омегаверс — au, где том — альфа и твой отчим, а ты — омега.
Входная дверь с грохотом закрывается за твоей спиной.
Ноги дрожат и подкашиваются, пока ты поднимаешься по лестнице, неловко цепляясь за перила.
« — Нужно выпить подавители, нужно принять душ, сменить одежду и лечь спать». Это «н у ж н о» бьется в голове набатом, от чего в висках стучит, а в ушах шумит-шумит-шумит.
— Милая? — Том выглядывает из кухни и замечает только твою спину, мелькнувшую около лестницы на втором этаже. Мужчина хмурится и его внутренний альфа тянется вперед, подозрительно ведет носом,
принюхиваясь; опасно привстает на лапы и медленно идет на пряный запах корицы и лилий. — Все в порядке?
В груди тяжелеет. Каждый шаг отдается глухим стуком под ребрами, словно еще немного и сердце вырвется из этой вечно закрытой клетки.
— Да, — слышится тихий голос за дверью твоей комнаты. — Прости, что не поздоровалась, я просто… В общем, мне не здоровится. Я лягу поспать и к вечеру спущусь вниз, хорошо?
—
Т/И, — Том дергает за ручку, пытаясь открыть дверь. Его внутренности сводит от такого небольшого, но все же расстояния между вами. — Открой мне дверь, пожалуйста. Я должен убедиться, что с тобой
все в порядке.
Твои руки дрожат, пока ты пытаешься снять с себя одежду. Срочно в душ, чтобы смыть этот позор и
омежий запах. Перед глазами до сих пор стояла картина, где несколько парней-альф из колледжа шли за тобой до тех пор, пока ты не забежала домой, оказавшись в безопасности.
— Т/И.
— Я не могу, папочка. Не сейчас, — шепчешь, ступая в ванную комнату. Дверца душа с громким стуком ударяется о стену, но этот звук даже не достигает твоего слуха. В голове полная неразбериха, а низ живота тянет похуже, чем в критические дни.
Нет той боли, лишь дрожь и желание, которое нужно поскорее
перебить.
Стоит всего-навсего прикрыть глаза, как под веками вспыхивает образ, снящийся тебе уже на протяжении двух лет. Это неправильно и ты уже давным-давно разобралась в себе, отгородившись глухой стеной от своей семьи.
Только Том никогда не позволял тебе этого сделать в полной мере. Улыбался, подбадривал, разговаривал. Был намного лучше, чем твой биологический отец, бросивший тебя и маму давным-давно.
Только Том был таким внимательным и заботливым. Только он мог касаться тебя во снах, шептать твое имя и ласкать тело поцелуями, и в то же мгновение смотреть на тебя с (отцовской ли?)
любовью в реальности.
Вода льется сверху, путая волосы и заставляя табун мурашек пробежаться по твоей спине. Душ не отрезвлял до тех пор, пока позади тебя не оказался мужчина, пышущий жаром. Руки Тома бережно обхватывают тебя за талию, прижимают к себе, а губы касаются макушки в утешающем жесте.
В его прикосновениях столько нежности, что слезы сами по себе наворачиваются на слегка опухшие и покрасневшие глаза. Но сейчас ли ты начала плакать или еще тогда, возле колледжа?
—
Я здесь, солнышко, — хрипловатый голос успокаивает, а руки крепко держат. — Я всегда буду рядом, малышка.
Всегда.
И ты веришь ему.
