baby, i'm yours. сборник рассказов

au, где том — твой отчим.

х х х

      — Ты в последнее время мало времени проводишь дома, — тихо говоришь ты, замирая в дверях кухни. Спина Тома напрягается, плечи расправляются, от чего ты можешь видеть, как его лопатки выпирают сквозь футболку. — Совсем не разговариваешь с мамой.       — Она сама дома практически не бывает, — ровно отвечает мужчина и пытается не уронить кружку с горячим кофе из своих рук, который обжигает глотку и язык. Он не кашляет, не дёргается — совершенно не двигается. Становится каменной статуей под твоим прожигающим взглядом.       — А я? — спрашиваешь его, направляясь к холодильнику, откуда достаешь бутылку холодной воды. — Думаешь, мне не хочется провести с тобой время, поговорить?       — Мне нельзя отвлекаться от съёмок.       — Раньше тебе это не мешало, — удивляешься, садясь на стул рядом с ним. Делаешь несколько глотков воды и закручиваешь крышку на бутылке. Том так и не двинулся, лишь отставил чашку в сторону и уставился в стол перед собой. Молчал.       — Мамы нет, значит, в нашем распоряжении весь дом. Сценарий ты и так заучиваешь наизусть, зачем попусту напрягаться и забивать голову?       — Надо это прекратить.       — Прекратить что?       — Всё, — злится он, хмуря брови и стискивая кулаки. — Все, что между нами. Когда я рядом с тобой, то все мои моральные устои рушатся.       Стальные нотки сквозят в его голосе, и ты вся ёжишься от этого, но уходить не собираешься. Ты так просто не уйдёшь.       Но... этого стоило ожидать, правда? Он хоть и является твоим отчимом, вступивший в брак с твоей матерью полгода назад, ты совершенно не принимала его именно в такой роли. Потому что видела, к а к он смотрит на твою мать, к а к прикасается к ней, к а к говорит с ней. Это было абсурдно. Словно это все — театральная сценка, в которой ты тоже участвуешь, но без какого-либо энтузиазма. Наблюдатель.       — Разведись с ней.       — Не могу, — внезапно тихо отвечает он. — У нас уговор, о котором тебе знать пока что не стоит.       — Я думала, ты доверяешь мне после всего, что было между-       — Я расскажу, когда все закончится.       Томас переживает из-за этого "секрета", по нему видно. Тревога копошится внутри, пускает корни, остается на долгое время. Ему, как правильному и честному человеку, хочется сохранить этот секрет и все остальные, которые копятся в нем за последнее время с небывалой скоростью. Только ради тебя, ради вас.       Твоя ладонь ложится на его скулу и оглаживает двухдневную щетину. Томас изо всех силится отодвинуться, но дыхание спирает и глаза сами по себе прикрываются от этой нежности. Не может. Становится слишком тепло в груди и слишком пусто в голове. Устои летят к чертям и сердце пускается в пляс, сотрясая грудную клетку.       — Когда я рядом с тобой, то теряю рассудок.       Он понимает, что сам обернул эту цепь вокруг своей шеи, вот только ее конец находился не в его, а в твоих руках. Ты дёргаешь, натягиваешь цепь, и мужчина не сопротивляется: падает перед тобой на колени, ластится под ладонь и сам целует тебя. ㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤ ㅤ ㅤТом знал, что у него не получится. ㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤ ㅤОн смог сказать, но не смог уйти или оттолкнуть.