве, они видели, как гибнут один за другим представители их Мира, не способные облегчить их страданий. Друзья, любимые, дети, родители, даже недруги и незнакомцы – умирая, они чувствовали, как пока еще живые прижимают их к своей груди, не желая отпускать и оставаться в одиночестве, боясь и мечтая одновременно о том часе, когда будет прервана и их жизнь. Надежды не осталось, и многие люди, эльфы, гномы, драконы, инопланетники, и представители других рас и цивилизаций, коим автор в их жизни предопределил судьбу героя или героини, злодея, что объединит в борьбе против себя многие народы, или хозяйки трактира, что приютит, обогреет и накормит усталых путников, сами рвали нити своих жизней, не готовые столкнуться с гибелью всего, что они знали. Поэтому Искатели, уже посетившие зараженные Миры и обнаружившие выживших, в последующий свой визит могли никого не застать и, бродя среди тел тех, кто еще недавно дышал и ходил, они, подавленные, возвращались в Залы отправлений, разбросанные на пяти континентах, чтобы попасть в руки захватчикам, почти не сопротивляясь. Все, к чему стремились Искатели практически с самой ранней юности, все, чем они жили и что казалось незыблемым, способным существовать вечно – гибло у них на глазах, и не было ни единого шанса на воскрешение тех чудесных Миров, при соприкосновении с которыми они стали тем, кем являлись сейчас. Словно потеряв важную и бо́льшую часть своей души, оставив полупустую оболочку, которой ни до чего не было дела. Впрочем, подобная участь постигала не всех, лишь самых юных или впечатлительных, не успевших закалиться в исследовательских экспедициях или битвах. Искатели, обладающие более стойким характером, видя гибель того, что было им дорого, чувствовали, как в них поднимается злость, наполняя их сердца решимостью, а руки силой и твердостью. Наткнувшись на ловушку в Залах, они, понимая, что смысла возвращаться в погибший Мир нет, бросались на превосходящего их числом противника, не замечая ран, выплескивая весь гнев и боль потери, что скопились в их душах. Таких не оставляли в живых и, когда с ними было покончено, оттаскивали в общую груду тел, оставляя лишь кровавые разводы на полу, которые практически мгновенно уничтожали уборщики. Запущенный Амандой Прескотт эффект домино продолжался без ее участия, завершая начатое десять лет назад, не считаясь с жертвами, принесенными в угоду ее страданиям. Теперь в Зале, рядом со списком выживших Миров появился список сотрудников, пока еще не захваченных, но и он стремительно сокращался. Отдельной категорией в нем выделялись те Искатели, о которых ничего не было известно: их пока признали пропавшими без вести и условно-погибшими, но Двери, за которыми они скрылись, все же держали под надлежащим контролем. - Командир, может, просто сломаем их и все? Сколько можно стоять – охранять стенки, как полным еб… простите, командир, как полным идиотам, - Пожаловался один из наемников. - Дама сказала охранять – будем охранять, пока не поступит другого приказа, - Прикрикнул командир и прошелся по Залу, разминаясь. - Да понятно, кто музыку заказал – тот ее и танцует, только вот мне что неясно, - Боец сплюнул на пол и брезгливо отпихнул робота-уборщика, когда тот кинулся убрать плевок, - Эти с-суки, Искатели которые, восемь парней положили, и девять ранили, на кой мы с ними нянчимся?! Пусть сгниют там, в своих книжках. - Совсем контуженный, - Пане Цибулка ухмыльнулся, - Или думал, что они к нам в объятия кинутся, когда мы их прям тепленькими и за шкирняк? - Так я что? – Удивился боец. – Это ж они отбитые, как яй… - Отставить, - Будто вспомнив о субординации, рявкнул командир. – Еще один тявк с твоей стороны, и на год отстранен от заказов, понял? Будешь лапу с голодухи и безденежья сосать, щенок. Или не только лапу… По Залу прокатилась волна редких покашливаний, но в открытую зубоскалить никто не осмелился – с самого начала, как появилось это задание, начальство их ходило на взводе и дрючило по поводу и без, тем более, что опытные бойцы говорили – дело гиблое, как бы чего не вышло; да только деньги им сулили немалые, потому и согласились – не часто в операции задействованы абсолютно все люди с минимальными рисками. Нарываться лишний раз не хотел никто. - Разве я… Договорить боец не успел: его Дверь открылась, и из нее шагнула Ирма, на ходу договаривая фразу, прозвучавшую невнятно из-за ее усталости. Говорливый наемник, пока женщина не успела обернуться, схватил ее за запястье и отшвырнул к центру Зала, чтобы пленницей занялись напарники, а сам принялся поливать длинными очередями шедших за ней людей. Кларк, оказавшись в цепкой хватке бойца, еще не до конца осознав происходящее, закричала: « - Назад!». Женщина заехала окованным металлом каблуком ботинка в уязвимую голень державшего ее мужчины, вывернулась из ослабевшей хватки, выхватила из кобуры пистолет, кажущийся прапрадедушкой оружия наемников, и, навскидку, выстрелила в коротко стриженный затылок болтуна, только что доводившего своего командира. Наемник упал в проем, мешая своему напарнику закрыть Дверь, а Ирма получила две пули в спину и сломанное запястье от того, кто пытался ее удержать. Тело наемника оттащили, Дверь закрыли, затем открыли вновь и сняли с петель. В пустой дверной коробке осталась лишь бетонная стена, словно инсталляция на выставке современного искусства. Командир с нечитаемым выражением лица разглядывал мертвого подопечного: - Вот урод – сам же пиздел, что здесь одни отбитые, и так подставился. Допизделся. - Эта блядь мне по голени саданула. Думал – сломает, - Пожаловался наемник на Искательницу. - Думал он! – Командир быстрым шагом подошел к бойцу, походя пнул лежащую женщину в бок, и спросил, - Как нога, стоять можешь? - Могу, - Прислушавшись к ощущениям, ответил наемник. - Может, - Командир сплюнул на женщину, - Я бы сказал, что ты можешь, но не при дамах. Простите, леди, - Обратившись к Ирме, он снова ее пнул, но вновь вернулся к бойцу. – Здесь слабаков мало и, видать, они уже кончились. А вы отловили парочку смирных баранов и сразу расслабились. Боец виновато потупился, но тут же вновь вскинулся: - А с этой что делать? Ответить командир не успел: Ирма вцепилась в его голень здоровой рукой и подняла на него залитое кровью лицо. Наверное, рассекла лоб при падении, решил мужчина. Такие раны всегда выглядят страшнее, чем есть на самом деле. - Кто? – Едва слышно прошептала она. Встрял наемник: - Командир, я походу ей позвоночник повредил – ногами-то не сучит даже. - Ювелир, - Не понятно к чему отвесив этот комплимент, Цибулка вскинул излучатель и выстрелил женщине в лицо. Хватка на его голени исчезла. - Пожрать бы, - Учуяв запах «поджаренной» плоти, мечтательно протянул один из вояк. Наемники заржали, уже не опасаясь разозлить командира: в самом деле, что это они – дело пустяковое, если б некоторые неудачники не расслаблялись, потерь бы не было вообще. Цибулка передернулся: ему, ветерану наемничьего труда (как он сам себя называл), было не понять цинизма новой смены бойцов по найму. Конечно, он не причислял себя к лику святых и не считал себя добрым человеком, но убивал он с холодным рассудком и не испытывал от этого радости. Открылась новая Дверь. Из нее вывалился изможденный юнец, припадая на правую ногу. Увидев вооруженных людей, он замер и попятился было назад, но его сбили с ног и оглушили. Из дверного проема никто не вышел, поэтому дверь просто захлопнули. - Хлюпик – даже не пискнул, - Прокомментировал последнего Искателя какой-то боец. Задушено пискнул ПАД в планшете Цибулки, и ему пришлось отложить проникновенную речь о том, что никогда не стоит недооценивать противника, до более удобного случая. - Перес, - Цибулка кивнул давнему знакомому, одному из немногих, кто еще остался из старого состава, - Что у тебя? - Херня, - Перес дернул обезображенной шрамом щекой, будто у него начался нервный тик, - Искатели не спешат сдаваться нам тепленькими – брыкаются, как кони, у меня треть людей ранена, десять откинулись. Давай ты сходишь к нашей даме, а? Разнесем Двери и вся недолга, что парней зря терять? - Совсем свихнулся? Что я ей скажу? Извините, мэм, но взрослые мужики, знавшие, на что идут, хотят разобрать Двери, чтобы не подставляться понапрасну? Ты так себе это представляешь? - Да я не против подставиться, я только за, сам знаешь, иначе бы я с тобой не ходил, - Испанец осклабился, - Да толка в этом «подставлении» нет никакого: сам посуди, людей набрано достаточно, ей вообще без разницы, кто перед старичьем в мантии предстанет, как я понял. Так зачем это все? Мы все же не армейские – стоять до конца и сгинуть ни за грош, нам мозги не отбили. - Складно болтаешь, - Цибулко в задумчивости пожевал губу, - Ладно, мои тоже недовольны, так что наведаюсь к даме-хозяйке бала. Жди приказа. - Так бы сразу, - Перес разулыбался, продемонстрировав идеальные зубы, идеальностью своей наводящие на мысли о протезах. - Все, отбой, - Командир убрал планшет и кликнул своего заместителя, - Джонс, я к даме, ты за старшего. Инструкции знаешь. Не чудить, понял? - Есть не чудить, - Гаркнул заместитель. Цибулко едва заметно поморщился: его зам имел службу по контракту. Недолгую, так что башку ему отбить не успели, но иногда он «чудил» - вспоминал армейку и лез закручивать гайки. Впрочем, случалось это не часто, иначе бы он в компании не прижился. Покинув Зал, командир прошел через коридор и холл к лифтам. Охраняющие внутреннюю часть здания бойцы откровенно скучали, стараясь не заснуть стоя от скуки. О видеообращении Прескотт либо еще не знали, либо не успели среагировать, иначе наемникам уже было бы известно о шевелении в среде папарацци. «Сейчас это к лучшему», - рассудил Цибулко, поднимаясь на сто двадцать третий этаж, - «Нам нужна фора. Фора и суета, чтобы успеть все завершить и придать достаточно убедительный вид». Командир постучал в дверь кабинета Аманды, сначала тихо, потом громче. На стук никто не ответил. Тогда он сделал вызов на ее ПАД, но и это не дало результата. Постояв в коридоре минут десять, мужчина вновь постучал, но итог был все тем же. Обладай Цибулко меньшим опытом, он бы запаниковал и кинулся искать заказчицу по всему зданию, заглядывая в каждую комнату, что попадалась ему на пути. Опыт же позволял ему избежать паники и отложить поиски, до того момента, как он взломает дверь кабинета Аманды и убедится, что ее там действительно нет. Поразмыслив и придя к выводу, что вскрытие замка может занять слишком много времени, Цибулко выстрелил в него из излучателя, провернул ручку и, потянув дверь на себя, с трудом открыл ее, радуясь, что во всех помещениях Агентства стояли двери старого образца, а не современные, отъезжающие внутрь стены. Кабинет Аманды был освещен лишь огнями города, светящими сквозь окно. Командир хлопнул по сенсорному выключателю. Помещение залило тусклым светом, постепенно становившимся все ярче, чтобы глаза привыкли к освещению. Прескотт лежала на диване, свесив руку к полу. Ее ПАД на столе мигал светодиодом, сигнализируя о непринятых звонках и пришедших письмах. За столом командир видел что-то укрытое пледом. Приблизившись, он увидел, что пледом укрыт Джеймс Хоггарт, на чьем лице уже появились трупные пятна. - Blbost*, - Мужчина выругался и подошел к дивану. Он прижал пальцы к сонной артерии Аманды. Кожа была гораздо холоднее, чем его пальцы, и пульс не прощупывался. Подождав для надежности еще немного, командир отошел от нее и процедил сквозь зубы, - Cubka**. Нужно связаться с боссом. Не смотря на поздний час, босс ответил быстро: во время крупных заданий он всегда оставался на связи со своими подчиненными – в противовес многим фирмам, предоставляющим услуги наемников, Савва*** предпочитал задания незаконные или находящиеся на самой границе законности, и считал, что в подобных случаях лучше всегда держать руку на пульсе. Имея за плечами огромный опыт подобных операций, он всегда тщательно продумывал легенду, позволяющую его фирме предстать в выгодном свете перед общественностью, точнее даже создать видимость выгодного света: все знали, что деятельность Саввы и его подчиненных далеко не всегда вписывается в рамки закона, но поймать ушлого дельца не могли. В крайне редких случаях Савва позволял клиенту самому продумать приблизительный сценарий, но всегда его дорабатывал сам. В случае с Амандой Прескотт его прельстила масштабность операции и куш, который он мог сорвать. Понимая, что дело Агентства поднимет нешуточный резонанс, Савва озаботился наличием среди своих доверенных людей нескольких судмедэкспертов, аналитиков, «уполномоченных представителей» всего, что могло иметь представителя, подкупил несколько беспринципных журналистов, силовиков и даже сотрудников АИМ – не Искателей, тех, что работали на производстве. Вкупе с обращением Аманды, это позволяло вертеть общественным мнением так, как было выгодно ему, регулируя градус недовольства или восхищения деятельностью Агентства. Памятуя об объемах работы, которую нужно провернуть, Савва рассчитывал на поднятие шумихи и суеты, проведение быстрых и показательных судов над «виновными», может быть, даже на казни. Главное – не дать людям задуматься над тем, что они делают, увидеть нестыковки в общей канве происходящего, а потом переключить внимание на что-нибудь еще, чтобы погруженные в сиюминутность обыватели не вздумали копать глубже или пытаться восстановить Искусственные Миры. Если бы Савва возносил молитвы перед едой, или сном, или просто от случая к случаю, то его молитва звучала бы так: «Храни Бог людскую любовь к сенсациям и скандалам, она позволяет мне выходить сухим из воды». Дело Аманды Прескотт должно было стать венцом его карьеры. - Зденек****, - Поприветствовал Савва одного из своих командиров, которого он даже внес в категорию хороших приятелей. Правда, Цибулко об этом не знал, так что старался держаться с начальством подчеркнуто-уважительно. - Все по плану? - Если бы, босс. Клиентка мертва. Савва помолчал. Глубокие морщины избороздили его высокий лоб, еще больше подчеркивая его почтенный возраст. - Как давно мертва? - Около часа, не больше – Прикинув температуру в кабинете, примерный вес Аманды и приблизительное время, которое понадобилось бы телу, чтобы остыть, ответил командир, - Уже остыла, но пятен еще нет. Его собеседник в задумчивости побарабанил пальцами по столу: Аманда Прескотт умерла в очень неподходящий момент – не успела рассчитаться с Саввой и его людьми и оставила его разбираться с операцией, не доведенной до конца, а ведь именно Аманде была отведена роль «человека, которому можно доверять»; именно она должна была выйти на пресс-конференцию и при огромном скоплении народа заявить, что Миров и Агентства больше не существует и это к лучшему. Савва посчитал бы исход удачным, если бы публика проглотила это заявление; теперь он считал удачей уже то, что Аманда успела отправить видеообращение. Но неполученные деньги и мертвая женщина были не самой большой проблемой – сейчас на первый план вышла необходимость сделать хорошую мину при плохой игре: создать ореол искренней обеспокоенности за судьбу Аманды, что было непросто сделать, учитывая существующую репутацию компании, и скорректировать планы. На руку играла лишь привычка Саввы перестраховываться – в его сейфе лежало несколько вариантов контрактов с Амандой Прескотт, датированных сегодняшним числом, в одном из которых говорилось, что Прескотт наняла людей Саввы для оцепления зданий филиалов и производства АИМ, и задержания всех сотрудников Агентства, которые могли быть причастны к гибели Миров и убийству Джеймса Хоггарта, до тех пор, пока перенять дело не будут готовы официальные службы. Теперь становилось возможным преподнести в выгодном для себя свете смерть Прескотт, списав ее на нервное потрясение, подсунуть «правильные» медицинские заключения, данные своими людьми, создать еще больше шумихи и не допустить к расследованию независимых экспертов – только в этом случае появлялась возможность выйти сухим из воды самому, вытащить своих людей и скрыть свою истинную роль в происходящих событиях. Приняв решение, он сказал: - Снимайте Двери с петель, или ломайте – это не имеет значения. Среди пленников найдите наиболее сговорчивых, готовых сотрудничать, или просто самых трусливых – пусть будут готовы предстать перед судом и произнести заученную речь. Можете запугивать, шантажировать, предлагать деньги. Их оставьте в живых, остальных в расход, создайте видимость вооруженного сопротивления, или что их убрали свои же; вы это умеете, не мне вас учить. Где Прескотт и Хоггарт? - Оба в ее кабинете. - Прескотт там и оставь, Хоггарта… Нет, обоих оставь там, где они лежат сейчас. Я свяжусь со своими экспертами и силовиками, они напишут в протоколах все, что будет нужно. В остальном действуем по старому сценарию – виновные будут наказаны, а Прескотт и Хоггарт представим жертвами заговора. - Было бы неплохо пожар устроить, - Задумчиво протянул Цибулко. Савва согласился: - Неплохо, но будет подозрительно, если сгорит все имущество Агентства. Я свяжусь с руководителями групп, узнаю, где больше всего наследили, там и устроим поджог. Спишем все на «заговорщиков». Вопросы есть? - Нет, - Цибулко мотнул головой. - Отлично. Остальным об изменениях в плане я скажу сам. Возникнут непредвиденные ситуации – свяжитесь со мной. Савва прервал связь, и Цибулко отправился в Зал, представляя, как отреагируют бойцы, если он начнет свою речь с избитой фразы: «у меня для вас две новости, хорошая и плохая. С какой начать?». Но начинать ему не пришлось: хорошая звукоизоляция сыграла с ним злую шутку, и, когда командир спустился в холл, он оказался на бойне. Доверенный ему отряд украсил своей кровью стены, а внутренностями пол. Бойцы были разрублены, словно кто-то огромный, играя в фокусника, уложил их на разделочную доску и опустил нож. Цибулко отшатнулся под прикрытие колонны и осмотрелся: было похоже, что его люди даже не смогли оказать должного сопротивления тому, что отобрало у них жизни. Но погибли не все, неизвестные убили около двух третей отряда, несшего вахту в холле, значит, остальные сейчас в другом месте. Стоило командиру успокоиться и все обдумать, как ему стали слышны отдаленные крики и звуки выстрелов. «Палят из пушек. Значит, противник либо слишком многочисленен, либо слишком силен. Заложники надежно заперты, если бы кто-то пришел снаружи, мне бы успели сообщить. Внезапное нападение? Кто-то из-за Двери?» Держась стены, он прошел к входу в Зал. По Залу, уворачиваясь от гигантских полупрозрачных ножниц и огрызаясь короткими очередями в сторону кого-то, закутанного в просторный балахон так, что была видна лишь светловолосая макушка, передвигались его уцелевшие бойцы. Светловолосого человека окружали еще несколько фигур, постоянно перемещавшиеся вокруг него, то ли чтобы сбить прицел бойцам, то ли чтобы создать видимость, что их гораздо больше, чем есть на самом деле. Пули, выпущенные наемниками, не достигая странной компании, вязли в полупрозрачном сером барьере, отделившим их от остального Зала, и, потеряв в скорости, падали на пол. Потеснив светловолосого, вперед вышел мужчина с повязкой на глазу в одеянии, похожем на рясу. Он осенял наемников кругом, и солдаты падали, корчась, и вскоре затихали. Когда с бойцами было покончено, серый барьер истаял, и Цибулко смог разглядеть, что у светловолосого человека в балахоне, которого пытались зацепить его ребята изъедена левая сторона лица до кости. Его шатало, и было похоже, что он держится на чистом упрямстве. - Matka Boží, - Пробормотал Цибулко, вскидывая излучатель. Пришельцы из Иллюзорного Мира – теперь командир был в этом убежден – о чем-то спорили, бурно жестикулируя, собравшись вокруг лежащего человека. Теперь, когда суматоха боя – бойни – улеглась, Цибулко видел у раскрытой Двери мужчину, одетого как один из иномирцев, но наряд его не обманул – это был один из Искателей. «Наверное, стал дергаться, когда его схватили, вот получил пулю», - мельком подумал Цибулко, сосредоточив все свое внимание на тех, кто окружал сотрудника Агентства: маленькая фигура в широком плаще с глубоким капюшоном; тот мужчина, что осенял кругом его парней, и они валились, как скошенная трава – выглядывающие из его рясы руки были обезображены PSN-1; светловолосый человек с лопнувшей кожей – скорее всего, женщина; мужчина, с чьего черепа практически слезла кожа, но он, обезображенный, еще каким-то чудом-то продолжал держаться на ногах, и не просто держаться, а крепко сжимая меч; коренастый крепыш, на первый взгляд, самый здоровый из этой пятерки. Воздух в Зале постепенно наполнялся стойким ароматом разложения, перекрывающим металлический запах свежей крови и парных внутренностей. Цибулко, наемника прошедшего через многие стычки, которые часто превращались мясорубку, где выживал лишь каждый пятнадцатый, затошнило. «Matka Boží, почему никто не сказал, что это будет так?», тоскливо подумал командир, вспоминая, как Савва делился со своими доверенными людьми идеей Прескотт о PSN-1, - «Почему никто не нашел иного способа? Они ведь гниют заживо». Руки его тряслись. Прицелиться заняло больше времени, чем обычно. Цибулко выстрелил в женщину, и она, больше не скрытая защитой серого барьера, упала, гулко ударившись головой о пол. Командир перевел излучатель на мужчину с повязкой, но его словно сковали по рукам и ногам невидимые путы и протащили вперед, впечатав в груду тел мертвых сотрудников Агентства – охранников, аналитиков, Искателей. Среди них были те, кого он убил сам. - Dʹáblům, - Пробормотал Цибулко. Если бы у него были свободны руки, он бы обязательно перекрестился, как это делала в его далеком детстве бабка, когда он еще хотел придумать самый вкусный сорт мороженного и побывать на Марсе. Коренастый здоровяк впечатал кулак ему в лицо, и командир будто нырнул в сильно хлорированный бассейн, забыв задержать дыхание. - Хватит, - Раздался тихий окрик, слабый, но убедительный. Искатель, опираясь на плечо невысокого человека, закутанного в плащ, подошел к наемнику, - Кто ты? Что здесь произошло? Командир осклабился и с силой выдохнул воздух, прошедший сквозь нос с хрипом и усилившимся ручейком крови. - Кто ты? – Повторил Искатель. – Что здесь произошло? Цибулко промолчал, и сотрудника Агентства оттеснил мужчина, оставшийся практически без скальпа: - Отойди, Владислав. У меня получится лучше, - Он обратился к наемнику. – Ты знаешь, кто такие некроманты? Мужчина с повязкой дернулся было, чтобы остановить своего спутника, но все же остался на месте. Боец удивленно вздернул брови и еще раз, уже внимательнее, осмотрел оставшихся в живых иномирцев: - Отец Этлау, Неясыть, Бахмут? А ты? Аэсоннэ? Неизвестная отбросила с лица капюшон, продемонстрировав крепкие зубы, кокетливо выглядывающие сквозь разъеденные гнилью щеки. - Сильвия Нагваль [1], к вашим услугам, почтенный, - Девушка склонилась в глумливом полупоклоне и вперила пристальный взгляд в наемника. Цибулко хмыкнул: - Читал о вас. Давно, но впечатление вы произвели неизгладимое. - Читал? - Вперед выступил отец Этлау, не заметив предостерегающего жеста Возняка, попытавшегося его остановить. – Владислав сказал, что в вашем Мире знают о наших, но неужели о нас, скромных жителях Эвиала и Мельина так же известно? Наемник засмеялся, едва не захлебываясь своим смехом. Отсмеявшись, он обратился к Владиславу: - Эй, Искатель, ты им не сказал? Притащил их сюда и ничего не сказал? Вот уж интересно, как ты провернул это? - Не сказал что? – Нетерпеливо спросил некромант, как бы невзначай демонстрируя ритуальный кинжал. - Что вы ненастоящие, - С готовностью сообщил Цибулко и довольно осклабился. – Фальшивка, выдумка, ростовые куклы, пришедшие из выдуманного Мира в реальность. Фесс отшатнулся. - Что ты такое несешь?! – Прорычал Бахмут. – Я – Бог, и я более чем реален! Командир вновь рассмеялся: - Бог? Скажешь, что тебя Пречистая Дева родила? - Что? Какая Дева? – Растерялся Бахмут, утратив всю свою ярость. - Пречистая, - С видимым удовольствием повторил Цибулко. – Видишь ли, в реальности признаются лишь такие Боги. Так что ты - самозванец. Бахмут вновь замахнулся, но его остановил Этлау: - Подожди. Нам нужно во всем разобраться, - Он повернулся к бледному Искателю – видно, его рана отнимала много сил, и спросил, - О чем он говорит? Что значат его слова о том, что мы, - Бывший инквизитор обвел широким жестом своих спутников, - Не настоящие? Владислав молчал долго. Наконец, он заговорил: - В позапрошлом веке был писатель, создавший Миры Мельин и Эвиал, и Долину Магов и многие другие. Он придумал народы и расы, которые их населяли; выбрал тех, кто будет играть главные роли в романах и написал для каждого из них свою жизнь и свою судьбу. Это писатель не единственный. Таких много. Правда, не каждому удается создать свой полноценный Искусственный Мир, но, все же, зачастую их попытки увенчиваются успехом. - Что ты несешь?! – Крикнула Сильвия, - Невозможно, чтобы был придуман целый Мир, и не один, а множество! Даже не всем Богам это под силу, а уж тем более придумать и прописать жизни каждого из людей, чтобы он не отклонился от сценария! Невозможно! И ни одному Богу не придет в голову уничтожить свое творение подчистую, не дав даже шанса на воскрешение! Наемник засмеялся. Владислав хранил молчание: это была его ошибка, что не застав живых в Средиземье, в Эвиале он слишком торопился, чтобы раскрыть всю правду. Рассказал лишь о том, что в Мире, откуда пришел сам Возняк, нет болезни и в помине, и предложил вывести уцелевших. Жаль, таковых было немного. Сильвия толкнула Искателя на пол, и, когда тот упал, извлекла из складок плаща невидимый до этого фламберг. Приставив его к горлу мужчину, она надавила им так, что пошла тонкая струйка крови из неглубокой раны. - Скажи правду! Скажи! – Потребовала девушка. Казалось, она единственная из всей компании сохраняла способность мыслить и рассуждать. - Сильвия, думаю, ты спрашиваешь не у того человека, - Задумчиво протянул Бахмут. – Он привел нас сюда и сам попал под раздачу. Тебе стоит переключиться на того, кто убил кто убил госпожу Сежес. Некромант согласился: - Верно. Но он солдат, а, значит, привык к боли. Он не заговорит просто так. Наемник перестал улыбаться. Фесс сел на корточки рядом с командиром и взял его за руку, плотно притянутую к бедру. Медленно поглаживая ее, он смотрел, как чернеет кожа на чужих пальцах, обнажая белоснежную кость. Цибулко закричал. Вдруг боль ушла, словно ее и не было. Мужчина взглянул на свою руку, ожидая увидеть здоровую плоть, но увидел лишь обезображенный огрызок кости. - Когда появился мор, я много о нем думал. Все размышлял, размышлял, представляя заклинание, способное привести к такому же эффекту. Тогда я еще думал, что меня болезнь не затронет. Сейчас у меня не так много времени, но ты на себе прочувствуешь каждую минуту, что мне осталась. Если, конечно, не начнешь говорить. Тогда ты умрешь быстро. - Облегчи душу, - Добавил отец Этлаю, осеняя Цибулку кругом. У наемника вытекли глаза. Он вновь закричал. Откричавшись, он начал говорить, спеша, и от этого проглатывая окончания слов: Зденек знал, что под пытками раскалывается девяносто семь процентов пленных. Себя он никогда не относил к числу тех, кто способен молчать, испытывая самую жуткую боль, какую только можно вообразить; теперь же, его уверенность стала еще прочнее – как можно было сопротивляться, зная, что твоя плоть расползается, как ветхое полотно? Видя пораженных PSN-1 и понимая, что скоро тебя дет та же участь. - То, что сказал Искатель – правда. Всегда были те, кто писал истории, и те, кто мог попадать в их Миры. В девятнадцатом веке один умник решил создать Агентство Искусственных Миров, чтобы изучать их. Набрал команду таких же отшибленных, как и он сам, и полез в экспедиции. Поначалу вся эта контора была тайной, но лет тридцать назад нынешний директор решил это изменить – Иллюзорный Мир доступен каждому, так он говорил, - Цибулко сглотнул и мотнул головой, пытаясь увидеть опустевшими глазницами лица окружающих его людей. – И начались туристические походы в Миры, и исследовательские экспедиции – тащили все технологии, какие только могли усвоить и применить. А лет десять назад, заместитель директора и, по совместительству, его подруга, пришла к моему боссу и сказала, что хочет прикрыть лавочку, и сделать это как можно более масштабно и шумно, и чтобы Хоггарт – это директор Агентства – увидел крах его обожаемых Миров, а она бы его пристрелила. Так и сказала – пристрелила. Серьезная сubka. Денег сулила немеряно, но босс повелся из-за масштабов – он любит глобальные замыслы. Нашла она какую-то девчонку, никому неизвестную – уж не знаю, чем она ее купила, но та согласилась сотрудничать – и придумала способ, чтобы заразить чужие Миры и уничтожить их. А дальше дело техники – девчонка воплощала свой план, босс воплощал свой – обрабатывал СМИ и «общественное мнение», чтобы когда начнется заварушка повернуть все так, как нужно ему. Сегодня мы захватили все отделения Агентства, много ваших, - Цибулко мотнул головой в ту сторону, где раньше лежал Владислав, - Порешили, но иначе было никак. А Прескотт, добившись своего и прикончив Хоггарта, откинулась. Тишина длилась долго. - Зачем ей это? – Наконец спросил Возняк. - Я ебу? Больная сubka, может, он дорогу ей перешел. Вообще вы все здесь больные, - Разоткровенничался командир, уже не понимая, что он говорит, - То, как котят вас вязали сначала, то вы кидаться начали, как собаки бешеные. Иномирников еще этих тащили – столько патронов на вас ухлопали. Еще сubka эта сдохла, так и не заплатив до конца, как из всего этого… выбираться – ума не приложу. - Что теперь? Вы остались без заказчицы, что теперь? - Да ничего, босс велел Двери снять – я парням об этом рассказать хотел, а тут вы… Blbost. Сильвия пронзила фламбергом грудь Цибулки, и наемник захрипел, задергался, как бабочка, пришпиленная иглой. Вскоре он затих. И тогда засмеялся Фесс. Он хохотал, будто в припадке, размазывая по лицу мутные слезы, хватался за бока и сгибался пополам от смеха. Этлау отвесил ему крепкую затрещину, и некромант замолчал, будто выключили звук. Он выпрямился и помог встать Владиславу: - Открой Дверь – я хочу вернуться в Долину. - Зачем? – Возняк поморщился от боли. – Там никого не осталось. - А здесь? Здесь остался кто-нибудь? – Тихо спросил некромант и закрыл лицо руками. Он хотел еще что-то добавить, но открылись сразу несколько Дверей, и из одной вышел Бонье, а из другой Роза Грин, в сопровождении в сопровождении нескольких обнаженных по пояс мужчин и женщин в вечерних платьях [2]. Застыв, они внимательно осмотрели Зал, задержавшись взглядами на груде тел своих коллег и приятелей. Увидев Возняка, Бонье спросил, позабыв про свой обычный акцент: - Что здесь произошло? Владислав рассказал, тщательно подбирая слова и внимательно разглядывая людей, пришедших с Розой. Чем больше он говорил, тем бледнее становились их лица, изможденные SN-1. Закончив, он опустил взгляд, все еще не веря в собственные слова. - Открой Дверь, я хочу уйти, - Повторил Фесс. - Куда уйти?! – Крикнул Бонье, порывистый, как и всегда. – Твой Мир пал, Агентство и Искатели на краю гибели – помоги нам, и ты отомстишь! Люди, пришедшие с Розой, одобрительно зашептались. - Отомщу? – Не веря собственным ушам, спросил некромант, - Кому? Мертвой? Нет смысла даже в ее воскрешении – не осталось ни тех, кто был мне дорог, ни места, куда я могу вернуться. Все, что мне остается – дожидаться смерти там, где когда-то был мой дом. - Нам нужна твоя помощь, - Вступился Владислав. – И ваша, отец Этлау, и ваша, Бахмут, и твоя, Сильвия. Нам нужно освободить Искателей и рассказать правду. Отец Этлау стоял, сжав кулаки и глядя прямо перед собой. Бахмут, набычившись, сверлил взглядом пол. Сильвия скалилась в улыбке, словно безумная. - Помощь? – Переспросил Фесс. – Помощь?! Я только что узнал, что я – чья-то выдумка! Что моя жизнь – чья-то дурная шутка; что кто-то, забавляясь, расписал мой путь от рождения и до смерти, прописав, что я стану клятвопреступником, предам друзей и любимую женщину, стану дичью, которую будет загонять весь Эвиал, а потом в мой Мир придет мор и выкосит всех, кого знал, и отнимет мою дочь! И ты хочешь, чтобы я помог тебе?! Я, тот, кого, наигравшись, собрались выбросить, словно мусор?! Под конец своей речи Фесс уже кричал. Роза отступила, пытаясь найти в пустой кобуре пистолет. - Но пойми, - Прервал некроманта Бонье. – Твоя жизнь, твоя судьба, все то, что ты совершал – все это было нужно, чтобы люди, читая о тебе и твоей истории, - Искатель кивнул Этлау, Бахмуту и Сильвии, - И о вас и ваших историях, отец Этлау, Новый Бог, Сильвия, видели пример для подражания, видели героя. Нет, не идеального, потому что у каждого из вас были свои причины для сожалений и ошибки. Но вы шли к цели, не останавливаясь, как бы сложно вам ни было; вы оставались верны своему пути, и это давало силы и надежду тем, кто читал о вас. Закрыв книгу, они, с новыми силами, могли вновь идти вперед, не боясь столкновения с трудностями, пусть даже их трудности были не так значительны, как ваши. - Закрыв книгу… - Усмехнувшись, прошептал Бахмут, - Книгу… - Я думал, что меня ведет Спаситель, - Горько произнес отец Этлау, - Потом понял, что меня использовал не только он. Я думал, что освободился от чужого влияния полностью, но тут пришел мор, Спаситель погиб, а я узнал, что никогда не был свободен. Ни одно из своих решений я не принял по собственной воле. Герой? Шел, не смотря ни на что? Я не хотел этого. Я бы оступился тысячу раз и, возможно, был бы гораздо счастливее. Почему мне дали именно этот путь, эту судьбу? Я о ней не просил. - Я никогда не хотел быть предателем, - Совсем беспомощно, и не похоже на самого себя, проговорил Кэр Лаэда, - Я никогда не хотел быть причиной гибели тех, кого люблю, и кто любил меня и доверился мне. Я не хотел видеть, как умирает моя дочь... Впрочем, откуда мне знать, чего я хотел? Ведь все мои слова, поступки и решения уже выбраны за меня кем-то, кого я даже не знаю. Сначала один создал меня в угоду собственному тщеславию, а потом кто-то другой уничтожил по причине, которую я никогда не узнаю. Мне вообще не положено знать то, что стало известно сейчас, верно? Если бы не угроза гибели ваших «героев», вы бы даже не пошевелились, чтобы нам помочь. Злюсь ли я? Положено ли Кэру Лаэде злиться, впадать в отчаяние? Что мне разрешил мой создатель? Может быть, даже те слова, что я произношу сейчас, не мои, а его? Он вложил их в меня как раз на такой экстренный случай? - Нет, это не так, - Запротестовал Бонье, но некромант его прервал: - Как сказал наемник? Ростовая кукла? Это я и есть. И знаете, что ужаснее всего? Знаете? – Мужчина обвел тоскливым взглядом присутствующих, - Это сделали не Боги, и даже не Маги. Обычные люди, заигравшиеся во власть и не осознающие последствий. - Но ведь они не знали! Авторы не знали, что ты и другие можете быть настоящими! – В отчаянии крикнула Роза. - Не знали… не знали, но обрекли нас – меня - на бремя потерь, предательства и смерти. Нет, я не стану помогать вам. Кэр Лаэда устало опустился на пол, прислонившись спиной к колоне. Было похоже, что он потратил последние силы на свою речь, и теперь просто ждал конца, сомневающийся в собственной реальности. Отец Этлау подошел к нему и, опустившись рядом, утешающе сжал его плечо. Бахмут остался стоять, разглядывая следы некроза на своих крупных руках, с интересом рассматривая, как отслаиваются ногти. В застывшей тишине прозвучал злой смех Сильвии. - Выпью, выпью! – Крикнула она и выбежала из Зала, промчалась через коридор и холл, прорубила себе путь на улицу сквозь стекло двери фламбергом и призвала тучи, какие не мог призвать даже ее отец. Волей случая, Хозяйка Смертного Ливня, впитала в себя все смерти всех погибших Миров и магия ее налилась небывалой мощью. Несшая на себе печать разложения еще до того, как пришел мор, она становилась все сильнее, глядя на гибель своих знакомых и Мира. В глубине души она всегда знала, что мор не причинит ей вреда, ведь он был словно плоть и кровь ее, но она не хотела остаться последней. Пули наемников впивались в ее тело, не причиняя вреда. - Выпью, выпью! – Вновь закричала Хозяйка и ухватилась за вожжи, оживляя в себе память прежнего Погонщика Туч – как она любила тайно называть отца, никому не рассказывая об этом прозвище. На Лондон хлынул Ливень. Наемники, корчась под едкими каплями, задыхаясь в ядовитом мареве дождя, вновь и вновь стреляли в нее и падали, падали. Все преданные людьми Иллюзорные Миры, все герои и злодеи, правители и простые жители, что населяли эти Миры, вдохновляли и становились утешением для жителей реальности, кричали на разные голоса внутри Сильвии, Хозяйки Ливня. Она знала их, знала их жизнь, знала их боль и смерть, и они вели ее, чтобы доказать, что они – она – и есть самое настоящее, что когда-либо случалось с реальностью. Реальность ощетинилась наемничьими пушками, оружием полиции и армии, и Хозяйка Ливня – воплощение всех когда-либо созданных Иллюзорных Миров напитала силой свои тучи, память всех Миров выстояла внутри нее. Первые жертвы Ливня, яростно хлынувшего в реальности, отзывались внутри Сильвии. Их голоса сливались с общим хором и ничем не отличались от выдуманных героев. Кто из них действительно был придуман был придуман, и были ли среди них настоящие? *Blbost (чешский) – дерьмо **Cubka (чешский) – сука ***Савва – Старик, мудрец ****Зденек (чешское имя) – путь начальника 1 Ник Перумов, цикл «Хранитель Мечей» 2 Пол Андерсон, «Люди Неба»